Я, двинувшись было к корме, остановился у мачты. Сказать правду, сообразив, что нежданных гостей может оказаться двое, а то и больше, я испугался, как никогда в жизни.

– Разве ты меня не слышишь? Я пришел не за твоей кровью.

Должно быть, с этими словами ингум поднял взгляд: казалось, глаза его замерцали в жутком зеленоватом свете.

– Кто там? – окликнула меня Взморник. – Ай!

– Еще шаг, и я прикончу твоего зверя, – предупредил ингум. – Поневоле придется: драться с вами, сразу с тремя, я не намерен.

– Плевать мне на него, – расчетливо, намеренно солгав, отвечал я. – Если ты явился не за кровью, ступай прочь. Ни я, ни она мешать не станем.

К сожалению, пулевое ружье, уложенное в один из рундуков, с тем же успехом могло лежать дома, на острове Ящерицы.

– Куда идете?

Я отрицательно качнул головой:

– Не твое дело.

– Сам ведь узнать могу.

– В таком случае, зачем меня спрашиваешь?

– Отвечай немедля, – потребовал ингум, – или твоему гусу конец.

– Валяй, кончай с ним, – хмыкнул я, сделав еще шаг вперед. – Не хочешь, стало быть, драться с нами тремя? Так я и один, если придется, с тобой схватиться готов, и ведь убью тебя.

Ингум в долю секунды расправил крылья и взмыл в воздух, словно воздушный змей, оставив съежившегося в комок, дрожащего Малыша на сланях возле сиденья рулевого.

– Пришлось забрать малость крови, чтоб не шумел, – пояснил устроившийся на верхушке мачты ингум, осклабившись, точно настоящий демон. – А девушка у тебя на редкость красива собой, – прибавил он, не дождавшись ответа.

Подняв взгляд, я вдруг понял, что передо мной действительно демон во плоти, что все легенды о демонах берут начало не в ком ином, как в нем – во всей их злокозненной расе.

– Да, тут ты прав, – согласился я, оглянувшись на Взморник, выбравшуюся из-под фордека следом за мной. – Так оно и есть.

– Ценная собственность.

– Но не моя, – отрезал я, – и моей собственностью никогда не станет.

– Верно. Это он принадлежит мне, – добавила Взморник, остановившись рядом со мной, у подножия мачты, и подхватив меня под руку. – Мне его Матушка подарила. А что?

– Нет, ничего, если мы с вами друзья. На друзей я не охочусь и в их личную жизнь нос не сую. Куда вы, еще раз осмелюсь полюбопытствовать, направляетесь?

– Не твое дело, – повторил я.

Рука Взморник заметно напряглась.

– Но тем, с другой лодки, ты ведь сказал?

– А ему не скажу. И даже не стану спрашивать, зачем ему это знать.

Спрятав нож Жилы в ножны, я указал на тот самый, так нужный в эту минуту рундук:

– Вон там у меня пулевое ружье. Сейчас достану. Не уберешься к тому времени с мачты, пристрелю. Хочешь – дерись, хочешь – беги… смотри сам.

С этими словами я, не сводя глаз с ингума, поднял крышку рундука, и стоило мне сунуть внутрь руку, ингум взвился в небо. На секунду-другую он, точно огромный нетопырь, заслонил крыльями звезды, а после исчез из виду в разделявшей их черноте.

– Это же… – Взморник слегка замялась. – Не помню названия, но ты о таких рассказывал, а я еще сомневалась, что такие бывают взаправду.

– Ингуми. Этот, по-моему, мужского пола – стало быть, «ингум». Женщин их называют «ингума», а расу в целом – «ингуми». Слова эти из какого-то другого поселения, потому что у нас в Вироне, не зная об их существовании, называли их попросту демонами. Как бы там ни было, здесь все зовут их «ингуми».

Взморник опустилась на колени возле Малыша.

– Он захворал, да?

– Крови потерял немало. Теперь ему нужен отдых и много-много воды. И вот это жаль: с водой у нас небогато, но если не давать ему пить, он, скорее всего, умрет… хотя, возможно, умрет в любом случае.

– Они пьют кровь. Ты рассказывал. У нас есть… червяки, тоже пьющие кровь, но их с тела можно сорвать, а некоторые рыбы их любят.

– Мы называем их пиявками, – пояснил я, отыскав тазик Малыша и вынув из рундука бутылку воды.

– Но этот на них совсем не похож.

