– Мне от тебя совет нужен, Инканто. Помощь твоя нужна. Может, ты и не понимаешь отчего…

– С полдюжины догадок предложить могу.

– Незачем. Я тебе прямо скажу. Здесь, в Бланко, советы всем даю я. Как упражняться. Как биться. У нас собрания в обычае, я рассказывал. Когда мы собираемся вместе, называется это Корпо. Наши хотят знать. Я роюсь в голове и объясняю, – сообщил он, сделав вид, будто вытаскивает что-то из собственного уха. – Теперь там больше нет ничего. Пусто. Потому тебя и прошу.

– Человек… мудр-р, – каркнул Орев и, взвившись в воздух, понесся над пастбищем к лесу.

– Тогда вот тебе первый мой совет: не поддавайся искушению просить совета у тех, кто хуже тебя знаком с положением дел, – сказал я.

– Совет хоть куда, – чмокнув лошадям и изобразив на лице задумчивость, пробормотал Инклито. – То есть советов по опыту войны на юге у тебя просить без толку? Ты о ней вовсе ничего не знаешь?

– Уверен, если и знаю, то куда меньше, чем ты.

Действительно, никаких новостей о южных событиях я не слышал уже около недели.

– Если я расскажу тебе, что не дает мне покоя…

Здесь ему пришлось прерваться: дорога под колесами повозки сделалась на редкость ухабистой.

– Если расскажу, может, самому придет на ум что-то стоящее. Вот этот Шелк. Не из книжки Шелк, настоящий. Живой.

Я согласно кивнул.

– В помощь своим нанял бойцов со стороны. Я же говорил, так? Нанял.

– Допустим.

– У нас еще слово такое для них имелось… забыл. Ну да ладно. Вижу, ты о них кое-что знаешь. Так вот, этот настоящий человек, которого зовут Шелком, – он победит. Его поселение победит. Тогда нанятым им бойцам придется искать других нанимателей: есть-то, небось, хочется каждый день. Оставит ли он при них розданные им пулевые ружья, Инканто? В книжке оставил. Как полагаешь, может, и сейчас так же поступит?

– По-моему, у большинства из них пулевые ружья уже есть, – заметил я. – Как будет с теми, кто не имел и, возможно, получил их, я себе просто не представляю.

А как же? Решение ведь оставалось за Хари Мау!

– Рискуют эти наемники, как ни крути, получат они оружие или нет, – в раздумьях пробормотал Инклито. – Ты, может, скажешь: наймите их сами, но наниматель с ними тоже рискует здорово, да и не осилим мы… не настолько богаты.

– А дюко Ригольо богат?

– Еще как! – подтвердил Инклито, щелкнув кнутом. – Из своих же людей выжимает.

Мне сразу же вспомнился план советника Лори, хотя о нем я в то время не обмолвился ни словцом.

– Если вы не в состоянии перекупить этих наемников, то, полагаю, вряд ли сумеете помешать дюко нанять их.

Инклито уныло кивнул.

– Однако вполне можете откладывать схватку до тех пор, пока у него не кончатся средства на их содержание, – с не слишком-то искренним оптимизмом продолжил я. – Пока они служат ему, время на вашей стороне. Если не ошибаюсь, ты говорил, что он, решив воевать с вами, заручился помощью других поселений?

– Ну да. Новелла-Читты и Ольмо. Они от нас дальше, чем Сольдо, и правят ими такие же дюко или еще кто-то вроде. Это один довод за…

Я кивнул в знак того, что мысль понял.

– Что же они выигрывают в случае победы дюко Ригольо?

– Может, он их в покое оставит… Не знаю. Думаю, они его просто боятся. Видишь вон тот холм? – спросил Инклито, указав вперед рукоятью кнута.

Погода выдалась ясной, и Зеленый над нашими головами сиял – ярче некуда. В его сиянии открытый холмистый простор всякий раз обретает несколько призрачный, потусторонний вид, но, кажется, я никогда не осознавал этого столь же остро, как накануне вечером.

– Оттуда мое хозяйство видать. Свернем туда, проедем поверху – сам поглядеть сможешь.

– Свернем… только ради этого? Чтобы взглянуть на твой дом?

– Наверное, надо бы тебе рассказать…

Вновь щелкнув кнутом, подхлестнув лошадей, вмиг перешедших на рысь, Инклито бросил кнут на колени и звучно хлопнул по лбу.

– Эх, дурень я, дурень!

