Завтра я уезжаю, поэтому из Горок мы заехали на конспиративную квартиру в Кунцево. Точнее, конспиративную дачу. Отдельно стоящий домик, ранее принадлежавший какому-то не слишком богатому купчику. Дзержинский оставляет нас с Иосифом Виссарионовичем наедине. Даже ему можно знать не всё, необходимое товарищ Сталин до своего соратника потом сам доведёт. Так — правильно.

— Удивили, Андрей Николаевич. Опять удивили.

— Чем на этот раз, Иосиф Виссарионович?

Откуда мне знать, что его до сих пор во мне удивляет, после визита конгрессменов в Россию и признания СССР Североамериканскими Соединёнными Штатами. Это случилось всего неделю назад, 6 октября 1923 года.

Уже-ли анонсированный визит триумвирата Моргана-Рокфеллера-Форда удивил нашего Первого консула? Я ошибся. Удивил Зиновьев, предложивший товарищу Сталину упразднить Коминтерн. То есть, упразднить публичное политическое движение и максимально от этого движения отстраниться, оставив себе самые ценные кадры, которые будут работать в условиях конспирации.

— Интересное предложение. Это, по сути, получится служба внешней разведки партии Большевиков, то есть, вашей личной разведки, Иосиф Виссарионович. Только я-то чем вас удивил? Неужели вы полагаете, что это мой план?

— Нет. Это без сомнения творчество самого Зиновьева. Но сподвигли его на это точно вы.

— Уверяю вас, Иосиф Виссарионович, мы с Зиновьевым Коминтерн даже не обсуждали. Он разговор заводил, но я отказался. Мне эта организация неинтересна и даже противна.

— Вот и я говорю. Теперь вам достаточно просто отказаться что-либо обсуждать. Это пугает, товарищ Малетин.

— Вы до сих пор не уверены в наших дружеских намерениях? Мы ведь союзники.

— Такие возможности пугают, даже если они имеются у друзей-союзников. Вы слишком легко манипулируете людьми, да какими людьми…

— Или вы пытаетесь притянуть в эту историю случайные прошествия, Иосиф Виссарионович. Мало ли кто мог Зиновьева надоумить? Мне бы такое и в голову не пришло, а ведь идея то отличная.

— Зиновьева на такое надоумить никто бы не смог. Его сподвигли вы. Как и Ленина на создание такого СССР.

— Вся наша переписка-дискуссия с Владимиром Ильичом велась через Дзержинского. Легко проверить — сколько там моего влияния. Я всего лишь задавал товарищу Ленину вопросы и уточнял некоторые ответы.

— И слово товарищ вы произносите очень естественно. Очень привычно… Вы в курсе, какие предложения везёт триумвират?

В общих чертах знаю, конечно, рамочное соглашение мы обсудили ещё на Кубе. К тому совещанию я готовился больше года и подготовил действительно интересный бизнес-план.

В Россию, как и в Аравию, Триумвират войдёт не по раздельности, а единой командой, в тех же долях, и по соглашению о разделе продукции будет получать не сырьё, а высокотехнологичные изделия с большой добавленной стоимостью — те же автомобили, например.

Зачем на мировом рынке нужны автомобили Советского производства?

Только этому производству нами предназначался целый пакет различных патентов. Любой автомобилист из двадцать первого века смог бы здесь что-нибудь запатентовать, а я начинал ещё в веке двадцатом, с ушатанных семилетних «жигулей», так что и гайки довелось покрутить самому, своими руками. Любой знает, что легковой автомобиль — это конструкция безрамная, типа «понтон», любой знает о встроенных радиоприёмниках, об электрических приводах стеклоочистителей и стеклоподъёмников, лобовых стёклах-триплексах, гидравлических тормозах, стойках амортизаторов и усилителях руля, о полноприводных внедорожниках с раздаткой и понижающим редуктором, штампованных колёсных дисках и всякое такое, очень много всего, что можно создать в образцах, при наличии финансирования исследований, а ведь всё это сейчас по-настоящему революционные сдвиги в автопроме. Плюс хорошо знакомый мне дизайн, который сейчас тоже выглядит фантастическим. Всё это уже запатентовано с предоставлением образцов в Парижской палате и обойти патенты просто нереально, а для производства в России мы с Джеком предоставляли их бесплатно. По умолчанию — это интеллектуальная собственность самих Большевиков, так что выбора нет — производство только в СССР, на условиях раздела продукции.

