С них пытались смывать как можно больше пыли, надеясь хоть немного уменьшить заражение, пока одновременно приходилось разбирать, кто умирает прямо сейчас, а у кого уже видны признаки нуллиевого поражения.

Сколько времени требуется нуллию из воздуха, чтобы проникнуть в лёгкие и дойти до крови? И когда это случится, сколько у них останется до того, как начнёт угасать резонанс? Этого не знал никто.

Хелена работала с такой беспощадной самоотдачей, какой раньше никогда себе не позволяла. Секунды значили всё. Она исцеляла и исцеляла, двигаясь почти бездумно, в отчаянной спешке. День был жарким, а пыль в воздухе становилась всё гуще, потому что редкий южный ветер гнал её наверх по острову прямо к ним.

Маска на лице липла к коже влажной тряпкой. Руки покрывались слоем пыли, и после каждого пациента она старалась отмыть их заново. Маска перестала работать; она забилась пылью так, что едва не душила. Хелена сменила её на мокрую ткань — именно так к тому моменту уже поступали все, у кого настоящих масок не осталось.

— Марино! Где Марино?

Хелена подняла голову от умывальника. — Что такое?

Через мутный воздух она еле различала стоявшего перед ней мужчину.

— А ты что здесь делаешь? Тебе положено быть внизу по острову. Я тебя обыскался. — На нём была форма водителя грузовика, и он ухватил её за руку.

Она в полном недоумении уставилась на него, пока он тащил её к одному из грузовиков. — Что?

— Слишком велик риск, что нуллиевое заражение расползётся дальше, если продолжать везти раненых наверх по острову. Да и слишком долго это. Внизу есть госпиталь, но он уже захлёбывается, а с нуллием там почти никто не умеет работать. Здесь ты заведуешь нуллиевым отделением, значит, старшая. Приказы вот. — Он втолкнул её на пассажирское сиденье и сунул в руки лист бумаги.

— Я не заведую... — Она щурилась в текст, глаза щипало от пыли. — Мне вообще нельзя покидать Штаб-квартиру.

Она тупо смотрела на строчки, где говорилось, что Хелену Марино, как руководителя нуллиевого отделения, направляют в полевой госпиталь, чтобы она возглавила медиков, лечащих бойцов с нуллиевым отравлением. Подписано было Соколом Матиасом.

Она даже не помнила, когда в последний раз получала от него письменный приказ.

— Это какая-то ошибка. Было заседание?

Под ними зарокотал мотор.

— Моё дело — возить приказы, Марино. На советы меня не зовут. Тебя ждали ещё давно, в конце концов пошёл искать. — Водитель провернул зажигание, рычаг дёрнулся, и грузовик рванул с места. Прежде чем она успела ещё что-то возразить, они уже мчались из Штаб-квартиры вниз по острову.

Разрушенный силуэт города уже виднелся впереди.

— Мне нужно, чтобы ты передал Кроутеру, куда меня отправили. Я не думаю, что это было санкционировано Советом, — сказала она по дороге.

— На месте есть радио. Свяжешься, когда прибудем.

Она всё время забывала, насколько быстро можно добраться по военным дорогам на машине. Очень скоро грузовик остановился у наскоро поставленного блокпоста.

Всех, кого отправляли вниз по острову, в зону взрыва, обматывали слоями защитной одежды, масками и ещё плотными вуалями, чтобы хоть как-то не вдыхать пыль. Они остановились переодеться и поехали дальше. Пыль висела в воздухе стеной, а дорога становилась всё хуже, заваленная щебнем и обломками. Был полдень, но солнце почти полностью съела пыль, и весь мир светился жутковатым оранжевым.

Сквозь смог проступили два ярких фонаря, и они подъехали к госпиталю. Медики там уже были, целителей — ни одного, хотя в этой мгле вообще трудно было разобрать, кто есть кто.

У всех медработников на рукавах были повязаны красные ленты. Именно здесь Хелена впервые увидела то опустошение, которое всё ждала наверху, в Штаб-квартире.

Вот где был настоящий кошмар.

Раздавленных тел оказалось слишком много. Доспехи солдат лопались, кромсая их самих на куски. Медики с нужным резонансом сдирали броню трансмутацией, но стоило металлу отойти, как кровь тут же начинала литься ручьём.

Воздух был пропитан пылью, дымом, металлом и кровью. Хелена ощущала их вкус даже сквозь все слои ткани.