– У меня есть множество причин в сем усомниться, – заметил я.

– Вот дурень-то! Решил, будто должен рассказывать то, что ты и так знаешь! Да, опасаюсь я… опасаюсь шпиона в собственном доме.

– Собственного кучера?

Инклито отрицательно покачал головой:

– Нет, этот – вряд ли: глуп он на редкость.

Пожав плечами, он вновь щелкнул кнутом над взмокшими лошадиными спинами.

– Хотя, может, ему и хватило глупости польститься на карточки дюко, а?

– Вполне возможно. Что ж, раз уж мне предстоит ужинать с тобой и твоими родными… кстати, еще раз благодарю за приглашение… пожалуй, тебе стоит рассказать, кто живет в твоем доме и кого из них ты подозреваешь.

– Идет.

Повозка въехала на гребень холма, и Инклито натянул вожжи.

– Еще минутка, и пущу их шагом. Им ведь, когда разгорячатся, лучше пройтись малость, чем на месте стоять.

Я согласно кивнул.

– Жены у меня не имеется. Об этом лучше сразу сказать, чтоб тебе было понятнее. Из Грандечитты она отбыла со мной вместе, и… скажи, на той шлюпке, которой ты прибыл, среди женщин погибшие были?

– Были, причем немало. И среди мужчин тоже. А уж детишек погибло куда больше, чем женщин и мужчин, вместе взятых. Что ж, прими соболезнования, сколь бы ни запоздалые, по поводу гибели супруги.

Инклито о чем-то задумался.

– А где твоя птица? – помолчав, спросил он.

– Понятия не имею. Окрестности, надо думать, осматривает. Захочет – вернется, а не захочет…

– Вот как? Ну, может, оно и к лучшему. Без него мать не примет тебя за стрего… то есть за ведуна. Так она их называет.

Сказано все это было с улыбкой: блеск зубов на фоне смуглого лица я разглядел отчетливо, но тут же почувствовал, что сказанное Инклито нужно принять всерьез.

– Мать, значит, живет с тобой?

Инклито кивнул:

– Да, я как раз и начал о том, кто у меня в доме и кому можно довериться. Так вот, мать и дочь. Их сразу же со счетов сбрасываем. Может, шпион ко мне и затесался, а? Но, если и затесался, это уж точно не они. Дом мой видишь?

– Если не путаю его ни с чем другим.

Хозяйство Инклито представляло собой не один дом, а кучку невысоких, беленых известью зданий, наполовину заслоненных от нас колоннадой изящных деревьев.

Широкие плечи Инклито дрогнули, приподнялись и снова поникли книзу.

– Землю я по прибытии получил неплохую. Наши меня жалели из-за гибели Дзитты, а я с тех пор помогаю, кому могу. Помогаю поселению с войной, а после Корпо проголосовал и еще мне надел увеличил. Только прирезанным я заняться не смог, далеко оно чересчур, и обменялся с соседом. Два к одному. То есть он от меня получил вдвое больше, чем мне отдал. Как оно, а? – Инклито довольно осклабился. – Не слишком-то выгодно? Ничего, я – человек не жадный.

– Но землю ты от него получил хорошую? – спросил я, чувствуя, что понимаю, в чем суть.

– Еще бы! Замечательная земля, совсем как моя, вон там, – подтвердил он, указав вперед. – А взамен отдал землю похуже, да и от Бланко далеко. Отчего она мне и не понравилась.

Я промолчал, вслушиваясь в ночную тишь и ожидая продолжения.

– На родине, в Грандечитте, была у нас мудрая присказка. Ты, должно быть, таких много знаешь.

– Наверное, да… кое-что знаю.

– Может, и эту слыхал. У нас говорилось: если труд – дело хорошее, отчего богачи работать не рвутся? Но вот я теперь богат, а от работы не бегаю. Наоборот. Тружусь, сколько могу.

Вздохнув, Инклито встряхнул вожжами, и лошади медленным шагом тронулись с места.

– Тебе еще интересно, кто живет в моем доме? Кому я верю?

– Да, если ты не раздумал рассказывать.

– Семья. То есть я, моя мать и дочь. О них я уже говорил.

– Но не сказал, что это все.

– Все. Все, кто со мной в родстве. Еще у нас гостит подруга Моры, пока ее отец в отъезде.

– Мора – это твоя дочь?

– Точно так. А подругу ее зовут Фавой. Она тоже с нами ужинать будет. Девочка вроде хорошая…

– Однако ты ее подозреваешь?