– Все? – спросили мы. – Все, кто умирает, становятся богами?

– Лишь те, кого сочтут достойными. Остальных съедает Амат.

Едва он произнес ее имя, как Амат явилась и пошла враскачку рядом, огромная и смердящая. Голова ее похожа на крокодилью, телом она – как тучная баба с кривыми ногами.

– Вы спрашивали, съем ли я всех вас? – ощерилась Амат. – Да. Съем, коли ваше сердце отягощено.

– Лучше быть съеденным тобой, чем прозябать в юдоли мертвых, – сказал маленький и сияющий я.

– Вот она где, юдоль мертвых, – ответила ему Амат, похлопав себя по огромному брюху.

Мы прошли через храм. Фигура, стоявшая в святая святых, была стара, но человек, шедший рядом со мной, молод.

– Здесь слишком темно, – далеким и слабым голосом произнес я, зовущийся Тенью.

Внутри горы-усыпальницы было еще темнее, пока Сесострис не зажег свет. Тогда мы увидали всё: лестницы на лестницах и кумирни, где жрецы не приносили жертв. Всей команды нашего корабля не хватило бы, чтобы рассказать о богатствах этой гробницы. Следуя за звездой, мы спускались все глубже в толщу камня, пока не достигли наконец зала суда. Сесострис шествовал впереди, показывая путь, Амат – позади нас, медленно и тяжело, пыхтя и роняя слюни.

– Вы стоите пред вашими судьями, – сказал красивый раненый муж. Он был тут главным судьей и носил венец с двумя цветками. – Мы допросим вас, и вы должны отвечать честно. Лгать нам нельзя.

– Нельзя, – кивнули мы, сознавая, что так и есть.

– Я Широкий Шагами, приходящий из Анну, – начал один из богов. – Ты чинил несправедливость?

– Не чинил! – ответили мы хором.

– Я Объятый Пламенем, приходящий из Хераба, – объявил другой бог. – Ты разбойничал?

– Не разбойничал!

– Я Фенти, приходящий из Хеменну, – объявил третий бог. – Ты ломал кому-нибудь нос?

– Да, в кулачном бою.

– Я Амхаибиту, приходящий из Керерет, – сказал четвертый. – Ты совершал воровство?

– Да, похитил солнечных скакунов по велению Владычицы зверей[370].

Эта кража вылетела у меня из головы, но когда-то я, должно быть, все знал.

– Я Нехахра, приходящий из Рестау, – негромко назвался пятый бог. – Ты убивал мужчин или женщин?

– Многих мужей, ибо я был солдатом.

– Я Двойной бог-лев, – проревел шестой бог. – Ты кого-нибудь обвешивал?

– Никого!

– Я Огненные Глаза, приходящий из Сехема. – Седьмой бог говорил величественным тоном. – Ты поступал предательски?

– Никогда!

– Я Пламя, – прошипел восьмой бог. – Ты крал то, что принадлежит Богу?

– Никогда!

– Я Сеткесу, приходящий из Сутенхенена, – прошептал девятый бог. – И конечно же, конечно, ты лгал.

– Тебе – никогда, Сеткесу, – сказали мы.

– Я Хеми, приходящий из Тайного Места, – сказал десятый бог. – Ты отбирал что-либо силою?

– Мы забирали добро у тех, кого побеждали.

– Я Сильный Пламенем, приходящий из Меннуфера, – прокукарекал одиннадцатый бог. – Ты произносил проклятья?

– Я никогда и никого не проклинал!

– Я Храфхаф, приходящий из Пещеры и Пропасти, – сказал безликий бог. – Ты отнимал пищу силой?

– Отнимал, – признали мы.

– Я Керти, приходящий из Подземного Мира, – нараспев, замогильным голосом произнес тринадцатый бог. – Ты прибегал к обману?

– Часто, – ответили мы, и Амат тихонько приблизилась.

– Я Огненная Стопа, приходящий из мрака, – прокричал четырнадцатый бог. – Ты впадал в гнев?

– Да.

– Я Сверкающие Зубы, приходящий из Таше. – Пятнадцатый бог оскалился в широкой улыбке. – Ты захватывал чью-либо землю?

– Захватывал.

– Я Кровопийца, – вздохнул шестнадцатый бог, чей голос был подобен ветру, – приходящий из дома казней. Скажи, ты убивал животных, посвященных Богу?

– Да, – ответили мы. – Я убивал их.

– Я Пожиратель Внутренностей. – Семнадцатый бог облизнулся. – Ты опустошал вспаханные земли?

– Было и такое.

