Этот подарок преподнесли королеве Маргарите Магдалине Добросердечной через месяц и, как утверждала в своем письме Ивон, он пришелся ее величеству по душе. А король даже внезапно позвонил своему младшему брату и сказал ему что-то, после чего Марк еще целый день хихикал себе под нос. Софи не выдержала этой мнимой таинственности и после мучительного сеанса щекотки он признался, что Фредерик благодарил его сердечно, потому что его жена впервые за все ее беременности была добра к нему. Софи и Марк еще долго смеялись над ироничностью этой ситуации.

Глава 86

На открытие школы-интерната съехался весь бомонд герцогства. Устроили праздничный фуршет для детей и взрослых, но все мероприятие длилось не больше пары часов. Софи не хотела, чтобы воспитанники интерната чувствовали себя выставленными на показ, словно игрушки.

Герцогиня сказала небольшую речь, где обратилась к неравнодушным аристократам, меценатам и будущим ученикам.

– Открытие нашей школы – это большой шаг для герцогства Веритас и, осмелюсь сказать, для всего королевства. Уважаемые меценаты, спасибо вам за внимание к нашему делу. Ваша помощь всегда кстати, даже если она выражается в малом. – Софи повернулась к ровным рядам учеников. – Дорогие воспитанники школы, мы с его светлостью, лордом Маркелиусом, очень надеемся, что это место, – она указала на дом и территорию школы, – станет для вас домом. – Софи улыбнулась чистеньким, сытым и одетым в одинаковую форму мальчикам и девочкам. – Живите, учитесь, помогайте друг другу. И знайте, что вы не одни в этом мире. У вас есть наставники и взрослые, на которых можно положиться. Мы с герцогом в их числе, – Софи увидела, как детишки кивают и этого ей было достаточно.

Марк подал ей руку и помог спуститься с помоста. Лео бегал по территории с мальчишками своего возраста и показывал им упражнения на полосе препятствий. Софи начала оглядываться в поисках сына, когда муж шепнул ей на ухо, что все в порядке и рядом с ним Мирт.

– Это была прекрасная речь, ваша светлость, – сказал граф Кивальди, подойдя к ним в сопровождении своей жены.

– Спасибо, лорд Вальтер, – ответила Софи. – Я заметила, что вы взяли с собой Брайана.

– Да, он где-то бегает с лордом Леонардом, – добавила графиня.

Софи пригласила всех аристократов, присутствующих на открытии школы, в замок. Торжественный обед накрыли в обновленной парадной столовой. По роскошности эта комната немного уступала бальному залу, но была не менее утонченной. Теренс использовал в оформлении оттенки молочно-белого и голубого, расширил окна и обновил мебель, чтобы она сочеталась с барельефами и небольшими скульптурами на стенах. После обеда герцогиня увела в сторону чету Кивальди и предложила им оставить Брайана у них в гостях на пару дней. Они с радостью согласились.

В честь этого события всей компании юных лордов разрешили переехать в мальчишескую. Граф Кивальди пришел в такой восторг от этой комнаты, что потребовал, чтобы герцогиня отдала ему мастеров, если не немедленно, то в самое ближайшее время. Однако Софи призналась, что эти мастера сейчас строят подобную комнату и детскую площадку на территории королевского дворца.

– Ваша светлость, кажется, вы нашли единственный аргумент, способный урезонить моего мужа, – сказала леди Эстель, и они вместе засмеялись. – Как вы думаете, эта сетка сможет выдержать вес графа, потому что он смотрит на Брайана слишком уж завистливым взглядом.

– Сможет, леди Эстель. В качестве проверки мы использовали несколько самых крупных гвардейцев его светлости. Они провели на ней несколько часов, лежа, лазая и оттачивая боевой опыт в условиях полета, – ответила Софи, графиня засмеялась и нашла глазами мужа.

– Любимый, – обратилась она к графу, – ты можешь подняться с Брайаном.

– Могу? – он посмотрел на герцогиню с надеждой.

– Можете, лорд Вальтер, – ответила Софи и постаралась остаться серьезной, но долго удерживать смех не смогла.

Граф Кивальди, не подозревающий, что является источником веселья сразу для двух женщин, с радостным улюлюканьем полез на второй этаж по веревочной лестнице и спрыгнул на сеть с криком “поберегись”. А после этот огромный детина лежал на ней звездочкой и рассказывал армейские истории собравшимся вокруг него мальчишкам.