Ассортимент возможных товаров очень большой, те же программируемые стиральные и посудомоечные машины в России сейчас никому не нужны, однако в САСШ на них спрос точно будет. Программируемые пока не электроникой, а механическим барабаном, но и это уже патентом надёжно закрыто. Игрушки из полимеров. Самолёты, в конце концов, с гидравлическим приводом убираемых шасси и закрылков. В общем, вкладываться Триумвират будет в полный цикл производства очень глубокой переработки, ведь нам нужно всё иметь на месте, в том числе предстоит и создание производства средств производства, то есть самое современное станкостроение.

Для производства понадобятся квалифицированные рабочие, которых на месте не имеется, поэтому придётся их учить. Курируемые ВЧК детские дома дополнятся интернатами, в которых подрастающее поколение будет получать профессионально-техническое образование в течение трёх лет, включая производственные практики. Пилотные проекты уже обкатываются на деньги благотворительного фонда Малетина, так что структура подготовки кадров создана и совершенствуется, осталось закачать в неё деньжат, и уже через три года мы получим целую армию рабочих-профессионалов. Молодых и не зараженных революционным вирусом «отнять и поделить». На первых порах наймём для молодёжи корпус наставников в Германии, а потом процесс пойдёт на самовоспроизводстве. «Бешеное», лизнувшее крови поколение мы с Джеком уже списали в утиль, наша ставка на молодёжь.

Но конкретных деталей я не знаю. Таких подробностей мы по телеграфу не обсуждаем даже шифрограммами. Любой шифр когда-нибудь обязательно расшифруют, вот и страхуемся. Джек теперь тоже параноик и пессимист, заразная эта у меня фигня.

— Деталей не знаю, Иосиф Виссарионович, давно не общался, но всё под контролем организации, и я уверен, что эти парни вас очень приятно удивят.

Мюнхен. 17 ноября 1923 года.

Конец октября и начало ноября я провёл в Швейцарии, там всегда есть чем заняться, вот и скоротал время в ожидании «Пивного путча» национал-социалистов. Мироздание — штука непознанная и даже непознаваемая, поэтому я допускаю, что некоторые события происходят в нём высшей волей, одолеть которую жалкие людишки, не способны, даже с послезнанием. «Пивной путч», похоже, из разряда именно таких событий. Он состоялся в те же сроки и закончился с тем же результатом.

Рейхсвер на воззвание генерала Людендорфа не отреагировал, и горячие арийские парни Хайнц с Адольфом угодили в клетку на нары. Генерал Эрих Людендорф, как и в той истории, арестован не был. Он ведь генерал, ему можно. Это другое, ага. Знаем-знаем.

Лучшие адвокаты столицы Баварии у меня в услужении посредством мсье Контесона. Они будут защищать на процессе моего темпераментного одноглазого друга и ещё более темпераментного усатого приятеля, а пока добились для меня разрешения на свидание с этими двумя отморозками.

— Здравствуйте граждане хулиганы, я корреспондент журнала «Тайм», Андрей Малетин. Не могли бы вы прокомментировать совершённую вами беспросветную глупость для наших драгоценных читателей во всём мире?

— Иди в задницу, Эндрю.

— Гражданин хулиган так дерзко хамит, пользуясь случаем, что я не могу прямо здесь закрыть ему единственный глаз красивой гематомой?

— Завязывай глумиться, Эндрю, — подключается Адольф, — Хайнц-то как раз советовал последовать твоим рекомендациям. Он то точно этого не заслужил, он твой настоящий друг.

— Он мой друг и я его друг, Ади. Именно поэтому так и говорю. Друзья обязаны говорить друг другу правду, даже если она очень неприятна. Именно обязаны, даже если эту правду приходится для понимания вбивать кулаком в единственный уцелевший глаз, даже с риском и его потерять. Настоящая мужская дружба — довольно суровый процесс.