Голоса послышались раньше, чем она добралась до столовой. Праздник звучал пьяно. Она заглянула в соседнюю комнату. Сквозь стены говоры были приглушены, но, напрягая слух, она всё равно смогла разобрать разговор.

— Да это привидение, говорю тебе. Холдфаст вернулся мстить. Иного объяснения нет, — раздался громко невнятный голос. — Прямо сквозь чёртовы стены.

— Заткнись, — протянул кто-то в ответ. — Нет никаких привидений, придурок .

— Ты бы по-другому говорил, если бы видел Видкуна. Он замуровал себя в доме, взяв с собой только своих траллов. Даже крыса не могла туда пробраться. Как его могли убить?

— То, что ты не умеешь трансмутировать ничего, кроме полумедных сплавов, не значит, что остальные такие же. Все знают, что Холдвфасты собирали алхимиков со всего света. Наверняка это один из тех уродов. К тому же Видкун был идиот. Жил себе один в доме. Если не хочешь умирать — трахни кого-нибудь в чужой постели, а не в своей

Раздался хохот.

— Говоря о трахе, — прошипел новый лукавый голос, — Кто из вас в последнее время заглядывал в Центральный? Страуд дала вам попробовать всё, что есть?

Слышался приглушённый смешок. Хелена затаилась, не вдыхая.

—Всегда рад исполнить свой гражданский долг. В Паладии никогда не бывает слишком много алхимиков, — ответил похотливый голос.

— Страуд даёт тебе выбирать кого угодно?

— Ну, — ответил тот самый хитрый голос, — думаю, всё зависит от твоего «опыта». Она даёт список номеров комнат — выбирай, кто тебе по вкусу. Была там одна девчонка, симпатичная, шрамы не слишком заметные. Маленькая стерва умудрилась меня укусить, но стала очень покладистой, когда я сломал ей челюсть. Я сказал Страуд, чтобы заживало по-старинке, без алхимии. — Он театрально вздохнул. — На этой неделе загляну снова, убедиться, что она забеременела. А если нет — придётся повторить. Даже надеюсь, что не получилось, — думаю, она мне больше понравится с челюстью на проволоке.

Хелена почувствовала, словно кто-то вонзил нож. Боль пронзила грудь и живот.

— Это всё? — фыркнул один голос. — Я думал по газетам, что там будет какой-то процесс. Придётся мне сходить и посмотреть, что я могу урвать.

За этим последился смех.

— Ты туда ходил, Феррон? — послышался другой голос. — С твоим репертуаром, наверное, ты через все комнаты проходишь.

У Хелены пересохло во рту.

— Нет, — холодно ответил Феррон. — У меня есть более важные дела.

— Правильно, зачем в город мотаться, если у тебя всё здесь.

— Пленницу не для этого держат, — вмешалась Аурелия. — С ней мы скоро покончим. И, честно говоря, она ничем не примечательна. Она только крадётся, как крыса. Мне пришлось угрожать ей, чтобы заставить помыться.

— Я видел фотографию в газете. Дикая, но, думаю, мне это бы не помешало, — ответил лукавый голос.

Раздался грубый смех.

— Вы заметили цветы? — громко спросила Аурелия.

Женский голос, намного мягче мужских, что-то ответил, после чего голос Аурелии тоже стал тише. Хелена напрягла слух, но различила лишь пару слов о таможенных пошлинах.

Разговор снова вернулся к недавнему убийству.

— Ужасно. Даже спать не могла после того, как увидела его. Разрезали на куски, так тонко, что свет проходит сквозь них. Всё это запихали ему в горло.

— Но после, да? — нервно вставил новый голос. — Он же уже был мертв, когда…

— Нет, они сделали это до. В его крови был сплав. Блокировал регенерацию. Кого мы пропустили — они психи.

— Вы заметили закономерность, да?

Последовала пауза и напряжённое бормотание.

— Чистка на празднике, — сказал Феррон, когда никто не отвечал. — Убийца подражает казням. Видкун был копией Бэйарда и его жены.

— Так это всё ради мести? — снова прозвучал нервный голос. — Дюрант, Видкун и все остальные — это Бессмертные, кто был там той ночью. Остальные из нас в безопасности.

Послышались вздохи облегчения.

— Блять— раздался хитрый голос: - Значит, они не прийдут за этой холодной сучкой. Я надеялся, что она будет следующей.

