— И снова весь ваш гонорар направляется в рекламу. Вы надеетесь заработать переводами и изданием за границей? Уверены, что там про трёх французов будут читать больше, чем в самой Франции?

Вообще-то, главная цель всей начинающейся кампании будущий фильм, первый в истории звуковой, но и в международном спросе уверен на все сто. Но это мы сейчас обсуждать не будем.

— Это моя первая повесть, но далеко не последняя, мсье. Я рекламирую прежде всего себя, а не конкретный текст.

И это тоже, так что не соврал ни разу. Георгиевскому кавалеру и Командору Ордена почётного легиона Андрюхе Малетину не стало бы за меня стыдно. Разве что за попёртую у Ремарка общую идею, но ведь она переработана из условной пьесы Чехова в сценарий для фильма Гая Ричи. В театре такое подать сложно, но и там «дер шкандаль» организовать можно, в театре французы от Бродвея ещё не отстают, а вот в кино уже вполне реализуема всякая триллерщина-блокбастерщина. То есть станет реализуема с приходом звука.

— Хотите получить Нобелевскую премию по литературе?

— Рассчитываю на это вполне обоснованно. Не вижу достойных конкурентов.

— Я в деле, мсье Малетин.

— Тогда запускайте кампанию завтра-же, как только нотариусы заверят контракт.

— Не хотите подождать до награждения? О нём обязательно напечатают.

— Необходимо успеть поднять шум до того, мсье Граналь. Я не планирую долго оставаться во Франции.

— Возвращаетесь в Россию?

Так я тебе и сказал.

— По большому кругу, мсье. Раскрыть вам свой маршрут я пока не готов, но уже готов доверить представлять вам свои интересы во Франции. Идею вы поняли. «Год Верденской мясорубки» — это пробный шар. Доверяю вам его разыграть. Полностью доверяю. Мне интересен результат.

— И мне он очень интересен, мсье Малетин. Есть в вашем подходе что-то не от мира сего.

Молодец. Главное чуешь. Должны сработаться. Кадры не набегут из ниоткуда, их нужно растить самому. Граналю всего сорок два, его ресурса хватит надолго.

— Тогда добавляем этот пункт в наш договор — вы мой агент во Франции. Творите, мсье, постарайтесь удивить даже меня и вы не пожалеете.

Рекламная кампания «Года Верденской мясорубки» стартовала 23 ноября 1918 года и за первыми экземплярами книги, поступившими в продажу 25 ноября, очередь занимали с раннего утра. Странно, но первый из критиков, очень популярный писатель Анатоль Франц раскритиковал не сам текст, а его продвижение в продажу. Голая суть его критики свелась к — «Так не честно!» Честно-не честно, а тираж продолжали расхватывать. Всё, что завозилось, читатели раскупали с самого утра. Мсье Жюль Граналь с моей подсказки объявил подписку по предоплате, с рассылкой по почте. Оказывается, и до этого здесь ещё никто не додумался, а зря. Книготорговцы ведь зарабатывали не меньше издателей и авторов — естественно разразился новый скандал.

К моменту прибытия в Париж полковника Готуа, только в столице разошлось больше тридцати тысяч экземпляров книги и больше их в открытую продажу не поступало. Граналь объявил о полностью проданном по подписке стотысячном тираже, на который у него подписан контракт с автором, а Эндрю Малетин стал самой обсуждаемой персоной во Франции, и это несмотря на отречение германского императора Вильгельма Второго.

— Да уж. Удивили, Андрей Николаевич. Надеюсь, у вас найдётся несколько книг для сослуживцев?

— Вы меня в краску вгоняете, Георгий Семёнович. Ума не приложу — с чего вдруг такой ажиотаж. Французы слишком экспрессивны, и мой издатель этим воспользовался.

— Бросьте, Андрей. Книгу обсуждает вся Франция. Даже Ромен Роллан, а ведь он Нобелевский лауреат.

— Мсье Роллан меня ругает.

Все ругают, причём не бесплатно. Критику оплачивает мой издатель, он-же агент.

