— Я так и думал! Честное слово, ваше благородие, я ещё тогда, с глухарём, заподозрил! Ну невозможно же, чтобы птица сама под стрелу спланировала, да ещё и замирала на месте! И зайцы эти — я же видел, как они замирают, будто их парализовало, а потом, после выстрела, остальные даже не разбегаются! Это же Дар! Настоящий Дар! Я читал, что магов-менталистов в княжестве почти не осталось, а уж тех, кто может влиять на животных, так и вовсе…

Вот он, Андрей, во всей красе. Учёный до мозга костей: ему не просто интересно, ему жизненно необходимо докопаться до истины и систематизировать её. И он умеет хранить секреты, это я уже проверил.

— Андрей, — я поднял руку, останавливая этот словесный поток, и мой советник тут же осёкся, глядя на меня с выражением полной готовности внимательно слушать. — Ты всё правильно понял. И дальше пусть это останется между нами, никому ни слова. Понял?

— Могила! — выпалил Андрей и сделал такое серьёзное лицо, что я чуть не рассмеялся. Он вытянулся, прижал ладонь к груди и добавил с заговорщическим видом: — Я вообще никому не скажу, ваше благородие, можете на меня положиться. А я ещё в книгах поищу про ваш Дар! Там, в «Основах магии стихий» было что-то про ментальное воздействие на животных, и в «Бестиарии» тоже есть раздел про то, какие твари поддаются, а какие нет. Я перечитаю и всё вам доложу в лучшем виде! Может, там и про усиление дара написано, или про то, как на более крупных зверей влиять! Представляете, если мы сможем мутировавших волков подчинять? Или медведей?

— Вот это правильно, — кивнул я, направляясь к двери и чувствуя, как усталость от долгого дня наваливается на плечи. — Читай, систематизируй, докладывай, но без посторонних ушей. А теперь спать, завтра и правда тяжёлый день.

— Будет исполнено, ваше благородие! — отрапортовал мой рыжий советник, вытягиваясь по стойке смирно.

Я хлопнул его по плечу и вошёл в дом. Андрей, всё ещё сияющий и явно переполненный эмоциями, забежал следом и тут же уселся за стол, раскрывая тетрадь и начиная строчить при свете лучины. Про телепатию с Лилей я ему пока говорить не буду, пусть это останется между мной и нашей маленькой целительницей.

На следующий день, за завтраком, Марина, раскрасневшаяся от печного жара, нарезала огромный каравай хлеба на толстые ломти.

— Ешьте, мужики, наедайтесь, — приговаривала она, подкладывая добавку каждому, кто оказывался в пределах досягаемости её половника. — Неизвестно, когда теперь пообедаете.

Я быстро съел тарелку каши, чувствуя, как тепло разливается по телу, наполняя мышцы силой. Рядом со мной молча завтракали новенькие. Егор Сорокин, сын кузнеца, сидел, сгорбившись над миской, и мерно, как машина, отправлял ложку за ложкой в рот. Тарас Капустин, похожий на ожившую скалу, ел так же основательно, как и работал, без лишней суеты и спешки, а его младший брат Родион, наоборот, вертел головой по сторонам, оценивая обстановку и явно запоминая, кто где сидит и кто чем дышит.

Старик Тимофей, сгорбившись у окна, негромко переговаривался с Сергеем, обсуждая предстоящую охоту, а кузнец Макар, которому хромота не позволила идти с нами, сидел в углу с мрачным видом и, кажется, злился на свою больную ногу больше, чем на всех тварей Хаоса вместе взятых. Рвётся в бой, да нога не пускает. Хороший настрой, одобряю. Ничего, он своим кузнечным умением нам поможет.

Когда Гаврила всех собрал перед воротами, я встал перед дружиной, обвёл взглядом дружину и начал последний инструктаж.

— Значит так, — произнёс я, держа в руках копьё. — Крупная тварь, третьего или четвёртого ранга, логово на том берегу. Работаем по проверенной схеме. Сначала копья лежат на земле, чтобы не спугнуть раньше времени и не заставить сменить направление, а потом по команде поднимаем, упор древка в землю, ногу на древко, вот так. Понятно? Только сами от ударов не забывайте уворачиваться.

Новенькие хмуро закивали. Страха они вроде как не показывали, но я кожей чувствовал, как в воздухе сгущается напряжение.

