Во рту у неё пересохло. Вся комната вдруг стала слишком реальной, слишком близкой.

Она знала, что, как только Каин начнёт чувствовать себя лучше, ему потребуется напомнить ей: именно он здесь главный. Он так явно ненавидел ощущать уязвимость рядом хоть с кем-то, что неизбежно должен был попытаться снова поставить её на место.

Она это знала — и просто отложила эту мысль как проблему на потом.

Она шагнула назад.

— Подойди сюда.

Она покачала головой. — У меня... у меня завтра процедура. Ты не можешь сегодня ночью сделать мне больно.

Он застыл, а потом костяшки его пальцев побелели на стакане, и лицо потемнело. — Я понимаю, что ты считаешь меня полным чудовищем, — процедил он. — Но вообще-то я обычно держу слово. Я не собираюсь делать тебе больно. Иди сюда. Я хочу, чтобы ты попробовала на меня напасть. Посмотрим, что ты умеешь.

— Что? — Она уставилась на него, не веря услышанному.

— Ты ходишь ночью, вне территории Сопротивления. — Он говорил сквозь зубы. — Мы уже выяснили, что с защитой у тебя всё дерьмово. Посмотрим на нападение. Иди. Сюда.

Она недоверчиво оглядела расчищенное пространство. — Я не собираюсь нападать на тебя, когда ты ранен.

Он посмотрел на неё с недоумением. — Будто я могу умереть.

Ей хотелось сказать, что он сумасшедший, но она постаралась выразиться мягче. — Слушай, Феррон... Каин... я ценю заботу, но я вивимант. Со мной всё будет в порядке.

— Правда?

Она резко кивнула. — Да. Может, с защитой у меня и правда не всё идеально, но она у меня по крайней мере есть. Так что о моих боевых способностях тебе беспокоиться не нужно. Но... — она глубоко вдохнула, — я правда благодарна, что ты всё это затеял.

— Пожалуй, в этом есть смысл, — медленно сказал он, и взгляд его вдруг словно расфокусировался.

Она услышала, как за спиной открылась дверь, и ещё раз кивнула ему, уже поворачиваясь к выходу.

Но в дверном проёме, вместо одного некротралла, ожидавшего её, весь проход был забит ими. По меньшей мере дюжина. Одни старые, серые, другие совсем свежие, с ещё красными ранами.

Кровь отхлынула у неё от головы.

— Не волнуйся, они все мои, — где-то вдалеке услышала она голос Феррона. — Ну а теперь посмотрим, как ты дерёшься вивимантией.

Он ещё что-то сказал, но она уже не слышала. Её взгляд приковали некротраллы, один за другим втягивавшиеся в комнату и надвигавшиеся на неё. Лица у них были пустые.

Их было так много.

Они сжимались вокруг неё. Она была в ловушке. В ловушке с ними. Ей было не выбраться.

Сейчас они сомкнутся.

— Ты называешь себя вивимантом. Так покажи.

Она едва различала его слова.

Это не госпиталь. Ты не в госпитале. — говорила она себе, но каждый вдох только сильнее сжимал грудь. Ей удалось сделать шаг назад.

Она выставила вперёд руку, будто пытаясь их оттолкнуть, но та дрожала так сильно, что едва держалась.

— Марино, — раздражённо сказал Каин. — Ты что, боишься тварей больше, чем меня? Я, между прочим, даже оскорблён.

— Ф-Феррон, убери их, — сказала она, и голос её задрожал. Отвести взгляд от некротраллов она не могла.

— Нет. Я хочу увидеть, как ты дерёшься.

— Я не хочу драться, — сказала она, пятясь всё дальше. — Прекрати. Ты сам сказал, что я могу отказываться. Я отказываюсь.

Голос её поднимался всё выше.

— Это трупы. Ты же сказала, что умеешь себя защитить. Так покажи!

Желудок её свело, ноги начали подкашиваться.

— Пусть они уйдут. — Голос дрожал.

— Выруби хоть одного, и я его сожгу. — В тоне его звучала язвительность, будто всё происходящее казалось ему забавным. — Ну же. Покажи, на что способна.

Некротраллы разошлись полукругом, прижимая её к углу. Плечи у неё ударились о стену.

— Феррон! — голос сорвался, в нём уже слышалась истерика. — Убери их. Я не хочу этого делать!

— Это война. — Его голос доносился откуда-то из-за тел, окруживших её. — Здесь не бывает «хочу». Здесь либо живут, либо умирают.

