Хелена вошла, стараясь не выглядеть потерянной.

Когда-то высоко над головой был световой проём, но теперь его стекло лежало на полу. Лишь у нескольких квартир были двери. Второй этаж, налево, четвёртая дверь. Номер рядом с ней был стёрт.

Хелена сняла перчатки и твердо постучала, стараясь быть не слишком громкой. Ничего. Она подождала и сверилась с картой. Возможно, пришла слишком рано. Ну что ж, подождёт. Она стояла внешне спокойная, пока её сердце гнало кровь в бешеном ритме.

Дверь внезапно распахнулась, и свет электрического фонаря пролился на площадку. В проёме стоял Каин Феррон.

Он выглядел в точности как на том портрете в газете — будто время не коснулось его вовсе. Пять лет прошли, а он не изменился ни на день. Он даже не выглядел на семнадцать. В его фигуре была та неуклюжая худоба, что бывает у юношей сразу после резкого скачка роста, пока тело ещё не успело оформиться. Даже тёмные волосы были зачёсаны так же, как в Институте — словно он просто шагнул сквозь годы.

На нём была каменно-серая форма, почти совпадающая с орехово-серым оттенком его глаз. Это была форма членов Бессмертных среднего верхнего ранга. Чем выше ранг, тем темнее форма. Генералы носили полностью чёрную.

Он глядел на неё сверху вниз с ленивой отстранённостью, лицом пугающе юным. Обстоятельства и так были мерзкими, но меньше всего она ожидала, что он окажется таким молодым.

Она стояла, уставившись на него, пока он наконец не двинулся, приоткрывая дверь чуть шире, ровно настолько, чтобы она смогла протиснуться . У неё перехватило дыхание, когда она шагнула внутрь.

Переступив порог, она разрывалась между желанием оглядеть помещение и страхом хоть на секунду отвести взгляд от Феррона.

За долю секунды, нужную чтобы развернуться, её взгляд метнулся по комнате, впитывая каждую деталь. Всё было просто и пусто. Одно помещение с грязными стенами и треснувшим плиточным полом, меблированное лишь деревянным столом и двумя стульями. Ни кровати, ни дивана. Она не знала, радоваться этому или бояться ещё сильнее.

Тело грозило затрястись. Она почти не услышала, как за её спиной закрылась дверь — кровь грохотала в ушах.

Она повернулась к нему лицом, пытаясь изобразить такую же ленивую безразличность, лишь бы не выдать страха. Его пальцы едва коснулись поверхности двери, но она услышала, как внутри сдвинулся механизм перед негромким щелчком замка, запирая её внутри.

Он обернулся к ней, и она заговорила первой:

— Феррон, я понимаю, что ты хочешь помочь Сопротивлению. Голос звучал будто издалека. Мысли метались. Убегали вперёд. Сколько людей он убил? Он явно один из Бессмертных — уже несколько лет. Сколькими некротраллами он командует? Почему он попросил её? Зачем она ему? Если он причинит ей вред, успеет ли она всё исцелить до комендантского часа или застрянет здесь, на Аванпосте, на всю ночь?

Вопросы стучали в голове, пока страх ползал внутри, как паразит. Он проникал в кости, находил каждую трещину в её решимости и вгрызался глубже.

— Ты понимаешь условия? — спросил он, слегка наклонив голову. Лицо могло быть обманчиво юным, но глаза — нет.

Она встретила его взгляд.

— Полное помилование. И я. В обмен на твою информацию.

— Теперь и после войны, — его глаза блеснули, когда он это произнёс. Хелена не позволила себе отреагировать. Годы в госпитале научили её отбрасывать чувства и делать своё дело.

— Да, — сказала она без эмоций. — Я твоя.

Феррон мог владеть её телом, но мысли и чувства были её собственными. Если он хотел их тоже — пусть постарается.

Подойди ближе, Феррон. Стань настолько одержим поиском моих слабостей, что не заметишь тех, что я создаю в тебе.

Он усмехнулся, и в этот миг его настоящий возраст проступил резко, почти болезненно

— не исчезновение молодости, но выражение такой застарелой, закалённой временем злобы, что оно на мгновение стёрло юный фасад.

— Обещаешь? — спросил он.

— Если хочешь.