— Ругает за воспевание военной романтики и чрезмерный реализм в описании насилия. Кому как, а мне ещё сильнее захотелось прочесть…

Обедаем в ресторане Эйфелевой башни. Ошеломлённый успехом Граналь выплатил мне премию — восемнадцать тысяч франков. Две трети от сэкономленного на книготорговцах. За идею. Хороший бонус, приятно, теперь можно не экономить.

— Надеюсь, вы не разочаруетесь. Завышенные ожидания как правило к этому и приводят.

Кокетничаю, как и подобает молодому и только начинающему автору, случайно оседлавшего волну успеха. Малетин вёл бы себя именно так, вот и подстраиваюсь, нельзя выпадать из образа.

Мои сослуживцы уже «на чемоданах», задерживает их возвращение в Россию только награждение полковника Готуа. «Белые» пока наступают по всем фронтам и ничего не предвещает их фиаско. Георгий Семёнович убеждённый монархист при этом искренне презирает «законного» наследника престола — Кирилла Владимировича, открыто и активно поддержавшего февральский переворот. Такие вот сейчас в России монархисты — чего хотят и сами не знают. Сначала победим, а там посмотрим, ну-ну

Обсуждаем ситуацию на Родине. Хоть я и комиссован, и передвигаюсь пока с третьей опорой и сильно хромая, но процесс восстановления идёт довольно быстро. Вон уже костыль сменил на трость, а значит мог бы ещё послужить. Прямо мне этого Готуа не говорит, но подтекст очевиден.

— Что будет после победы над «Красными», Георгий Семёнович? В ней-то я не сомневаюсь, — вру и не краснею, — но что будет после неё?

— Соберём Вселенский собор, там решим — кого на царство помазать.

— А «Кадетов» куда денете, с их идеей Учредительного собрания и Республикой?

— Договоримся, Андрей. «Кадеты» люди умные и порядочные, с ними договоримся.

— Не договоритесь. После «Красных» вам придётся бить «Кадетов» и сочувствующих им либералов. После «Красных» вы вспомните, что не «Красные», а именно эта «розовая либеральная сволочь» свергла государя-императора и развалила армию идиотским «Приказом № 1». Второй этап Гражданской — зачистка этой нечисти, которую поддержат Франция, Британия и даже САСШ. Допустим, и это вам удалось, но дальше начнётся самый жир — повторение Великой смуты семнадцатого века. У вас ведь нет единого кандидата. Кирилл Владимирович, самый главный претендент от Романовых — дурак и пьяница, к тому-же активно и открыто поддержавший февральский переворот семнадцатого. Не хочу в этом участвовать. Приму любую власть — хоть снова Романовых, хоть другую династию, хоть республику с выборным главой, но вмешиваться в процесс установления власти мне не по чину.

Не дойдёт до этого, не будет ни Вселенского собора, ни Учредительного собрания, даже победы над «Красными» не будет и именно их власть нам всем придётся принять, но этого я озвучивать не собираюсь. Обозначил — почему не хочу в это ввязываться и достаточно. Георгий Семёнович понял и принял, с остальными офицерами обязательно обсудит. Не только с нашими, а вообще с «Белыми». Фигурой я становлюсь знаменитой, обсуждать меня будут точно, вот и нужно направить это обсуждение в правильную сторону. За такой «уклонизм» Андрея Малетина сейчас никто не осудит, а значит работать с выжившими на Гражданской будет намного проще. Хорошо хоть командир не спрашивает меня о планах, не приходится врать.

Планов у меня громадьё. Для начала нужно обзавестись правильным гражданством. Нет, французы бы не отказали Командору Ордена почётного легиона, но французское гражданство мне не нужно. Франция обречена воевать всего через двадцать лет, а я хочу статус нейтрала. Уругвай в этом плане мне подходит идеально, вот с него я свою местную «Одиссею» и начну.

Почему Уругвай? Во-первых, там сейчас начинается «Золотой век», который продлится до середины пятидесятых, а во-вторых — я эту страну отлично знаю. Маленькая, тёплая, тихая, уютная и очень слабо заселённая — сейчас меньше миллиона жителей, из которых две трети в Монтевидео. Такую козявку в мировой политике никто всерьёз не воспринимает, а мне именно это и нужно, для моего бизнеса это жирный плюс.