– Только не моему, – похвастал один из солдат.

Нехтнефрет посмеялась и ответила ему:

– Тепу убьет тебя, Амаму.

«Тепу» значит «речная лошадь».

Я читал для Митсерэу из свитка запись о корабле. К нам присоединился один из матросов и тоже стал слушать. Потом он заметил:

– Тут есть еще женщина.

Мы оба возразили ему, и тогда матрос пожал плечами:

– Прошлой ночью я спал на палубе, и она подошла к нам. Даже за деньги не осталась и спустилась в трюм. Но мы там ее не нашли.

Митсерэу спросила:

– У нее есть покровитель?

Матрос молча встал и ушел. Митсерэу говорит, что его имя Азибаал. Я спросил у Митсерэу, с чего она взяла, будто у той женщины есть покровитель.

– Иначе ее взяли бы силой. Дома в Саисе нас опекает жрец. Вот почему ты должен вернуть нас прямиком в храм. Смотрю, ты забыл, как Муслак расплачивался за тебя со жрецом?

Я признался, что не помню этого.

– Я так и знала. Муслак заплатил много, но мы ничего не получили. Нам достанется только то, что дадите вы после возвращения. Можешь одарить меня деньгами при расставании или купить украшений, пока мы вместе.

– Денег у меня немного.

– Еще будут, – пообещала Митсерэу.

На этом наш разговор закончился, но я потом много думал над словами Азибаала. Сейчас, днем, на корабле нет никакой третьей женщины. Значит, она явилась оттуда, где мы ночевали. Место большое, и женщин там должно быть без счету. Раз она пришла на корабль, но не взяла денег, то приходила что-нибудь украсть. Коли так – а иначе, думаю, и быть не может, – ей покровительствует другой вор. И если она спустилась под палубу, то покровитель там что-то крал. Возможно, он велел ей отвлекать матросов. Я сошел вниз и осмотрелся, однако при всем желании не смог бы понять, пропало что-нибудь или нет.

К тому же матросы, ночевавшие на борту, должны были стеречь корабль от воров. Ни муж, ни женщина не проскользнули бы мимо них с добычей. Ведь если красть, то все и сразу. Разве одного или двух, да пусть даже трех человек не поколотили бы и не прогнали? Что-то тут не так. Этой ночью сам останусь на палубе.

Яркая луна скользнула за горы на западе, оставив небо в россыпи звезд; Канджу до сих пор изучает их; я сижу там, где недавно сидел он, и быстро пишу при свете двух его ламп. Этой ночью случилось много такого, о чем надо написать.

В деревне, где мы останавливались, гостиницы не нашлось, только пивная. Канджу и Сахусет ночевали в палатках (я велел Аахмесу и другим солдатам установить их, едва мы сошли на берег).

После того как мы поели и выпили, я вернулся на корабль. Митсерэу захотела пойти со мной. Я велел ей остаться, и она расплакалась. Мы напились пива, и едва присели на палубу, как она уснула. Я убедил Муслака, чтобы он позволил моим солдатам сторожить корабль этой ночью, так как предыдущей ночью стерегли матросы. Для этой задачи я отрядил троих солдат из Парсы. Они доложили, что никого не видели и ничего не слышали, поэтому я отпустил их, разрешив пойти повеселиться в деревне. Затем устроил Митсерэу в местечке поудобнее (заработав поцелуй сквозь сонное бормотание) и укрыл сеткой от насекомых. Сам остался сидеть, время от времени прихлопывая комаров и намазываясь жиром. Сказать по правде, я и не рассчитывал увидеть или услышать хоть кого-то, но при этом был вполне уверен, что Азибаал ничего не доложил Муслаку, а сам я рассказать капитану, не выдав при этом помощника, ничего не мог. Осталось только самому сторожить корабль.

Я уже засыпал, когда услышал шаги. Женщина поднялась из трюма – в ясном свете четверти луны поблескивали ее каменья и золотые браслеты – и изящно, неспешно направилась к носу корабля.

Я вскочил на ноги и велел ей остановиться. Не замедлившись ни на миг, она лишь развернула голову в мою сторону. Только тут я убедился, что это не Нехтнефрет.

Я с легкостью догнал ее и схватил за руку.

– Что ты делаешь на нашем корабле?

– Я пассажир, – ответила она.

