Голос подал Поук:

— Я и мои товарищи можем тащить. Нас здесь сотня с лишним.

Я кивнул:

— Или мы можем воспользоваться лошадьми из конюшни. Там стоят и волы тоже, следовательно, должны быть и телеги. Шилдстар, ты трясешь головой.

— Ты парень смелый, но неразумный. Такой бой можно завязать, но нельзя выиграть. — Он наставил огромный палец на Гарваона. — Вы в силах противостоять сотне ангридов? На открытой местности?

— Мы сделаем все возможное.

— И погибнете.

— Может быть, если мы отправимся в город, часть ангридов перейдет на сторону своего короля? — предположил Свон.

— Может быть. Но только если со мной и моими солдатами не будет вас.

— На самом деле инструменты нам не нужны, — сказал Тауг. — Что, если просто сжечь их?

— Сгорят только рукоятки, — сказал я, — если мы вообще доберемся до кузницы, чтобы поджечь склад. Но сами-то инструменты железные, верно?

Тауг кивнул.

— Они уцелеют в огне, а приделать к ним новые рукоятки не составит никакого труда.

Девочка, стоявшая с другой стороны от Тауга, дернула его за рукав, и они принялись перешептываться. Выпрямившись, Тауг сказал:

— Нам с Этелой пришла в голову другая мысль. Можно мне задать Шилдстару один вопрос?

— Спрашивай.

— Дом, где изготавливают лопаты и прочие инструменты, принадлежал Логи. Так говорит Этела, и она тоже принадлежала Логи. Ее мать — рабыня там. Только Логи умер, как я сказал. Теперь они пойдут на продажу? Рабы?

— Да, — кивнул Шилдстар.

— Похоже, у короля куча денег, — подала голос Этела.

— Так и есть, — кивнул Тауг. — Сам Логи больше не может ковать лопаты, кирки и прочие орудия, значит, ковать придется рабам. Но и они не смогут, коли вы их купите и приведете в замок.

Выпятив нижнюю губу, огромную и черную, как подгорелое мясо, Шилдстар поднял брови.

— Вы можете купить всех рабов, — добавил Тауг. — Включая мать Этелы.

— Вполне вероятно, нам даже удастся купить уже готовые инструменты, — сказал Бил.

Я поднялся на ноги:

— Я собрал вас, дабы убедиться, что вы не предпримете никаких опрометчивых шагов до прибытия герцога Мардера — что вы правильно оцениваете свои скромные силы. Думаю, мне нет нужды беспокоиться на сей счет, и я должен вас покинуть.

— Нам всем пора расходиться. — Тиази широко зевнул. — По постелям. Нужно отложить решение дела до завтра и утром еще раз все обсудить.

— Мне надо бы переговорить с Таугом, — сказал я ему. — И с его сестрой. Вы позволите?

Мани забрался на кресло Тауга.

— Пожалуй, если лорд Бил не против. — Тиази снова зевнул. — Тауг подчиняется ему, покуда заботится о коте короля. А кто его сестра?

— Я, ваша светлость, — сказала Ульфа.

— Ясно. — Тиази встал. — Ты хотел бы получить сестру в свою собственность, юноша?

Тауг вытаращил глаза, а Бил, изумленно на него уставившийся, прошептал:

— Да, милорд.

— Да, милорд. Да, хотел бы.

— Я замещаю его величество, пока они недомогают. — Тиази взял свой золотой жезл, который положил на стол, прежде чем сесть. — Как заместитель его величества, я полагаю, что ты достоин награды за свои сегодняшние действия, совершенные в интересах его величества. В знак признания твоих заслуг я дарю тебе эту здоровую молодую рабыню. Я велю своему секретарю составить дарственную завтра утром.

Он спросил у Ульфы имя, и она сообщила, почтительно присев.

— Значит, рабыня Ульфа. В действительности бумага тебе не нужна, поскольку Шилдстар со своими товарищами подтвердят твое право собственности, коли возникнут осложнения. Каковых не возникнет. Но мы стараемся вести дела аккуратнее, чем было принято в прошлом.

— Скажи «благодарю вас, милорд», — прошептал Бил. — Скажи «огромное вам спасибо».

У двери для вылазок (отделенной бессчетными тоннами камня от комнаты, где мы проводили собрание) я остановился.

— Сэр Гарваон, сэр Свон, прошу у вас прощения. Особенно у вас, сэр Свон. Я должен поговорить с Таугом наедине. Вы подождете здесь? И вы, Поук и Ульфа. Я постараюсь не задерживаться. Сэр Свон, вы не подержите кота королевы Идн?