Юный Вилард за три недели в замке расслабился, привык к распорядку и домочадцам, стал чаще улыбаться и свободнее себя чувствовать с Марком и Софи. Первое время он еще с недоверием наблюдал за тем, как они общаются между собой. Как улыбаются друг другу из разных концов комнаты, открыто подшучивают, украдкой обнимаются на людях. Софи часто целовала мужа в щечку, а Марк неизменно прикасался губами к запястью жены, многозначительно заглядывая ей в глаза и вызывая легкий румянец. Герцогскую чету не волновало, что их чувства выставлены напоказ. Ни он, ни она просто не могли пройти мимо, не прикоснувшись к любимому человеку.

Для служащих и жителей замка подобное поведение лорда и леди Веритас было привычным, а через некоторое время привык и Вилард. Теперь он понимал, о чем говорил Лео, и был благодарен другу за то, что тот так быстро простил ему несправедливые слова и не держал обиду.

День, проведенный с отцом в конюшне, показал Виларду, что и в его семье подобное возможно. По крайней мере они с отцом могут жить дружно и счастливо. И даже вдвоем – они семья. Лео говорил, что они с герцогом всегда были семьей, а потом пришла Софи. И она не только стала частью этой семьи, но и согрела их дом своим теплом. Поэтому мальчик надеялся, что они с папой в будущем заживут счастливо. Виконт регулярно писал своему сыну и часто звонил ему по переговорнику, но пока не мог приехать. Вилард очень скучал, но старался держаться и ждал отца.

Хитрый лис Пулье получил желаемое, и герцогиня согласилась оплатить ремонт, о котором он мечтал, но обещала не спускать с него глаз и лично следить за ходом работ. План реконструкции и ремонта разработали брат и сестра Киндер, но исполнять все поручили столичной бригаде, потому что все проверенные работники герцогства были заняты в Вертейне. Однако план Теренса был таким подробным и основательным, что облажаться могла только кучка неграмотных работяг. А уж никак не элитный отряд, который занимался исключительно королевскими заказами.

К концу лета в больнице успели отремонтировать еще одно крыло. В день открытия графиня Ларенская стала звездой местного общества. Герцогиня не стала отвлекать внимание на себя и позволила ей провести экскурсию для новых меценатов и возглавить беседу на фуршете.

Софи с Марком периодически разъезжали по гостям. Побывали на небольшом балу, устроенном графской четой Кивальди, сходили на музыкальный вечер и ужин к барону Фредману и его жене, отобедали у виконта Ригли и графа Колетт. Правда, к графу ехать Софи зареклась, после того, как его жена целых три часа говорила почти без умолку. Кажется, мужчина тоже осознал, что это был последний раз, когда герцогская чета переступила порог его дома. Но в его глазах было лишь смирение и принятие, похоже он искренне любил свою неугомонную жену.

Виконт Мердок приехал почти через месяц, похудевший и изможденный. Оказалось, что ни его жена, ни ее родственники легко сдаваться и упускать богатого зятя со связями не собирались.

– Лорана устраивала скандал за скандалом, между которыми были голодовки, игра в молчанку и стенания на тяжкую долю, – признался виконт другу. – Мне казалось, что мы к чему-то пришли, но приехала ее сестра… – Винсент махнул рукой как-то неопределенно. – Та, которая замужем за троюродным братом королевы. И все началось заново.

– Помню ее, Марелла вроде, – виконт кивнул, – но насколько я знаю, ее величество не потакает своим родственникам, – ответил ему Марк.

– Этого брата она любит и, как мне сообщили шипящим голосом, выполнит любую его просьбу, вплоть до изгнания меня из страны.

– Думаешь до этого дойдет? – спросил герцог.

– Не знаю, Марк, я изо всех сил изображал, что мне плевать на сына, чтобы она не шантажировала меня им, но мне кажется, Лорана догадалась… – Он с силой протер лицо руками и сел, откинувшись, в кресле. – Она так смотрела на меня, когда я вернулся улыбающимся после дня в конюшне. Если честно, лучше бы я этот месяц провел, разгребая навоз. Думаю, я чувствовал бы себя более чистым и удовлетворенным, чем сейчас. Как я мог так ошибаться в ней? – этот вопрос показался герцогу риторическим, поэтому он не стал отвечать.