Она вжалась в стену, стараясь стать как можно меньше. Горло смыкалось так, будто чьи-то пальцы уже стиснули ей шею. Сейчас её распорют насквозь.

Она закричала и выбросила руки вперёд.

Всё стало красным.

Всё.

Она моргнула — и не увидела ничего, кроме густой, сворачивающейся крови, стекавшей по лицу. Кровь облепила кожу, склеила ресницы. Некротраллов больше не было. Остались только куски тел.

Ноги подкосились, и она сползла по стене на пол, вцепившись в ремень своей сумки.

Во рту стоял вкус крови. Воздух был пропитан трупным разложением. Она всё ещё задыхалась, давясь кровью и внутренностями в попытке вдохнуть.

Две жёсткие руки вцепились ей в плечи.

Она оттолкнула их резонансом, но тот встретил её удар и швырнул обратно с такой силой, будто у неё в голове взорвалась пушка.

Перед глазами вспыхнуло белым, а когда зрение вернулось, перед ней было лицо Феррона, только он словно светился. Глаза стали ярко-серебряными.

— Что за херня, Марино?

В голове стоял звон, и слова не складывались. Она просто стояла на коленях, глядя на его живое лицо.

— Я же говорила... не хочу, — выговорила она наконец. И тут лицо её смялось, и она разрыдалась.

На несколько секунд повисла пауза.

— Пожалуй, я всё-таки слегка тебя недооценил. — Он вытащил платок и вытер ей лицо, пока на ресницах не осталось ни сгустков крови, ни ошмётков.

Она сидела, онемевшая, пока он не поднял её с пола. Руки у него едва держали, когда он тащил её за собой в ванную.

Он втолкнул её внутрь, провернул кран, включая душ, затем открыл шкафчик и достал несколько полотенец и чистую одежду.

— Приведи себя в порядок, — сказал он.

Хелена опустила взгляд на себя. Она была покрыта внутренностями. Пахло хуже, чем в госпитале. Вся эта гниль. Горло судорожно сжалось.

Она шагнула в душ прямо в одежде, и пальцы у неё дрожали, пока она заставляла себя раздеться, стягивая с себя намокшие слои так, будто сдирала кожу.

Словно Феррон нашёл гноящуюся рану и специально вонзил в неё пальцы. Под струями воды, скрытая от всего, она едва могла заставить себя выйти обратно.

Она понимала, что всего лишь оттягивает неизбежное, пока медленно вытиралась, заново заплетала косы и аккуратно закалывала их на место, прежде чем посмотреть на одежду, оставленную Ферроном. Его вещи. Брюки и рубашка.

Он здесь жил? Она медленно натянула их на себя.

И пока стояла, осторожно застёгивая знакомые пуговицы, шок начинал отступать, а на поверхность поднималась обнажённая ярость.

Когда она вышла из ванной, то приготовилась снова увидеть кошмар из крови и мяса, но комнату уже отмыли. Значит, она просидела там дольше, чем думала.

Пол вымыли. Мебель вернулась на места. Запах всё ещё держался, но от самого зрелища не осталось ничего.

Феррон сидел на стуле задом наперёд, прижимая пальцы к виску так, будто у него разыгралась чудовищная мигрень.

Хелена очень надеялась, что так и есть.

Он поднял глаза, лениво уронив руку.

— Что ж, — медленно сказал он, выговаривая каждое слово с безупречной чёткостью. Глаза его всё ещё странно серебрились. — Ты и правда полна сюрпризов.

Вид его полной нераскаянности только подлил масла в её уже кипящую ярость.

Она подошла к бару и щедро плеснула себе что-то из особенно дорогой на вид бутылки.

Сделала глоток. Вкус был резкий и горький. Она тут же пожалела о выборе; ей всегда больше нравилось вино, но, похоже, Феррон его не держал. Вероятно, оно было недостаточно крепким на его вкус.

Она стиснула зубы и всё равно выпила. Ей было абсолютно плевать, как напиток свернул ей язык и прожёг горло до самого пустого желудка.

Она зажмурилась и тут же налила себе ещё, выпив почти так же быстро.

Ей хотелось опьянеть как можно скорее. Она шевельнула пальцами и своим резонансом ощупала собственное тело, заставляя пищеварение чуть быстрее впитывать алкоголь, вгоняя его в кровь раньше, чем она сделает что-нибудь вроде того, чтобы разбить о голову Феррона все бутылки до единой.