– Я Повелитель Маат, – прогудел восемнадцатый бог. – Отвечай! Ты влезал в дела других, желая причинить зло?

– Никогда!

– Я Тенеми, приходящий из Баста, – промычал девятнадцатый. – Ты открывал уста против кого-либо из людей?

– Никогда!

– Я Анти, приходящий из Анну, – прорычал двадцатый. – Ты давал волю гневу, и я это знаю. Ты поступал так без надлежащей причины?

– Никогда!

– Я Тутутеф, приходящий из нома Ати, – вкрадчиво прошептал двадцать первый бог. – Ты предавался мужеложеству с ребенком?

– Никогда!

– Я Уамемти, приходящий из дома кровопролития. – Двадцать второй бог холодно присмотрелся к нам. – Ты отравлял в о́ды?

– Никогда!

– Я Провидец, приходящий из дома бога Амсу. Как часто ты возлежал с женой другого?

– Ни разу!

– Я Херсеру, приходящий из Нехату, – дрожащим голосом сказал двадцать четвертый. – Ты внушал страх кому-либо из людей?

– Часто, – признались мы.

– Ты давал своей речи пылать гневом? – спросил Небсехем, приходящий от озера Кауи.

– Давал, – сказали мы.

– Я Сешеткхеру, приходящий из Урит, – подтвердил двадцать шестой бог. – Ты позволял себе быть глухим к словам правды и справедливости?

– И не один раз.

– Я приходящий от озера Хекет, – провизжал бог-младенец. – Ты был причиной слез другого?

– Был.

– Я Кенемти, приходящий из Кенемет, – хвастливо произнес двадцать восьмой. – Ты изрекал богохульства?

– Никогда!

– Я Анхетепф, приходящий из Сау, – проскулил двадцать девятый бог. – Ты совершал насилие?

– Часто, – признались мы.

– Он был солдатом, – напомнил раненый муж. – Этот грех ему можно простить.

– Я Серхеру, приходящий из Унси. – Тридцатый бог пожал плечами. – Ты торопил свое сердце?

– Слишком часто.

– Я Небхрау, приходящий из Нетчефет, – прогоготал тридцать первый бог. – Ты мстил кому-либо из богов?

– Я желал, – признались мы, – отмстить богине.

– Я Серехи, приходящий из Утхент, – прошепелявил тридцать второй бог. – Ты продолжал речь свыше того, что должно быть сказано?

– Нет.

– Я Небабуи, приходящий из Саути, – невозмутимо произнес тридцать третий бог. – Скольких ты обманул?

– Никого.

– Я Нефертем, приходящий из Меннуфера, – прогрохотал тридцать четвертый бог. – Ты изрекал проклятия фараону?

– Не изрекал.

– Я Темсеп, приходящий из Татту, – сказал тридцать пятый бог голосом, похожим на смех ручья. – Ты осквернял бегущую воду?

– Я убивал мужей, чьи тела потом уносила река, – сказали мы.

– А кроме этого? – допытывался Темсеп.

– Тела уносило в море.

– Я Ариэмабф, приходящий из Тебти, – сурово произнес тридцать шестой бог. – Ты возвышал свои речи?

– Только в детстве.

– Я Ахи, приходящий от Ну, – прошамкал тридцать седьмой бог. – Ты изрекал проклятия Богу?

– Никогда!

– Я Уачрекхит, приходящий из своего святилища, – глумливо произнес тридцать восьмой бог. – Ты вел себя нагло?

– Изредка.

– Я Пехебнеферт, приходящий из своего храма. – С этими словами тридцать девятый бог слепо уставился туда, где нас не было. – Ты судил несправедливо?

– Нет, – ответили мы. – Никогда.

– Я Нехебкау, приходящий из своей пещеры, – прогромыхал глухой голос сорокового бога. – Ты увеличивал свое богатство за счет чужой собственности?

– С разрешения обладателя этой собственности.

– Я Чесертеп, приходящий из своего святилища, – выдохнул сорок первый бог. – Ты изрекал проклятия тому, что принадлежит Богу и находится с тобой?

– Никогда!

– Я Анаф, приходящий из Аукерта, – сказал последний бог. – Ты думал с презрением о боге родного города?

– Никогда!

– Ты не безгрешен, – молвил, вставая, раненый муж. – Но и не без достоинства. Ступай к весам.

Мы повиновались, и он направился следом за нами. На месте нас ждали Сесострис и женщина-чудовище.

Рядом сидел на корточках бабуин, державший в руках тростниковую кисть и дощечку.

– Ты благословляешь его? – спросил у Сесотриса раненый муж.