Третьего апреля 1941 года, в Рейкьявике состоялось подписание договора перестраховки между Советским Союзом, Соединёнными Штатами и Итальянским королевством. Италия уже выводила войска с Африканского рога, признав независимость Эфиопии, Сомали и Эритреи, и расплатившись за причинённый ущерб тяжёлым вооружением и боеприпасами. По африканским меркам, ущерб возместили очень щедро, и итальянцы провожались из Восточной Африки хорошими друзьями. Влияние лично короля Италии на регион от этого только увеличилось. Новых друзей-партнёров Итальянского королевства пригласили посольствами в Рим, в уже благоустроенные специально для них особняки, а друзья-партнёры сами запросили себе инструкторов из братской Италии. Не только военных специалистов, но и гражданских различного профиля.
Экспедиционный корпус итальянцев в Восточной Африке включал в себя двенадцать пехотных дивизий, две танковые и одну авиационную (это если считать по-нашему, а не их бригадами-легионами), и теперь все эти силы будут воевать в Европе: в северо-восточной Италии и на Балканах. Четверть итальянской армии, между прочим, а учитывая боевой опыт «африканских» подразделений, эта четверть стоила доброй половины. Лётчиков сразу отправили на переподготовку и за новыми самолётами в СССР.
Семнадцатого апреля 1941 года Конгресс принял двадцать третью поправку к Конституции, признавшую территории провинций: Альберта, Британская Колумбия, Квебек, Манитоба, Новая Шотландия, Нью-Брансуик, Ньюфаундленд и Лабрадор, Онтарио, Остров Принца Эдуарда и Саскачеван, Нунавут, Северо-Западные территории и Юкон в Северной Америке и заморское владение Гавайи новыми Штатами США. Штатов стало шестьдесят два, состав Верхней палаты Конгресса увеличился на двадцать восемь сенаторов, соответственно столько же мест предстояло сократить в Палате Представителей к промежуточным выборам 1942 года.
Реформа избирательной системы Соединённых Штатов в первом чтении уже обсуждалась, для начала второго чтения не хватало только решения о расширении государства. В проекте реформы Митчелл-Уоррена, нижняя палата Конгресса должна была уменьшиться численно, «отвязаться» от избирательных округов, избираясь по партийным спискам, и оставить за собой только законодательные полномочия. Право объявления войны, военного положения, импичмента президенту, представления к награждениям и прочие непрофильные функции предполагалось передать Сенату. Ну, и отмена системы выборщиков, безусловно, намечалась. Президента тоже планировалось избирать прямым тайным голосованием, без всяких этих манипулятивных закладок.
Девятнадцатого апреля, на космодроме «Star Shipping» в Гайане началась сборка второй ракеты, которой предстояло вывести на геостационарную орбиту станцию связи. Почти в аккурат на меридиан Рейкьявика. Геостационарная орбита очень высокая, без малого тридцать восемь тысяч километров, что должно было позволить установить устойчивую связь над этой половиной планеты Земля. Не для всех, конечно. Спутниковые телефоны в свободной продаже появятся ещё не скоро, но правительства антиколониального блока мы услугой спутниковой связи обеспечим, вплоть до организации видеоконференций в различных форматах. Разумеется, основные мощности сателлита «Граналь-один» предназначались «Граналь Медиа». Телевизионный канал «Граналь Первый» будет общедоступен от европейской части Советского Союза до американского Среднего Запада на двух языках.
Жюль Граналь готовился к выходу на пенсию. Жюлю уже шестьдесят пять, у него три дочери одна другой умнее, с которыми он общается с большим трудом, а с их мужьями не общается вовсе. Внуки тоже имелись, но и внукам было очень выгодно, чтобы их великий-легендарный дедушка Граналь побыстрее сдох. Все наследники Жюля заранее расписались в неспособности сохранить «Империю Граналь», нацеливаясь хапнуть побольше на её развале. Жюль Граналь всё это отлично понимал — и сущности своих наследников, и их цели, поэтому форсированно погнал свои капиталы в космос. Погнал в космос свою долю в нашем «Граналь Медиа». Погнал свою долю в глобальную связь следующего технологического уклада. Естественно, с моего согласия, ведь мы равные акционеры и решения принимали только единогласно. Жюль брал огромные кредиты, рассчитывая расплатиться с банками-кредиторами после продажи своей доли «Граналь Медиа» на Уолл-Стрит. Внукам-внучкам бабло в каком-то количестве он оставит, а в бизнесе этим эгоцентричным обывателям делать нечего.