— Я подержу, — сказала Ульфа и взяла Мани у Тауга. Часовой с кряхтением отворил огромную железную дверь, и мы с Таугом вышли.

— Это был Орг, — выпалил Тауг, едва только дверь за нами закрылась. — Я не сказал этого там, наверху, поскольку сэр Свон не хочет, чтобы о нем знали.

— Понимаю. Значит, на самом деле кузнеца убил Орг?

— Нет, я. Но Орг увидел, что он гонится за мной и Этелой, и набросился на него. Я сказал правду: он действительно упал и выронил кинжал, а я заколол его. Только произошло это потому, что он дрался с Оргом.

Я направился к конюшням, знаком велев Таугу следовать за мной.

— Наверное, вас беспокоит, что Этела спит в моей постели. Ульфу беспокоит, но я не сделаю ничего дурного, и кровать просто огромная.

— Я не думал об этом, — признался я. — Я разговаривал с сэром Своном и сэром Гарваоном, пока вы с сестрой укладывали Этелу спать.

— Тогда я не знаю, о чем вы хотите поговорить со мной, но мне нужно сказать вам одну вещь, причем шепотом.

Я остановился у двери конюшни:

— Продолжай.

— Поук не слепой. То есть он слепой только на один глаз, как раньше.

— Я заметил.

Внезапно я почувствовал, что устал ничуть не меньше любого из них, и напомнил себе, что мне нельзя поддаваться усталости, что мне предстоит долгий путь.

— Правда?

Прежде чем я успел ответить, к нам трусцой подбежал Гильф.

— Вот вы где.

— Да, наконец-то. Все в порядке?

— Я укусил одного. — Гильф зевнул.

— Уверен, он оправится.

Я снова повернулся к Таугу и спросил, каким образом он повредил лицо. Он рассказывал мне про сражение во дворе замка и покушение на короля Гиллинга примерно то же, что рассказывала Идн, когда нас прервал стук подкованных копыт по дощатому полу конюшни. Облако вышла поприветствовать меня, и мы обнялись: я обхватил ее обеими руками за шею, а она наклонила голову, зажимая мое плечо между своей шеей и нижней челюстью. Тауг похлопал ее по боку:

— Прекрасная лошадь. Бьюсь об заклад, вы беспокоились за нее.

— Да, но она сказала бы мне, случись что-нибудь неладное. Мы не разговариваем в обычном смысле слова, но каждый из нас знает мысли другого. Я говорил тебе?

— Да, что-то такое говорили.

— Пойдем со мной.

Я вошел в конюшню, Гильф и Облако следовали за мной по пятам. Звук наших шагов мешался с глухим шумом лопат, скребущих по дощатому полу.

— Здесь спят конюхи. — Я взял занявшееся с одного конца полено из очага и помахал им, раздувая огонь поярче. — Нам нужен свет, и я думаю, где-то тут должны быть свечи или фонари, даже если конюхи ими не пользуются.

— Вот он, сэр Эйбел. — Тауг открыл чулан, где находился большой медный фонарь с равно большой свечой.

Я зажег его.

— Спасибо. Полагаю, они пользуются фонарем, чтобы освещать путь хозяевам, и мы тоже воспользуемся им.

Я бросил полено обратно в очаг.

— Кажется, я знаю, что вы хотите показать мне.

— Будь я учителем, я бы оставил стойло в том виде, в каком нашел, — сказал я. — Но я рыцарь и не могу дурно обращаться с хорошим конем. Я взял фонарь, чтобы показать тебе, что стойло у твоего коня чистое — лучше бы оно оказалось чистым, — и у него есть вода и корм.

Мы нашли белого жеребца, прежде принадлежавшего мне, и пару минут Тауг смотрел на него неподвижным взглядом, высоко подняв фонарь.

— Он грязный, — проговорил он наконец сдавленным голосом.

— И тощий.

— Да. Сэр Эйбел…

— Я слушаю тебя.

— Мы… все двери были крепко заперты. Они замышляли заговор против короля. Никто не имел права выходить из замка. Лорд Бил так сказал.

Я взял у него фонарь и повесил на гвоздь.

— Лорд Бил — не рыцарь.

— Пожалуй.

— И ты тоже не рыцарь. Я думал, ты сам скажешь это.

— Вы сказали, сэр Эйбел. Я знаю, так оно и есть, но я не хочу произносить такие слова. — Тауг вытер руки о плащ. — Где-то здесь должны быть принадлежности для мытья лошадей. Ну там, губки, тряпки или что-нибудь вроде. Вода. Я поищу.