— Это что ж такое делается-то? — ошарашенно спросил Тимофей, глядя, как Игорь подбирает добычу. — Монстра четвёртого ранга положили, четверых волков, а теперь зайцы и птица сами на тропу сбегаются прямо под стрелы!

— Это потому, что с нами его благородие, — наставительно произнёс Гаврила, сверкая глазами. — Я ж вам говорил: барон у нас особенный. С ним удача завсегда. И Кедр растёт, и зверь сам в руки идёт, и твари дохнут пачками. Привыкайте.

— Истинно так, — поддержал его Андрей, прижимая к груди мешок с книгами и расплываясь в улыбке.

Женщины, завидев нашу колонну, высыпали за ворота и заахали. Агафья, увидев мужа живого и невредимого, бросилась к нему и повисла на шее, рыдая в голос. Тимофей, беспомощно оглядываясь на нас, гладил жену по спине и бормотал: «Ну тихо, Агаша, ну жив же, ну чего ты…».

Марина, увидев перевязанное плечо Гаврилы, побледнела и, подхватив юбки, бросилась к нему, на ходу выкрикивая обвинения в его беспечности и угрозы привязать его к лавке в следующий раз.

— Лиля! — позвал я, и девочка тут же вынырнула из толпы. — Принимай пациентов. У Гаврилы плечо порвано, Илья с рёбрами, Родион с предплечьем, Тарас ногу подвернул.

Лиля на мгновение замерла, оглядывая раненых широко распахнутыми глазами, а потом её лицо приняло решительное выражение, которое свидетельствовало о том, что девочка перешла в режим главного целителя.

— Самых тяжёлых ко мне, — звонко скомандовала она. — Оля, неси чистые бинты из нашего дома. Вера, помоги с дядей Гаврилой.

Вера Белова, шестнадцатилетняя хохотушка из семьи Беловых, которая каким-то образом вдруг стала помощницей Лили, тут же подскочила и, подхватив Гаврилу под здоровую руку, потащила его к крыльцу, щебеча ему что-то про «ничего страшного, сейчас всё заживёт». Гаврила, кряхтя, морщась и одновременно улыбаясь, покорно подчинился.

К вечеру деревня гудела, как растревоженный улей. Женщины, воодушевлённые возвращением мужей и вестями о победе над броднем, хлопотали на кухне, и оттуда доносились такие ароматы, что у меня тут же разыгрался аппетит.

Мужики, перевязанные и подлеченные, сидели на лавках у столовой и в лицах, перебивая друг друга, рассказывали женщинам о битве. Каждый, разумеется, привирал в свою пользу: Илья утверждал, что именно его копьё сломало твари ребро, Гаврила, забыв о ране, размахивал здоровой рукой и доказывал, что без его манёвра тварь сожрала бы барона, а Игорь скромно молчал, как будто зная, что за него всё сама сказала метко выпущенная стрела в глаз бродня.

Я отыскал Лилю и отвел её в сторону.

— Смотри, что мы сегодня добыли, — сказал я, доставая из кошеля зелёную сферу и протягивая её Лиле.

Девочка замерла, её глаза расширились, а на лице появилось выражение, которое я не мог описать иначе как благоговейный восторг. Она осторожно, словно боясь обжечься, взяла сферу двумя руками, поднесла её к глазам и замерла, вглядываясь в мягкое зелёное свечение.

— Она живая, — прошептала Лиля, не отрывая глаз от сферы. — Очень-очень живая. И она видит меня, ваше благородие! И хочет подружиться! Вы только посмотрите, она светится теплее, когда я на неё смотрю!

Интересная реакция. Лиля чувствует сферу на каком-то другом уровне. Значит правда, у неё действительно есть предрасположенность к дару Жизни, и это ядро может его пробудить? Или усилить? Надо будет обязательно разобраться с этим.

— Можно она у меня сегодня побудет? — спросила Лиля, поднимая на меня умоляющие глаза и прижимая сферу к груди. — Пожалуйста! Я чувствую, что ей нужно быть рядом со мной. Я буду очень-очень осторожна!

— Хорошо, вечером и ночью, пока я рядом, пусть будет у тебя, — согласился я, кивая. — Это слишком ценная вещь, чтобы носить её с собой постоянно. Кедру её не давай, у нас теперь много крупиц и зерён для него, которые мы выменяли на заставе. Я думаю, что уже можно Кедр подкармливать утром и вечером, если тебе хватит сил.

