— Принцесса полночи провела в травмпункте.
В этот момент мимо них уверенной, хоть и злой походкой прошёл Вадим. Его свежие следы побоев — пластырь на переносице, тень фингала под глазом, напряжённая челюсть — не остались без внимания. Компания синхронно присвистнула, и Дэн, не удержавшись, с ехидцей бросил:
— Ну ясно, принцесса в сторонке не стояла.
Вадим метнул на них злой, тёмный взгляд, но ничего не ответил, лишь ускорил шаг и, сжав кулаки, исчез за дверью гримёрки вместе со своей группой.
Руслан остался стоять, глядя вслед, но уже через миг его внимание переключилось на зал. Он задумчиво окинул взглядом собравшихся. Под сводами величественного зала, больше похожего на дворец, шумела разношёрстная публика. Огромные цветочные композиции, сияние люстр и каменные арки придавали действу пафосность, но сама атмосфера будто не клеилась. Люди в костюмах и вечерних платьях держали бокалы, переговаривались, смеялись, официанты скользили между ними с подносами.
И всё же что-то было странным — словно все здесь чужие друг другу, слишком напряжённые, будто собранные в одном месте из разных миров. Неформалы в кожанках, с пирсингом и яркими волосами выглядели особенно потерянно, сновали по залу, словно искали, где их место.
Артём усмехнулся, подхватив мысль Руслана:
— Ага… будто неприкаянные бродят.
На сцене сменялись группы одна за другой. То двое парней с акустиками робко выводили неторопливую балладу, то квартет, одетый в одинаковые чёрные костюмы, осторожно подбирал джазовые аккорды. Но вся музыка звучала странно приглаженной, словно лишённой настоящего надрыва. Казалось, что музыканты изо всех сил старались не зацепить публику острыми углами, а понравиться светскому обществу, которое больше привыкло к шампанскому и фуршету, чем к громким гитарным риффам. Гулкие своды зала гасили даже те редкие попытки сыграть с напором — всё превращалось в беззубый фон.
Руслан, переглянувшись с Артёмом, только хмыкнул — слишком уж чужеродно выглядела сцена с её робким роком на фоне сияющих люстр и строгих колонн. Но прежде чем он успел озвучить мысль, мимо тихо и неторопливо проехала инвалидная коляска.
Колёса мягко зашуршали по мраморному полу, и коляска остановилась совсем рядом с ними. Дария, заметив знакомое лицо, радостно выпрямилась и засияла, словно в зале вдруг зажглась новая лампа:
— Доктор Руслан! — её голос прозвучал звонко, с неподдельным восторгом. — Я совсем не ожидала увидеть вас здесь!
Руслан, привыкший держаться сдержанно даже среди друзей, невольно смягчился. Он чуть присел на корточки рядом с коляской, чтобы быть ближе к ней, и в его глазах промелькнула искра заботы.
— А вот и я, оказывается, — пробормотал он с лёгкой усмешкой. — Тот ещё тусовщик, как видишь. Но главное другое… как твоё самочувствие, Дария? Ты выполняешь всё, что я тебе назначал?
Девчушка вспыхнула лёгким румянцем, но улыбка не сходила с её лица. Она торопливо закивала, словно боялась, что он не поверит:
— Стараюсь, честное слово! Я всё делаю, как вы говорили. Даже гимнастику — почти каждый день.
Руслан всмотрелся в неё, словно проверял правду не словами, а глазами, и наконец позволил уголку губ дрогнуть в одобрении.
— «Почти каждый день» — это уже прогресс, — заметил он сухо, но голос прозвучал мягче, чем обычно.
В стороне Евгений, Дэн и Артём переглянулись, и в их взглядах смешались удивление и уважение. Видеть Руслана в таком «человечном» ключе было редкостью. Артём даже шепнул вполголоса:
— Смотри-ка, настоящий доктор Айболит…
Евгений ухмыльнулся, но ничего не сказал, а Дэн лишь склонил голову набок, наблюдая за трогательной сценой между суровым врачом и девочкой, которая умела растопить лёд в чужих глазах.
На сцену, под аплодисменты и лёгкий гул разговоров, вышла группа Вадима. С первого взгляда они смотрелись эффектно: одинаковые костюмы, уверенные в себе движения, репетированная постановка. Свет прожекторов заиграл на лакированных гитарах, и зал будто оживился, ожидая чего-то большего, чем предыдущие «слишком мягкие» выступления.
