По-прежнему глядя на плащ, Тауг кивнул.

— Тогда откуда взялась девушка? Она одна из нас?

— Думаю, она последовала за мной. Однажды она получила увечье, и я исцелил ее. Сэр Эйбел научил меня, как это сделать. — Воспоминания о долгих верховых переходах сквозь снег и ледяной ветер нахлынули на него, и он добавил: — Это случилось на юге, сразу за горами.

— Ты хочешь, чтобы я помогла тебе найти ее?

Раздался тихий стук в дверь, и Тауг сказал:

— Это она, я уверен. — Он открыл дверь и вручил Баки одежду. — Она войдет, когда оденется.

Буквально через минуту Баки вошла и с улыбкой протянула Таугу зеленый плащ.

Ульфа уставилась на нее:

— Кажется, ты сказал, что мой плащ будет ей длинноват.

— Она стала выше, — объяснил Тауг.

Ульфа смотрела на Тауга.

— Это твоя… твоя?…

— Моя подруга, вот и все.

— Здесь творятся дела, совершенно мне непонятные, — заявила Ульфа. Ее упрямо выдвинутый подбородок напомнил Таугу отца.

— Я тоже многого не понимаю, Ульфа, — сказала Баки. — Ты сестра Тауга? Он так говорит, и вы с ним похожи.

— Я на три года старше, — кивнула Ульфа.

— Больше чем на три. Как ты оказалась в Утгарде?

— Когда я видел тебя в последний раз, ты была дома, — сказал Тауг.

— Хочешь услышать всю историю? Она не займет много времени.

— Я хочу, — сказала Баки.

— Хорошо. В наш дом в Гленнидаме явился один рыцарь, по имени сэр Эйбел. — Ульфа села на табурет возле камина. — Ты знаешь, сколько женщин убить готовы за такие рыжие волосы, как у тебя?

— Разумеется. И сэра Эйбела я тоже знаю. Гораздо лучше, чем ты. Ты хотела выйти за него замуж?

Ульфа помотала головой.

— Конечно хотела. — Баки улыбнулась, но недостаточно осторожно, чтобы скрыть свои зубы. — Иначе с какой стати ты погналась за ним?

Ульфа повернулась к Таугу:

— Ты попросил меня одеть твою девушку. Я выполнила просьбу. Мне и кота твоего придется искать?

Тауг ненадолго задумался.

— Не думаю. Во-первых, Мани сам тебя ищет, поэтому тебе лучше заниматься своими обычными делами, чтобы он мог тебя найти. А если он появится здесь, скажи ему, что мы скоро вернемся.

— Сам и скажи.

— Он не станет с тобой разговаривать и, вероятно, притворится, будто ничего не понимает. Но он все прекрасно поймет, так что скажи это. Разговаривай с ним как с человеком.

Баки хихикнула — словно по медной тарелке легко пробежались пальцы.

— А вы двое сейчас отправитесь на его поиски.

Тауг кивнул, а Баки подтвердила:

— Да, именно так.

— Послушайте, поищите и моего мужа тоже.

Тауг изумленно уставился на сестру:

— Ты замужем?

— Да. Его зовут Поук. Я же говорила.

— Слуга сэра Эйбела, — пояснила Баки.

— Я не знаю, как он выглядит, — сказал Тауг.

— Я знаю, — сказала Баки.

Ульфа не обратила на нее внимания.

— Чуть выше меня, большой нос, татуировки на обеих руках. — Ульфа улыбнулась — впервые с момента встречи с братом. — Вы хотели услышать мою историю.

— Но ты ничего не рассказала, — заметила Баки.

— Да, действительно. Сейчас расскажу. Я повстречалась с сэром Эйбелом. Он тогда забрал Тауга с собой.

Тауг кивнул.

— Мы все страшно за него встревожились, но отец не разрешил мне отправиться на поиски, а сам не мог надолго отлучиться, оставив нас с матерью одних. Поэтому я ушла из дому, когда они легли спать. У меня было немного денег, доставшихся от разбойников, которых убили сэр Эйбел и мой отец. Немного, но, мне казалось, вполне достаточно. Половину я закопала в лесу. Остальное взяла с собой и пошла по тропинке, опираясь на посох.

— Тебя могли убить, — сказал Тауг.

— Верно, но меня могли убить и дома. Один мужчина пытался снасильничать меня, но я вытащила у него из ножен меч и едва не убила его. Если не считать этого случая, все было не так уж плохо.