Одного Граналь-Сити, новой столицы Гайаны, исторической столицы Человечества в космической эре, Жюлю было уже мало. Теперь он мечтал основать Граналь-Сити-Луна. В добрый путь. И не потому, что я жажду единолично управлять ресурсами «Граналь Медиа».
Жюль то как раз отлично понимает, что если бы я этого действительно жаждал, то давно бы владел контрольным пакетом холдинга путём довольно несложных для меня манипуляций. Просто нет у него других достойных наследников, кроме меня, если что. То есть, когда это самое заключительное в жизни каждого человека «что» произойдёт. На меня Жюль в этом плане надеется, я младше его на двадцать два года. Я младше его старшей дочери, скорбной рассудком завистливой твари, уже планирующей организацию кидалова родных младших сестёр.
Со сменой поколений в Организации большая проблема. Конфликтуют между собой Генри и Джейн, наследники дома Моргана, конфликтуют публично, при живом отце. Напоказ Джек раздражение, разумеется, не демонстрирует, но внутри у него давно кипит натуральное бешенство.
Наш самый перспективный управленец промышленными активами — Эдсель Форд, единственный сын Генри Форда, скоропостижно скончался от рака, а из внуков что ещё вырастет и когда.
Наибольший потенциал в плане кадров имелся у Дома Рокфеллеров, но кадры ведь мало иметь, их ещё нужно где-то реализовать. Внутри своей доли (в четверть общего бизнеса Организации), в силу демографии своего клана Рокфеллерам становилось уже тесновато. Не в плане денег, но в плане власти. И Морган и Форд это отлично понимали, но у обоих имелись собственные проблемы, внутри своих кланов.
С Джеком мы на эту тему говорили регулярно. Я убедил его примириться с Джейн и забрать у этой бешеной ведьмы на воспитание Алекса Моргана, потомка Хайнца Хофманна. С детьми Джеку не повезло, он породил на этот свет классический дуэт кошки с собакой, а внучок то породистый щенок.
Сказать честно — к апрелю 1941 года, единая империя Организации держалась уже только на мне. Остальные были не прочь растащить общее наследие по собственным норам. Препятствовали началу крысиного хода только отцы-основатели кланов, уже очень пожилые джентльмены: Джон Пирпонт Морган, Джон Дэвисон Рокфеллер и Генри Форд.
Собственно говоря, единая промышленно-финансовая империя нашей Организации свою задачу уже выполнила, так что после войны активы можно будет и разделить. Задача непростая, но решаемая, если этим займутся сами патриархи. Джек Морган, Джон Рокфеллер и Генри Форд не просто соратники, но и друзья, к тому же они отлично помнят с чего начинали и очень ценят то, чего достигли совместными усилиями. Они победили мафию слишком талантливых и спасли Америку от власти сионистов, их именами названы города в Советском Союзе и Русской Аравии, а деньги… Деньги и другие активы разделить можно и даже нужно, чтобы не оставлять возникшую проблему потомкам-наследникам. Наша бизнес-империя огромна и отлично разделится на четыре части. После войны.
Двадцать третьего апреля 1941 года из Кейптауна вышел сборный флот Евросоюза, огибающий Африку. Построенные для войны друг с другом, линкоры гиганты «Кинг Джордж V» и «Зигфрид» со свитами шли завоёвывать нефть для Евросоюза. Колоссальная военно-морская мощь, а ведь их дополнит японский «Ямато». Он хоть и самый скромный из всех, но тоже шестьдесят три тысячи тонн водоизмещением. Сто тридцать четыре, сто восемнадцать и шестьдесят три — одной брони по нашу нефть послали больше трёхсот тысяч тонн. Уважают, ага.