— Да, да, сил хватит, я всё поняла, — просияла Лиля и, бережно прижимая сферу к груди, убежала к Кедру.

После ужина в столовой настало время обсудить дела.

— Всем внимание, — уже громче начал я, и все разговоры стихли. — Первое. Завтра утром начинаем закладку терема. Гаврила, хватит уже прятать от меня площадку, я её видел, дальше действуйте открыто. Место хорошее, правильное. С меня чертёж расположения комнат.

Гаврила аж поперхнулся и закашлялся, прижимая здоровую руку к груди. Илья хмыкнул в кулак и отвёл глаза, а по рядам мужиков прокатился смешок.

— Так вы знали, ваше благородие? — ошарашенно спросил староста, хлопая глазами.

— Разумеется, знал, — усмехнулся я, откидываясь на спинку стула. — Сюрприз оценил, спасибо, ценю. Стройкой руководишь ты, в помощники возьмёшь Тараса и Стёпку. Параллельно ставьте дома для наших новых жителей, смотри сам как лучше распределить людей. Брёвен хватит?

Красный как варёный рак Гаврила расплылся в довольной улыбке и энергично закивал бородой.

— Хватит, ваше благородие! Ещё и на избы новеньким останется! Мы уж натаскали с Окунёвки, там ещё четыре дома на разбор стоят. Я уж и план прикинул: пять окон, крыльцо высокое, горница большая…

— Горницу обсудим позже, — перебил я его, поднимая руку. — Второе: кузня. Макар, ты у нас главный будешь по ней. Взаимодействуй с Гаврилой, запроси что требуется и людей сколько надо.

Кузнец, сидевший в углу и молча прилаживавший старый наконечник для копья к новому древку, поднял на меня взгляд:

— Понял, ваше благородие. Я первым делом горн сложу, меха прилажу, наковальню установлю, а мужики пусть сразу навес сделают, чтоб от дождя укрыть, и чтобы я сразу металл стал давать. А стены там, крышу можно уже потом без спешки.

— Добро, — кивнул я. — Третье: поля. Что у нас с урожаем?

— Так это, урожай уже кое-где стали собирать, — подала голос Настя, хлопотавшая у печи. — Репа, морковь, лук, горох — всё удалось на славу, картошки тоже должно много получиться. Грядки сегодня пропололи, досадили капусту и огурцы на освободившиеся места.

— Хорошо, — одобрительно кивнул я и продолжил: — Четвёртое: оборона. Твари активизируются, в этот раз на дороге к заставе мы встречаем всё больше порождений. Поэтому назначаю усиленные дозоры. Сергей, ты главный по караулам. Составь график, чтобы каждую ночь дежурили по двое теперь.

— Принял, ваше благородие, — сказал Сергей и тут же попросил у Андрея бумагу с карандашом. Молодец, мои указания должны выполняться незамедлительно.

— И ещё, — я обвёл всех глазами и остановил взгляд на Игоре, — в сегодняшнем бою первый баронский лучник был особенно точен — попал стрелой прямо в глаз бродню. Игорь, за меткость ты получаешь личную награду, — я достал из кармана новенький, остро заточенный охотничий нож в кожаных ножнах и протянул ему. — Заслужил. Благодарю за службу.

Игорь, сидевший с краю, залился краской до корней волос и принял нож дрожащими пальцами. Он хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле, и он просто кивнул, прижимая подарок к груди.

— Кроме того, — я обвёл взглядом присутствующих, — нужно начинать строить вторую линию частокола с учётом расширения деревни в перспективе и расширять поля. По мере сил и времени, без ущерба для остальных работ. Плюс изгороди вокруг огородов, чтобы скотина и зайцы не портили посадки. Тимофей, поможешь Сергею с дозорами и обороной.

Макуринский зверолов важно кивнул и провёл ладонью по тетиве своего лука.

Когда совет подошёл к концу и все начали расходиться, ко мне подошёл Сергей.

— Ваше благородие, — произнёс он, глядя мне в глаза. — Я про эту башню, что мы сегодня нашли, хотел сказать. Надо бы туда вернуться, осмотреть получше. Там, может, ещё есть что ценное. Или проходы какие заваленные.

— Мысль здравая, — поддержал его подошедший Гаврила. — Я тоже думал. Там, под башней, может, ещё подвалы есть, или тайники. Мы ж только один зал осмотрели, а вдруг там целый лабиринт?

Да, вернуться в башню действительно стоит. Гаврила прав, если там уцелел один подвал, могли уцелеть и другие.