– Кто твой отец, Белинда? – твердо спросила Софи.

– Герцог Бренон, – она ответила после короткой паузы, видимо, сил сопротивляться больше не осталось.

Софи это имя не сказало ничего, но герцог поджал губы. Герцогиня вернулась к своей игре и равнодушно добавила.

– Значит, ты бастард. Не повезло… – прозвучало из ее уст, в голосе слышались нотки издевки.

– Да, не повезло, – усмехнулась пленница. – Мне не повезло, что папашка оказался сволочью и отказался жениться на матери, отказался меня признавать. Я была бы выше тебя по положению, герцогиня, – Белинда повышала голос с каждым словом, а последнее произнесла с издевкой.

– Но ты не выше… Быть старшей горничной твой потолок, – ответила Софи с легкой улыбкой.

– Сучка! Да как ты смеешь, – Белинда снова попыталась прыгнуть в сторону герцогини. Выглядело это жутко. Искаженное гневом, красное с отблесками открытой кожи лицо, руки, пытающиеся разорвать пространство и добраться до плоти, фанатичный блеск в глазах.

Гвардеец успел перехватить Белинду в полете и отпихнул к стене. Девушка тяжело дышала в бессильной ярости, обняла себя руками и опустила голову.

– Рассказывай. Кто тебя сюда послал? – твердо приказала Софи.

– А если буду молчать? – сказал она, все еще смотря себе на колени.

– Ответы мы получим в любом случае, Белинда, – добавил герцог.

– Вот как? – грустно вздохнула она, и словно что-то для себя решив, заговорила. Ее рассказ содержал множество неприятных эпитетов в сторону всех участников событий, но сводился к простому.

Мать Белинды была третьей дочерью богатого купца. Жили они хорошо, но она всегда метила выше. Однажды встретившись с тогда еще наследником герцога Бренона, она влюбилась и задалась целью его соблазнить. Какими-то правдами и неправдами ей это удалось. Но когда она заявилась к герцогу, чтобы потребовать сатисфакции, раз уж его сын лишил ее чести, и теперь она беременна его наследником, мужчина рассмеялся ей в лицо. Герцог быстро выслал сына из страны, прикрепив к какой-то дипломатической миссии, и больше они не виделись.

Родители какое-то время терпели мать Белинды. Помогли в первые годы после рождения дочери. Но в итоге женщина сбежала, соблазнив какого-то мелкопоместного барона. Если бы Белинда оказалась сыном, все могло бы пойти по другому сценарию, но она родилась девочкой, и была наказана ненавистью и пренебрежением матери. Белинда росла с бабушкой и дедушкой, они по-своему любили и заботились о ней, хотя и не баловали. Позволяли учиться вместе с кузенами и кузинами.

Пару лет назад с ней связался отец. Он помог ей обосноваться в столице, обновить гардероб. Подарил ей этот кулон. Сказал, что хранил его многие годы, всегда любил ее мать и хотел познакомиться с ней, его дочерью. Его отец передал ему титул несколько лет назад, и он не переставал ее искать.

– И я поверила… – грустно сказала Белинда и начала кашлять.

Герцог посмотрел на гвардейца и тот подал ей стакан воды. Девушка выпила, облокотилась на стену и продолжила.

– Герцог снял для меня дом в столице, небольшой, но с садом. Мы много общались, он рассказывал о своей жизни. Как несправедливо его тогда выслали из страны, что он долго искал меня и мою мать, но так и не смог найти. – Белинда грустно рассмеялась и поморщилась от боли. Стянутая кожа приносила дискомфорт. – Я ведь, правда, ему поверила. Целый год жила в мечтах о том, что отец признает меня, и я наконец-то получу заслуженный статус и почет. Дура!

Пару минут все молчали. Герцог и Софи все с такими же непроницаемыми лицами.

– Однажды отец пришел с маркизом Золфейном. У них было задание для меня. Нужно было устроиться камеристкой к одной даме. Они очень долго меня убеждали, что я их последняя надежда. Отец клялся, что этот человек предал его и украл часть наследства, что может довериться и поручить такое только мне. Я работала там как проклятая в роли служанки, шпионила за ними три месяца, украла несколько документов. И благодарностью мне было еще одно задание. А после еще.