— Ну, я не рискнул бы, — прогремел другой голос. — Только что построили безопасную комнату. Стены, потолок и пол — из инертного железа и сплошного свинца. Только у меня есть комбинация. Ничто через неё не пройдёт.

Они долго обсуждали различные меры предосторожности — хитрые приёмы и скрытые защиты в своих домах, все подстроенные под их «репертуар».

Хелена пыталась слушать внимательно, но разговор распался на несколько перекрывающихся нитей, превращаясь в невнятный гул. Наконец раздался скрип стульев, прозвучал голос Аурелии, что-то о цветах в оранжерее, и голоса переместились в другую комнату.

Хелена опустилась у стены, не в силах сделать что-либо, кроме как сидеть, оцепенев от ужаса при мысли о всех этих людях в Центральном.

В Сопротивлении было так много женщин. Не на передовой, но повсюду: они работали в госпиталях, шли на фронт как полевые медики, тащили раненых в безопасные места, управляли радиостанциями и передавали сообщения, стирали и чинили одежду и форму, готовили еду. Все эти обычные бесконечные обязанности, которые не прекращались даже с началом войны. Всю эту работу выполняли женщины.

Они должны были быть в штабе, и их, вероятно, сочли недостаточно важными, чтобы казнить.

Все это время Хелена считала своё заключение ужасным. Теперь же она охвачена чувством вины за то, насколько мало ей пришлось пережить.

В доме было тихо, разговоры доносились лишь из нескольких комнат. Она медленно направилась обратно в западное крыло, всё ещё находясь в оцепенении от ужаса.

Она почти повернула за угол, когда услышала приближающиеся тяжёлые шаги.

Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть размытую фигуру. Что-то ударило её.

Воздух вырвался из лёгких, когда её швырнули на пол, голова ударилась о деревянный пол. Мир закружился, арочный потолок нависал над ней как бездонная пасть.

Она лежала, полуобморочно, пытаясь дышать, пока существо сверху не выпрямилось, открывая лицо Ланкастера.

— Попалась, — сказал он, запыхавшись, своим весом удерживая её на месте. Он тихо рассмеялся. — Кто бы мог подумать, что сходить в туалет принесёт мне такую удачу? У Феррона всегда твое крыло кишит его траллами. Я не знал, доберусь ли до тебя. Пришлось собрать такую вечеринку, чтобы они все были заняты.

Его большой палец скользнул по её подбородку и щеке; дыхание было горячим, густым от вина.

— Чёрт… Посмотри на себя. С тех пор ты похорошела.

Голова Хелены кружилась. Сделай хоть что-то.

— Будь я на месте Феррона, — прошипел он, — держал бы тебя прикованной к своей кровати. — Его рука скользнула вниз, к её груди, сжала грубо, потом ещё сильнее. — Ты ведь должна была быть моей. Это я поймал тебя, пока ты возилась с внутренностями Атреуса. Когда я увидел тебя среди руин лаборатории — всё в огне, небо полыхает, а вокруг одни мертвецы… Ты выглядела, как сама Лумития, рождённая из пламени.

Хелена попыталась вывернуться, но руки не слушались. Ей хотелось закричать, но она знала — он заглушит крик прежде, чем кто-то успеет услышать. Надо было ждать. Ждать подходящего момента.

Он наклонился к самому уху и прошептал:

— Тогда меня должны были сделать Бессмертным. Без меня они бы тебя не поймали. Но ты исчезла. В этот раз я тебя не отпущу. Наконец-то повеселимся, как положено.

Сердце Хелены колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Она прикусила язык, выжидая.

Один шанс.

— Ты столько раз слышала, как я кричу, — хрипло сказал он. — Интересно, как звучишь ты. — Он тихо засмеялся. — Придётся пока потише. Не хочется, чтобы Феррон снова нам помешал.

Он сунул руку в карман, нащупывая что-то.

Хелена резко вскинула бёдра, сбивая его с равновесия, и со всего размаху ударила локтем по челюсти. Поднялась, чувствуя, как боль пронзает запястья — металл наручников впивался в мышцы и кости. Жгучая боль отдалась до плеч.

Она бросилась бежать. Дверь в конце коридора была закрыта. Ее руки горели, она едва могла нащупать ручку, пальцы шарили, пытаясь найти опору.