Баки приподняла бровь:

— Так ты не любила сэра Эйбела?

— Мне казалось, любила. Я ж не говорила, что не любила, я только сказала, что не рассчитывала выйти за него замуж. Он рыцарь, а я простая крестьянская девушка. Во всяком случае, тогда была простая. По пути я всех спрашивала о нем, но лишь через несколько лет мне удалось напасть на след: он направлялся на север по Военной дороге, с оруженосцем, боевым конем и всем прочим. В некоторых трактирах, где они останавливались, упоминали также о слуге.

Ульфа умолкла, и с расчетом побудить сестру продолжать повествование Тауг сказал:

— О Поуке.

— Да, и услышав о нем, я обрадовалась — подумала, что сэр Эйбел меня наймет. Я подряжалась работать разносчицей в пивной, когда выходили все деньги. Он знал меня, вроде бы неплохо ко мне относился, а служанка — женщина, готовая трудиться днем и оказывать любые услуги ночью, — могла бы выведать, что с тобой сталось. — Она снова улыбнулась горькой улыбкой. — Я постоянно представляла тебя помирающим с голоду в темнице. Ты худой, но явно не помираешь с голоду. Но так или иначе, что он сделал с тобой?

— Думаю, сейчас не время останавливаться на этом.

— В действительности, — сказала Баки, — сейчас самое время всем нам сообщить друг другу, чего именно каждый хочет больше всего. Что надеется сделать. Я постановляю так: пусть каждый назовет одно свое желание, одно-единственное желание, которое касается…

— Но разве все они не будут разными? — спросил Тауг.

— Я как раз перехожу к этому. Прежде чем каждый назовет свое желание, мы все должны поклясться, что поможем друг другу. Я помогу тебе и Таугу, Ульфа. Но ты должна будешь помочь и мне тоже, а не одному только Таугу. А Тауг должен поклясться помочь нам обеим.

— Я не сильна в клятвах, — сказала Ульфа, имея в виду, что не уверена, стоит ли ей клясться.

Баки истолковала ее слова по-своему.

— Я тебя научу. Каждый из нас поклянется именем высших существ, чье право на нашу преданность утверждено Верховным Богом. Поднимите руку, Тауг.

Тауг поднял правую руку.

— Повторяйте за мной. Я, Тауг, оруженосец и истинный человек, клянусь обитателями Ская…

— Я, Тауг… — У Тауга сдавило горло спазмом, но он сглотнул и продолжил: — … оруженосец и истинный человек, клянусь обитателями Ская…

— Клянусь Вальфатером и всеми его сыновьями, а также той Леди, чье имя нельзя произносить вслух…

— Клянусь Вальфатером и всеми его сыновьями…

На мгновение Таугу показалось, что сэр Эйбел извлек Этерне из ножен: высокие фигуры стояли по углам комнаты, сияющие тени, сотканные из пыли и отблесков огня, и он чувствовал их взгляды.

— Ну? Ты собираешься продолжать или нет? — спросила Ульфа.

— И той Леди, чье имя нельзя произносить вслух…

Словно по волшебству в сквозняке, тянущем от окна, донесся слабый аромат духов — благоухание далеких лилий.

— Что я сделаю для своей сестры Ульфы и для своей почитательницы Баки все возможное, дабы они осуществили свои заветные желания. — Баки улыбалась.

Тауг отчетливо видел острые зубы и горящие желтым пламенем глаза.

— Что я сделаю для своей сестры Ульфы… — повторил он.

Ульфа тоже улыбнулась, и от улыбки сестры Таугу стало тепло, как от огня в камине; призрачные наблюдатели исчезли.

— … и своей почитательницы Баки все возможное, чтобы они осуществили свои заветные желания.

— Твоей почитательницы Баки? — спросила Ульфа.

— Поскольку я исцелил ее, — торопливо объяснил Тауг.

— Теперь твоя очередь, Ульфа. Мне повторить слова клятвы?

Ульфа помотала головой:

— Я, Ульфа, свободная крестьянка из Гленнидама, клянусь обитателями Ская…

— Сначала Леди, — настойчиво прошептала Баки.

— Клянусь той Леди, чье имя нельзя произносить вслух…

— А также Вальфатером…

— А также Вальфатером и всеми его сыновьями, что я сделаю для своего брата Тауга и его почитательницы Баки все возможное…

— Ты должна сказать «своей почитательницы», — горячо прошептала Баки.

— Я же не исцеляла тебя!

Баки вздохнула: