— Это его благородие удачу приносит, — убеждённо сказал Игорь, убирая лук за спину. — С ним всегда так.

Андрей, услышав это, многозначительно хмыкнул и бросил на меня быстрый взгляд, но комментировать не стал. Мой рыжий советник уже давно смекнул, что дело тут не в удаче, но тайну мою хранил верно и никто из деревенских пока не знал, что у меня есть способность влиять на зверей.

Мы двинулись дальше, углубляясь в лес по едва заметной звериной тропе. Верный то и дело убегал вперёд и в стороны, обнюхивая кусты и корни, но далеко не уходил. Пройдя еще шагов триста, я заметил в просвете между соснами тройку зайцев, которые объедали молодые побеги на небольшой полянке.

«Замрите», — послал я мысль, стараясь охватить сразу всех троих. Двое замерли, будто их парализовало, а третий, самый мелкий, нервно дёрнул ушами и прыгнул в сторону. Я почувствовал его лёгкое сопротивление, но моя воля пересилила и серый больше уже никуда не прыгал.

— Сергей, Игорь, берите крайних, — сказал я, давая знак рукой. — Андрей, бей центрального.

Три стрелы ушли в полёт почти одновременно. Сергей и Игорь сняли своих зайцев чисто, а вот Андрей немного поторопился, и его заяц успел дёрнуться в последний момент, но всё равно был ранен и далеко не ушёл. Верный, не дожидаясь команды, сорвался с места и быстро настиг подранка, схватив зубами за хребет.

— Ещё трое, — Сергей подобрал тушки и ловко привязал их к поясу. — Неплохо.

Я кивнул, оглядывая поляну. Взгляд зацепился за примятую траву у дальнего края, и я присел на корточки, разглядывая следы. Свежие, крупные, с отпечатками когтей. Я провёл пальцем по краю отпечатка, чувствуя холодную влажность земли. Мутировавшие волки, и где-то близко.

— Волчьи, — констатировал Сергей, подходя ближе и тоже опускаясь на корточки. — Трое, может, четверо. Прошли недавно.

— Идём за ними, — решил я, поднимаясь и поправляя колчан на плече. Мои мышцы привычно напряглись в предвкушении схватки, адреналин начал разгоняться по телу, обостряя зрение и слух.

Мы прошли ещё с километр, стараясь ступать как можно тише, и вскоре услышали глухое рычание за плотной стеной ельника. Верный шерсть на загривке вздыбил и тихо заворчал, но я мысленно приказал ему молчать, и он замер, превратившись в напряжённую пружину. Я осторожно раздвинул ветки и увидел троих волков-мутантов, рывшихся в останках какой-то лесной живности. Их красные глаза тускло светились в полумраке подлеска, а чёрная клочковатая шерсть лоснилась от сырости.

— Всем приготовиться, — шепнул я, оценивая дистанцию. Ветра почти не было, это хорошо, не учуют. — Бьём по моей команде. Я беру центрального, Сергей — левого, Игорь — правого. Андрей, ты страхуешь, добиваешь подранков. Верный, сидеть.

Пёс послушно припал к земле, а я плавно натянул тетиву, целясь в грудь самого крупного волка, который как раз поднял морду от туши.

Выдох. Пауза.

— Бей! — скомандовал я, отпуская тетиву.

Три стрелы ударили практически одновременно. Мой волк рухнул на месте, стрела пробила ему грудную клетку навылет. Волк Сергея заскулил и завалился на бок, а вот правый, в которого стрелял Игорь, получил стрелу в живот и, взвыв, попытался уйти в лес. Андрей, не мешкая, добил его точным выстрелом в шею. Молодец парень, быстро учится.

— Все молодцы, — произнёс я, опуская лук и чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя приятную бодрость в теле. — Собираем трофеи.

Через пять минут на моей ладони лежали три крупицы: красная, синяя водная и одна белая. Я покатал их, чувствуя лёгкое покалывание в кончиках пальцев, и убрал в кошель. Не густо, для Кедра подходящих нет. Ладно, зато продадим или обменяем на заставе.

— Ваше благородие, — сказал Сергей, оглядывая лес, — давайте сейчас на север пойдём, там лесное озеро есть, к нему дичь на водопой обычно приходит.

— Одобряю, — ответил я, прикидывая по солнцу направление, — веди, посмотрим твоё озеро.

Через минут пятнадцать ходу впереди среди деревьев мелькнула водная гладь.