Он хищно оскалился — выражение прорезало лицо, как лезвие, рана, а не эмоция.

— Поклянись. Я хочу услышать это как обет.

Она не дала себе ни секунды на раздумья — просто прижала ладонь к груди:

— Клянусь духами пяти богов и собственной душой, Каин Феррон, я твоя, пока живу. Только произнеся это, она вспомнила и другие клятвы, что давала. Все противоречивые обещания. Ей придётся как-то примирить их между собой. На эти слова он шагнул к ней.

В его глазах появилась хищная любознательность — как у волка, высматривающего добычу.

Прежде чем он успел коснуться её, она выпалила:

— Пока мы не выиграем, ты не можешь делать со мной ничего такого, что помешает… моим другим обязанностям в Сопротивлении. Я должна иметь возможность возвращаться без… без того, чтобы привлекать внимание. Он остановился, приподняв бровь.

— Да… Мне же придётся держать тебя в живых до конца всего этого. — Он вздохнул.

— Что ж, полагаю это дает нам повод для ожиданий .

— Он наклонился к ней, приближая своё лицо к её. — Настоящее удовольствие оставим на потом.

— Хочу,чтобы ты поклялся ,

— сказала она, и голос у неё дрогнул.

Он приложил ладонь к тому месту, где должно быть сердце. Она даже не была уверена, есть ли оно у Бессмертных .

— Я Клянусь, — произнёс он нарочито благоговейно, его дыхание скользнуло по её шее, — богами и собственной душой, — он рассмеялся на этих словах, — что не буду вмешиваться.

Она откинула голову назад, сузив глаза, недоверчиво наблюдая за ним. Она знала, что эта клятва пустая, но зачем играть в притворство? У него было всё преимущество, и вместо того, чтобы воспользоваться им, он делал вид, будто это какое-то взаимное соглашение.

Уловив её недоверие, он выпрямился и обошёл её по кругу, цокнув языком, когда она попыталась удержать его в поле зрения. Его глаза светились весельем.

— Ну надо же, какая ты подозрительная. Дай угадаю: ты думаешь, что всё это — моя уловка, и что я передумаю в тот же миг, как получу желаемое. Хелена застыла.

— Да, именно так ты и думаешь. — Он резко остановился. — Как тебе такое? В знак моей… искренности я не буду к тебе прикасаться. Пока. — Его взгляд лениво скользнул вниз. — В конце концов, я ведь указал «по доброй воле», а ты не выглядишь особо… добровольной.

Она должна была почувствовать облегчение, но вместо этого её охватила холодная дрожь ужаса. Это было не то, что ей нужно. Она должна была начать свою миссию сразу; чем дольше затягивалось начало, тем выше был риск того, что Феррон потеряет интерес, прежде чем она успеет получить над ним власть. Но как сказать это, не выдав намерений?

Он, похоже, заметил, как её передёрнуло от его «великодушия», и медленно, по-волчьи усмехнулся.

— А пока я позволю тебе бежать обратно к твоему драгоценному Вечному Пламени с моей информацией и найду другие способы насладиться твоей компанией. Мысль о том, что ей придётся добровольно согласиться на любое его желание, была достаточно ужасной — но перспектива жить в ожидании ещё худшего была куда невыносимей.

Она незаметно отвела руку за спину, сжав её в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь. Почти зажившие порезы заныло и снова грозили раскрыться.

— Это… щедро с твоей стороны, — сказала она тоном, который, как она надеялась, звучал достаточно покорно.

— Да, я щедр. Однако… — Феррон вдруг посмотрел на неё оценивающе. — Думаю, ты всё-таки должна дать мне хоть что-нибудь .

— Он улыбнулся, как змея. — В конце концов, мне пришлось пожертвовать весьма ценными сведениями, чтобы получить тебя. Конечно я заслуживаю что-нибудь взамен, чтобы согреть моё холодное сердце. У Хелены внутри всё оборвалось.

— Что ….что ты хочешь? — выдавила она деревянным голосом. Она пыталась рассчитать возможные варианты, но захлёбывалась в собственном страхе. Она не хотела даже думать о том, что мужчины обычно считают «услугой».

— Ты не звучишь особенно воодушевлённой, — сказал он, состроив комично-скорбную гримасу, на мгновение выглядя таким юным, что её почти передёрнуло.