– Я не видел тебя на палубе. Ты весь день просидела в трюме?

– ^Да.

Больше она не сказала ничего, и тогда я сам спросил: – Тебе там, наверное, было жарко и неуютно?

– Нет. – Ее голос тих, но слова вполне разборчивы. – Ты захотела сойти на берег?

– Да. – Женщина улыбнулась. – Я не ищу ссоры с тобой, Латро. Отойди.

К тому времени я разглядел, что в руках у нее ничего нет, как нет при ней и оружия. А еще она была высока, молода и красива.

– Я не могу оставить корабль без присмотра, чтобы сопроводить тебя в деревню, – предупредил я, – а если пойдешь в одиночку, на тебя могут напасть.

– Я этого не боюсь.

– Очень смело с твоей стороны, но я не могу позволить тебе так рисковать. Придется остаться со мной здесь, пока не вернется еще кто.

– У меня есть провожатый.

Только она это сказала, как я услышал за спиной злое кошачье рычание. Обернулся, доставая Фалькату.

Глаза кошки горели ярче луны, словно две курящиеся жаровни злого зеленого огня. Я сделал шаг навстречу, и зверь снова зарычал, блеснув зубами. Сперва я испугался, что он нападет на Митсерэу, потом – того, что он уже быстро и тихо перегрыз ей горло. От всей души жалея, что при мне нет факела, я двинулся на кошку. Она скользнула влево, а когда я хотел перехватить ее – вправо. Здоровая была, с иную псину.

И вдруг она исчезла, точно пузыри, что лопаются на поверхности реки.

Я стал озираться. Не мог я не увидеть, как она сиганула за борт. Наконец, мне подумалось, что ей одна дорога – в трюм. Может, кто и решился бы преследовать кошку в кромешной темноте, но только не я. (Выяснил совсем недавно.) Осталось закрыть люк трюма крышкой и привязать его сложенной поблизости веревкой.

И лишь затем я огляделся в поисках женщины. К тому времени она ушла далеко по тропинке, ведущей в деревню. Я окликнул незнакомку, но та не остановилась и даже не обернулась. Возможно, стоило догнать ее, хотя Канджу говорит, что я поступил верно, оставшись на корабле. Мгновение-другое – и женщина скрылась в ночи.

Вскоре после этого явился Канджу со своим писцом.

– Я пришел поизучать звезды, – сказал он. – Разве они не прекрасны? Их лучше всего наблюдать, когда зайдет луна.

Он улегся на палубу, чтобы не пришлось задирать голову.

– Луна еще не села, – заметил я, желая поведать ему о случившемся, но не зная, с чего начать.

– Осталось недолго, – ответил Канджу, – и я буду готов. Даже сейчас можно многое узнать.

Тотмактеф уселся рядом и разложил на коленях свиток папируса вроде этого, приготовившись записывать все, что скажет господин.

– В деревню ушла женщина, – наконец произнес я.

– Селянка? – уточнил Канджу.

Вспомнив, как сверкали в лунном свете ее драгоценные камни, я ответил:

– Нет.

– И не твоя женщина, она бы тебя не оставила.

– Митсерэу? – Я знал, кто она, просто мне нужно было время подумать. – Она спит на корме.

– И не женщина капитана. Мы же оставили ее позади, верно, Тотмактеф?

Писец кивнул:

– Так и есть, благороднейший Канджу.

– Другая женщина?

– Да, – подтвердил я.

– Ты забыл ее имя.

Это не был вопрос, однако я ответил:

– Без сомнений, забыл.

– И верно. – Канджу сел, удивив меня. – Расскажи все, Люций.

И я рассказал, чересчур многословно, пожалуй. Изустный отчет дается мне хуже письменного.

– Важное дело, – признал Канджу, когда я закончил. – Утром ты это вспомнишь?

– Возможно. – Да, я все забываю, но не уверен, все ли одновременно.

– Не сочти за оскорбление, но достаточно ли ты трезв, чтобы писать?

– Несомненно, – ответил я.

– Хорошо. Просто ты плохо говоришь на нашем языке, и мне трудно судить. Тотмактеф?

– Да? – отозвался писец.

– Идем со мной, Люций. У меня в палатке две отличные лампы. Опишешь этот случай у себя в свитке, пока не забыл. Во всех подробностях. Потом, когда закончишь, можешь вернуться сюда, если захочешь.