«Верный, ищи!» — дал я мысленную команду, и пёс радостно сорвался с места, заложив крутой вираж вокруг нас, и помчался в сторону лесного озера.

Через минуту послышался громкий плеск и кряканье, и вскоре Верный вернулся, держа в зубах отчаянно бьющую крыльями утку. Вода стекала с его морды, а в глазах горело столько гордости, что я улыбнулся, глядя на этого мокрого охотника.

— Сам поймал, — сказал я, принимая добычу и трепля пса по загривку. — Ну, Верный, ты у нас теперь ещё и водоплавающий охотник. Цены тебе нет.

Верный стряхнул с себя воду, окатив Андрея фонтаном брызг.

— Вот же мокрая канцелярия! — возмущённо пробурчал мой советник, отплёвываясь и судорожно вытирая тетрадь рукавом. — У этого пса собачье чувство юмора, не иначе! Специально ведь целился, я видел!

Мы обошли небольшое озеро и, подстрелив, ещё одну утку, двинулись обратно.

— Ваше благородие, — обратился ко мне Игорь, глядя то на меня, то себе под ноги, — я вчера вечером, как стемнело, за домом нашим, на краю огорода, мишени сделал. Ну, чтобы учиться из лука стрелять. Чучела из соломы поставил, три штуки, разного размера. Я что хотел-то, — продолжил он уже бодрее, расправляя плечи, — вы, ваше благородие, скажите Гавриле, Илье и Василию, чтобы тоже на мишенях моих тренировались. Я им покажу, как правильно стоять, как целиться, как тетиву не дёргать вбок, а плавно отпускать. Отцу некогда этим заниматься, он всё больше по хозяйству, а мне не в тягость. Пусть приходят, чтобы толку от них на охоте больше было.

— Молодец, Игорь, — твёрдо сказал я, и младший Жданов аж вытянулся, услышав похвалу. — Хорошая инициатива. Я сегодня же скажу мужикам, чтобы шли к тебе на поклон. Будешь у нас главным инструктором по стрельбе. Только давай ответственно: чтобы никто к мишеням особо близко не подходил во время стрельбы.

— Не беспокойтесь, ваше благородие, — серьёзно кивнул Игорь, прижимая руку к груди. — Я за порядком прослежу.

— Андрей, — окликнул я советника, и тот, вздрогнув, поднял на меня глаза. — Нашему первому ратнику, Илье, доспехи нужны в первую очередь. Он у нас на острие атаки, ему нужна защита. Как у тебя продвигаются дела с хитиновыми пластинами?

Андрей мгновенно оживился и подошёл ближе. Его глаза загорелись тем особым, почти маниакальным блеском, который появлялся у него всякий раз, когда речь заходила о его «оружейном проекте».

— Так я, ваше благородие, уже начал! — с жаром воскликнул он, размахивая руками и едва не заехав локтем в глаз шагавшему рядом Игорю. — По вечерам, при лучине, сижу, выкраиваю пластины. Пока куртку старую взял в качестве основы, на будущее надо кожу хорошую купить на заставе. Пластины подгоняю одну к одной, как рыбью чешую, чтобы подвижность была и в то же время защита надёжная. Но дальше-то мне без примерки никак нельзя. Мне нужно, чтобы Илья пришёл ко мне сегодня вечером, я с него мерки сниму. А то сделаю на глаз, а потом окажется, что в груди жмёт или рука не поднимается. С доспехами, знаете ли, как с сапогами: если жмёт, то лучше босиком.

— Здравая мысль, — кивнул я, внутренне усмехаясь тому, с каким пылом мой советник взялся за новое для себя ремесло. — Илья, сегодня вечером к тебе зайдёт на примерку, я ему сам скажу.

— Слушай, Андрей, а давай я тебе помогу? — спросил Игорь, заглядывая моему рыжему советнику в глаза. — Отец занят часто, а я по вечерам свободен. Вдвоём-то быстрее управимся. Я могу кожу резать, дырки шилом пробивать, пластины зачищать. Ты только покажи, что и как, а я уж постараюсь, не подведу!

— Вот это дело! — обрадовался Андрей, хлопнув Игоря по плечу.

И тут Верный, бежавший впереди, вдруг резко остановился как вкопанный. Шерсть на его загривке вздыбилась, хвост замер, а из горла вырвался глухой рык, полный злобы и страха одновременно. Пёс припал к земле, прижав уши, и попятился, не сводя глаз с тёмной стены деревьев справа от нас.

Я мгновенно вскинул руку, приказывая всем замереть, и потянул носом воздух. И тут же пожалел об этом.