Воды не было.

Она почти ничего не видела. Никто не знал, где тут искать радио и осталось ли оно вообще целым. Их накрывала лавина ранений.

Половина медиков уже потеряла резонанс, и времени не оставалось ни на что, кроме перехода на ручные протоколы. Без проточной воды невозможно было держать хоть что-то в чистоте.

Когда в дверь, таща тележку с несколькими телами, вошёл генерал Элторн, Хелена уже чувствовала, как её собственный резонанс начинает сдавать.

— Кажется, они ещё живы, — сказал он, тяжело дыша. Он был весь в пыли, без маски и только в лёгком доспехе. — Под стеной зажаты по меньшей мере сорок человек. Мы их слышим, но не понимаем, как до них добраться, не обрушив всё сверху им на головы.

Хелена позволила другим осматривать тела и искать, куда их ещё можно втиснуть. Госпиталь уже и так захлёбывался. Пальцы у Элторна были разбиты и в крови от того, как он разгребал завалы. Он грузно опустился на стул, закашлялся и с трудом пытался вдохнуть.

— Вам нужно надеть маску, — сказала она.

— В них не продохнуть, — отрезал он и жадно глотнул воды. — Всё равно уже поздно. Резонанс я и так потерял. — Потом он моргнул и прищурился, вглядываясь в неё. — Марино?

— Да? — Она даже не знала, что Элторн вообще знает, кто она.

Он подался ближе, понизив голос. — Что вы здесь делаете? Возвращайтесь в Штаб-квартиру, пока Феррон не узнал об этом.

Хелена лишилась дара речи, но, конечно, Элторн должен был знать. Она беспомощно посмотрела на него. — Приказ подписал Матиас, меня отправили сюда, и я не могу найти радио, чтобы попросить разрешение на возвращение.

— Возвращайтесь в Штаб-квартиру. Первым же грузовиком. Скажите, что это мой приказ. Последнее, что нам нужно, — чтобы Феррон окончательно слетел с катушек. — Элторн с усилием поднялся.

— Подождите. — Она схватила его за руку, и к её удивлению, он сразу осел обратно на стул. Она дотянулась до него почти гаснущим резонансом, но нащупала только размытое пятно.

— Элторн, вам нужна маска. Иначе вы сорвёте лёгкие, если продолжите дышать этой пылью. Вы слишком ценны, чтобы так рисковать, — сказала она, проверяя его и пытаясь найти рану, которую он явно скрывал. То, что он вообще сидел спокойно и позволял это, было уже само по себе знаком того, насколько он ослабел.

Он ничего не ответил.

— Когда придёт подкрепление? — спросила она. — Людей здесь слишком мало на такое количество раненых. У нас заканчивается вообще всё.

— Никакого подкрепления не будет, — тихо сказал Элторн, будто боялся, что кто-то ещё услышит. — Мы и есть всё, что осталось.

Сердце у Хелены споткнулось.

Он смотрел, как несколько солдат втаскивают тела на самодельных носилках.

— Мы не можем спускать сюда оставшихся боеспособных бойцов и терять их резонанс. Заражение нужно локализовать, — сказал Элторн; в голосе у него звенело мучительное смирение.

Он встал и покачнулся.

— Где вы ранены? — спросила Хелена, заступая ему дорогу.

Он стряхнул её руку и выпрямился, дыша тяжело. — Пустяковая. Обломки задели. Здесь все в крови. Я справлюсь.

— Элторн. — Она снова шагнула ему наперерез. — Вы ранены серьёзно. Будь у меня сейчас нормальный резонанс, я бы вас насильно усыпила, потому что вы не в состоянии руководить спасательными работами. Вы слишком ценны. Вы это знаете. Сопротивление не может вас потерять.

Он похлопал её по плечу, как ребёнка. — Мои люди лежат под завалом. Задыхаются там, потому что это я послал их туда.

Со стороны завалов раздался пронзительный предупреждающий свист. Потом ещё один. И ещё. Хелена не знала, что это значит.

Лицо у Элторна отвердело. Он оттолкнул её широким движением руки. — Баррикадируйте двери. Они пустили некротраллов; сейчас придут за телами.

Он прошёл мимо, а Хелена осталась стоять, разрываясь между попыткой его остановить и срочной необходимостью укрепить госпиталь. Но, прежде чем она успела решить, он уже исчез в пыли. Она обернулась к зданию.