Дария в коляске нахмурилась, прищурив глаза, словно каждый аккорд ранил её по-своему. Она тихо сказала, почти шёпотом, но так, что все рядом услышали:
— Мне неприятно… это неправильно. Они поют песни Морока.
Руслан бросил на неё быстрый взгляд, изучающий и в то же время понимающий. Он ничего не ответил сразу — дал возможность другим отреагировать.
Дэн, лениво облокотившийся на высокий столик с бокалом, пожал плечами и почти невзначай произнёс:
— Не переживай, крошка. Морок — не из тех, кто остаётся без хода. У неё наверняка есть запасной план. — При этом он бросил выразительный взгляд на Руслана, будто специально подмигивая в его сторону.
Руслан в ответ едва заметно кивнул, подтверждая: всё под контролем. Его глаза блеснули холодной уверенностью, когда он коротко добавил:
— Адвокат уже нашёлся.
Дария выдохнула с облегчением, и её плечи чуть опустились. Она снова посмотрела на сцену — там Вадим с его группой будто наслаждались каждым аккордом, каждым куплетом, уверенно завоёвывая внимание публики. Они играли действительно хорошо: мощный ритм, выверенные партии, громкий вокал. Для неподготовленной аудитории это звучало свежо и впечатляюще.
Но в глазах тех, кто знал истину, за всей этой лоснящейся уверенностью чувствовалась чужая тень. Чужие песни, чужая энергия, чужое имя, в которое Вадим так жадно вцепился. Руслан чуть нахмурился, не находя взглядом одну фигуру, которая должна была бы уже здесь быть. Он уловил то же напряжение в лицах друзей. Артём пробормотал:
— А вот самой Арии что-то до сих пор не видно…
И в этот момент отсутствие её ощущалось особенно остро — словно сам воздух в зале ждал появления настоящей хозяйки украденных песен.
Дария осторожно выехала из зала, колёса её коляски мягко заскрипели по каменному полу, и шумное многоголосие позади стало стихать, превращаясь в гулкий фон. Ей казалось, что стены, зеркала, свет прожекторов давили на неё, а чужой голос, ворующий чужие песни, оставил неприятный осадок в душе. Девочка жадно потянулась к воздуху, который был свежее и чище за массивными дверями. На улице ночная прохлада коснулась её щёк, и Дария глубоко вдохнула. В темноватом уголке, чуть в стороне от лестницы, она увидела знакомую фигуру — девушка в кожаной косухе, привычно щёлкнув зажигалкой, выпускала струйку дыма в небо. Лёгкий свет фонаря выхватывал из темноты её профиль, чёткий, уверенный.
Дария удивлённо округлила глаза, замедляя движение коляски, и, собравшись с духом, подкатилась ближе. Колёса мягко скользнули по камню, и звук их движения привлёк внимание курящей. Ария чуть повернула голову, заметила знакомую девочку — и брови её приподнялись, будто от неожиданной, но приятной встречи.
— Вот уж кого меньше всего ожидала увидеть, — усмехнулась Ария, стряхнув пепел в сторону.
Дария улыбнулась — осторожно, тепло, но в глазах мелькнул лёгкий упрёк. Ария заметила этот взгляд, глубоко затянулась и, выдыхая дым в сторону, покачала головой:
— Никогда, слышишь? Никогда не бери с меня пример. — Она чуть наклонилась вперёд, и в её голосе появилась твёрдость. — Курение — гадость. Очень вредно.
Дария прикусила губу, но кивнула, как будто принимала серьёзное обещание. В их взглядах возникла тёплая искорка доверия: как будто этот маленький секрет, обмен репликами у входа, связывал их чем-то большим, чем случайная встреча. Ария глубоко затянулась, и тонкая струйка дыма медленно потянулась вверх, растворяясь в прохладном ночном воздухе. На миг её лицо подсветил фонарь, и Дария заметила то, что раньше скрывал полумрак: тонкий шрам на лбу певицы, будто след от давнего сражения, и свежие синяки на шее — мрачные метки недавней стычки. Девочка невольно задержала взгляд, но Ария, словно почувствовав его, чуть повернула голову и легко, почти шутливо заметила:
— Знаешь, у тебя обалденный вкус. Комбинезон просто огонь, выглядишь потрясающе.