— Не боись, мужики, — подал голос Илья, поправляя свой хитиновый нагрудник. — Мы с бароном уже били крупных тварей. Медведя-мутанта завалили, скрежня завалили, выползней этих пачками кладём. С нами не пропадёте.

— Истинно так, — прогудел Гаврила, кивая с важным видом и поглаживая бороду. — Его благородие плохого не посоветует. Если говорит, что одолеем, значит, одолеем.

Женщины высыпали во двор провожать нас. Настя сунула Илье в руки узелок с пирожками, Марина украдкой перекрестила Гаврилу и одёрнула ему ворот рубахи. Лена обняла мужа и что-то быстро-быстро зашептала ему на ухо, а тот лишь кивал и гладил её по спине своей огромной ладонью. Ульяна, жена кузнеца, стояла чуть поодаль и молча смотрела на Егора, то и дело смахивая набегавшие слёзы.

И тут Агафья, жена лучника Тимофея из Макурино, не выдержала и бросилась к мужу, повиснув у него на шее.

— Тимошенька! — заголосила она, размазывая слёзы по щекам. — Не ходи! Сердце чует недоброе! Оставь ты эту тварь, пусть себе ходит! Я без тебя не смогу!

Тимофей, покраснев до кончиков ушей, беспомощно оглянулся на меня, похлопал жену по спине и тихо, с хрипотцой, пробормотал:

— Да ладно тебе, Агаша, ну чего ты, в самом деле. Не в первый раз ведь. Я ж охотник, а не дитё малое. Отпусти, люди смотрят.

— И пусть смотрят! — всхлипнула Агафья ещё громче. — Мне люди не указ! Мне ты указ! Обещай, что вернёшься!

Я шагнул вперёд и положил руку на плечо Агафьи.

— Вернётся, — сказал я спокойным, уверенным голосом, глядя ей прямо в заплаканные глаза. — Обещаю. Все вернутся.

Агафья замерла, подняла на меня взгляд и, всхлипнув в последний раз, медленно разжала руки. Её оттащили подоспевшие Ульяна с Леной, которые, впрочем, и сами украдкой вытирали мокрые глаза. Тимофей бросил на меня быстрый благодарный взгляд и поправил лук за спиной.

Мы вышли за ворота и двинулись к дамбе. Солнце ещё только поднималось над лесом, окрашивая верхушки сосен в золотистый цвет, и утренний туман стелился над рекой, словно пар над гигантской чашей. Я шёл первым, за мной Сергей с Игорем, потом новенькие с копьями, потом Гаврила с Ильёй, и замыкал колонну Тимофей, который всё ещё отряхивал рукав после жениных объятий. Верный бежал чуть впереди, навострив уши и принюхиваясь к утреннему ветру.

И вдруг Андрей, шагавший рядом со мной, набрал в грудь побольше воздуха и запел. Его голос, неожиданно звонкий и чистый, разнёсся над лесом:

— Эй, дровосек, неси топор, руби осину-у! А коли волк в лесу хитёр, руби-ка его спину-у!

Илья, услышав знакомый мотив, тут же подхватил, а за ним и Гаврила, и даже молчаливый Сергей загудел что-то басом. Песня была простой, наивной, но неожиданно именно она подняла боевой дух отряда.

Верный, бежавший теперь рядом, задрал морду к небу и начал подтявкивать в такт, отчего Игорь захохотал в голос, а Гаврила, крякнув, выдал особенно залихватский рулад. Я усмехнулся и потрепал пса по загривку, чувствуя, как чуть отпускает предбоевое напряжение.

Как только мы перешли дамбу я поднял руку, призывая к тишине. Песня оборвалась на полуслове, и повисла звенящая тишина. Даже Верный перестал тявкать и теперь бесшумно скользил между деревьями, принюхиваясь к земле. Я жестом приказал всем держать оружие наготове и первым двинулся вглубь леса, туда, где в прошлый раз мы учуяли гнилостный запах и где мужики видели монстра.

Через полчаса ходу мы вышли на небольшую прогалину, и я сразу понял: здесь был кто-то крупный. Молодые сосенки по краям поляны были поломаны и выдраны с корнем, словно здесь резвилось стадо носорогов. Земля была вытоптана в сплошное месиво из земли и мха, а посреди этого хаоса белели расколотые и обглоданные кости. Судя по черепу и рогам, когда-то это был лось.

— Вот тут оно и ночевало, — прошептал Илья, перехватывая копьё.

— Следы, — коротко сказал Тимофей, присаживаясь на корточки у края поляны. — Свежие совсем, меньше часа.