– Это точно, – подтвердил я, – ингуми выглядят совсем иначе. Тебе известны какие-нибудь похожие твари?

Взморник отрицательно покачала головой.

Я, опустившись на колени с ней рядом, налил в тазик воды и подставил его Малышу. Малыш принялся пить – медленно, но жадно, сопя, фыркая в воду, лакая, лакая, как будто не остановится никогда.

– Он очень сильный, – заметила Взморник. – Был сильным раньше. Я же, сам помнишь, играла с ним. Силы ему хватало, и зубы вон какие большие. Должно быть, ингуми тоже очень сильны.

– Да уж, наверное. Чтобы летать, сила нужна немалая, очень немалая. Однако при этом они легки, легки и мягки, что позволяет им менять облик. Говорят, в большинстве случаев сильному человеку несложно швырнуть ингума о землю и прикончить. Скорее всего, этот вцепился Малышу в загривок так, что Малыш не смог его достать, и держался, пока он не ослаб… но самому мне с ингумами драться не доводилось.

– Он к нам вернется?

Я только пожал плечами и пошел на нос, за старым парусом, которым надеялся укрыть и согреть Малыша.

– А еще один следом за этим не явится? – спросила Взморник, пока я поплотнее укутывал Малыша парусиной.

– Вполне возможно, – ответил я. – Я слышал, они почти всегда возвращаются в дома, где однажды кормились, только не знаю, правда это или нет. Если и правда, может быть, зверь на лодке в счет не идет. Животных они вообще обычно не трогают.

– А пулевое ружье? Ты его доставать не собираешься?

Я вынул из рундука ружье и зарядил его. Дома у меня, пока близнецы были маленькими, вошло в привычку прятать иглострел под замок, но теперь-то я, ясное дело, не дома…

– Из страха перед ингуми мы выстроили дом на острове Ящерицы как можно прочней, – признался я Взморник. – Двойные бревенчатые стены, тяжелые, прочные двери и ставни… маленькие оконца, забранные железными решетками. Шлюп нам с тобой таким же образом, конечно, не защитить, но чем лучше мы приготовимся к их визиту, тем верней эти приготовления нам не пригодятся.

Взморник без тени улыбки кивнула.

– Покажи, как стрелять из твоего ружья.

– У тебя не получится. Чтобы справляться с отдачей и передергивать затвор, нужны обе руки. Тебе б иглострел… но я свой подарил Жиле, так что иглострела у нас с тобой нет. Хочешь, могу его нож тебе дать.

Взморник подалась назад.

– Нож твоего сына? Нет, не возьму. Он же тебе так нравится…

– Тогда поспи, – велел я. – Я постою на страже, а через пару часов можешь меня сменить.

Взморник, протянув мимо меня руку, погладила лобастую, массивную голову Малыша.

– Все еще мерзнет… дрожит.

– У меня еще кое-что есть, – вспомнил я, имея в виду одеяло и второй старый парус, которым мы порой укрывались сами. – Сейчас принесу, только не знаю, много ли от них будет толку.

– А давай его между нами уложим!

Будь Малыш хоть самую чуточку тяжелее, нам вдвоем вряд ли удалось бы сдвинуть его с места. До капли вычерпав скопившуюся на дне шлюпа воду, мы перекатили его на полотнище парусины, которым я накрыл его, и наполовину волоком утащили под фордек.

Улегшись вперед ногами – Взморник слева от Малыша, я справа (а между мною и бортом шлюпа еще пулевое ружье), все мы оказались в страшной тесноте.

– Я твои рассказы про ингуми вспоминаю, – заговорила Взморник. – Значит, они живут в небе? Вон в том зеленом огне? По-моему, в таких огнях жить не может никто.

– Многие на это сказали бы, что люди, как всем известно, живут именно в таких небесных огнях или на них, а вот в море не может жить ни одно человеческое существо. Ингуми родом с Зеленого. Так о них говорят. Зеленый – это тот самый большой небесный огонь зеленого цвета, который я тебе показывал, когда мы разговаривали о них. Намного крупнее и ярче любой звезды.

– Да, я знаю который. У нас, глубоко внизу, где всегда темно, есть рыбы, светящиеся точно так же.

– Возможно, с виду они на Зеленый и похожи, – возразил я, – но светятся вовсе не так же. Совсем не так. Зеленый сияет, оттого что на него падает свет Короткого Солнца.