– Что стало с этими людьми?

– Их обвинили во всяком, лишили титула, кого-то казнили, – Белинда пожала плечами. Ей было все равно.

– Имена?

– Первыми были Тореллы, кажется. Потом Горделы, Кирсаны и Мартелы.

– Что было дальше?

– Следующей целью были вы, герцог, – Белинда отвесила ему шутовской поклон. – Но в замке я оказалась изолирована от всех знакомых, от отца и его людей. Мне приходилось действовать топорно. Меня даже чуть не уволили, но я смогла задержаться, – она хмыкнула. – Однако вас не было долгое время, мне даже стало скучно и пришлось развлекать себя разными шалостями. – она хихикнула своим воспоминаниям и поморщилась от боли. – А потом появилась она, – последние слова Белинда прошипела, указывая на Софи. Но злость ее лишилась прежнего энтузиазма.

Еще некоторое время они расспрашивали ее о деталях, подробностях. Выяснили откуда у нее взрывной артефакт. Этого горе умельца люди герцога повязали еще полгода назад. В его арсенале было немало испорченных работ. Зеркало не убирали, и пленница периодически натыкалась на свое отражение взглядом, вздрагивая и отводя глаза.

Когда допрос завершился, Велену снова позвали в камеру, чтобы она обновила мазь и наложила бинты. На герцогиню она все еще не смотрела. Софи решила, что поговорит с ней позже.

Когда они добрались до кабинета герцога, Софи села в кресло и постаралась совладать со своими эмоциями. Дрожь унять не удавалось, Марк положил ей в руки стакан с каким-то напитком, и она машинально сделала большой глоток. Это был крепкий алкоголь. Софи прокашлялась и поблагодари мужа. Марк сел рядом, взял ее озябшие пальцы в свои руки и начал массировать.

– Ты замечательно справилась, Софи. Я видел, как тяжело тебе было.

– Я очень старалась, – она грустно улыбнулась ему. – Как ты это делаешь столько лет.

– Сам не знаю, привык уже, – Марк пожал плечами, откинулся в кресле и потер лицо руками. – Часть меня злится на самого себя, что я позволил тебе в этом участвовать…

– Я сама вызвалась! Марк, мы это обговаривали, как видишь, только я смогла вывести ее из себя, чтобы она рассказал все без пыток.

– Тебе было так тяжело… – сказал он с сожалением.

– Все в порядке. Я уже в порядке. Привыкну, – Софи отпила еще глоток, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

– Я не хотел бы, чтобы ты к такому привыкала, – тихо проговорил Марк.

Софи не стала отвечать. А что она могла сказать. Что если это часть его жизни, то теперь и часть ее? Что она хочет разделить с ним тяжесть его ноши, стать его верной боевой подругой. Что ей плевать на мнение окружающих, и пусть ее тоже считают палачом. Ей хотелось, чтобы он понял это сам, из ее действий, а не слов. Говорить не хотелось, хотелось покоя.

Через несколько минут Софи встала и герцог проводил ее в покои. Он долго всматривался в лицо своей жены, его пальцы гладили ее ладонь, пока они шли. Он хотел сказать что-то еще, но словно не находил слов.

Софи прошла в свою комнату, в очередной раз задумавшись, что за множеством дел, несомненно важных, они пускают что-то не менее важное на самотек. А может и нет. Может такие вещи должны идти своим чередом. Но сил думать уже не было. Ванна, привычные вечерние процедуры, крепкий сон – единственное, что ей сейчас нужно.

Глава 40

На удивление Софи выспалась и успела даже поработать в кабинете перед завтраком. Герцог зашел к ней, когда она углубилась в очередной проект. Он сообщил, что поедет инспектировать земли и вернется уже с ее компаньонкой и управляющим.

– Когда ты вернешься?

– Думаю, это займет пару дней.

– Хорошо, береги себя, Марк. Мы будем тебя ждать дома, – Софи сказала это машинально, как само собой разумеющееся.

– Постараюсь, – ответил Марк после секундной паузы.

– Что-то не так, – Софи подняла глаза на мужа, выражение лица у него было такое, словно, он хочет многое сказать, но сдерживается.