— И то правда, — вставил Илья, прекратив орудовать топором и доставая пилу. — У меня во дворе горох взошёл стеной, скоро с человеческий рост будет. А ты говоришь, дрова послал рубить.

— Да я не про дрова! — Василий шумно выдохнул, отрубая очередной сук. — Я про охоту. Просто интересно же, чего он сам-то всё время в лесу пропадает.

— А ты как думал? — Гаврила хитро прищурился и понизил голос, словно выдавал государственную тайну. — Он же у нас барон особенный. Таких, Вася, по всему Томскому княжеству днём с огнём не сыщешь. Другие господа всё больше в Томске сидят, меды пьют да приказы строчат, а наш сам впереди всех на рожон прёт. И нас тому же учит. Нам, Вася, свезло так, как никому не везло.

— Ну да! И Кедр нашёл почти сразу же, — протянул Илья, перепиливая ствол и утирая со лба обильный пот. — Девчонка эта, Лиля, вообще сокровище. Столовую барон придумал и теперь бабы наши не жалуются, что спины от печки ломит, готовят по очереди сообща. Или одна строгает, а вторая у плиты, так им гораздо проще. От волков деревню защитил, рыба на столе появилась, на заставу съездил, инструмента накупил, тканей, саженцев этих, а с нас, между прочим, ни копейки не взял!

Гаврила, который собирался было нанести очередной сокрушительный удар, вдруг замер с занесённым топором. Его лицо приняло озабоченное выражение, и он опустил оружие, оперев его на носок сапога.

— А ведь верно говоришь, Илюха, — медленно, с расстановкой произнёс староста, глядя в сторону деревни. — Вы посмотрите только, где живёт его благородие. В старой избе! Она же меньше моей! У меня, у простого мужика, горница шире, чем у барона вся изба! Негоже это, мужики. Ох, негоже.

Илья присвистнул и почесал затылок, отчего его кепка съехала набок.

— И правда, — ошарашенно произнёс он, переводя взгляд с Гаврилы на кучу брёвен и обратно. — Как я сам-то не подумал? Надо ему терем ставить. Настоящий, баронский. Чтобы с резными наличниками, как у графов в Томске, и чтобы крыльцо высокое.

— И чтобы места много было, — подал голос Василий, оживляясь и подходя ближе. — А то, говорят, у него ещё братья есть, вдруг в гости нагрянут. Не позориться же перед ними, когда поселить негде будет.

— Точно! — рубанул воздух ладонью Илья, и его глаза азартно заблестели. — И семье твоей, Вася, тоже надо дом ставить. Чего вам со старостой ютиться? Можно старую избу, где барон живёт, вам отдать, как он себе новую построит.

Гаврила решительно замотал головой и даже топнул ногой для убедительности:

— Нет, старую не выйдет. Там теперь Кедр, барон рядом с ним должен быть. А вот за домом одичало всё: клён прёт и терновник с лопухами. Это место самое что ни на есть лучшее для нового терема, там вид на всю округу. Надо вычистить всё и стройку затевать. Только вот, — он окинул взглядом лес, — леса много надо, затянется стройка.

Василий, который до этого момента задумчиво тёр подбородок, вдруг оживился и шагнул вперёд, едва не споткнувшись о бревно.

— Мужики! — воскликнул он, сверкнув глазами. — Я же вам так и не сказал! Мы когда с женой и Прошкой шли, ну с запада брели, видели у излучины реки брошенная деревенька стоит. Я её ещё приметил, думал, может, кто живой. Дома там целые, хозяева ушли, похоже, год или два назад. Там можно готовые срубы разобрать и брёвна сплавить по воде до нашей деревни!

Гаврила от удивления даже сел на поваленный ствол. Его густые брови поползли вверх, а рот приоткрылся.

— Окунёвка опустела уже, говоришь? Как же так? А чего ж вы там сами не остались? — спросил он, хлопая глазами. — Коли место такое хорошее нашли?

— Так там же земля совсем негодная, — Василий развёл руками и его лицо помрачнело при воспоминании. — Серая вся, в труху. Припасов никаких. Да и зверьё лютое шастает не стесняясь. Мы там побыли пару дней, воду из речки пили, да в избе постоянно прятались, а потом Прошка мой, он шустрый, залез на дерево поглядеть и кричит: «Тятя, там люди с охоты идут!» Это вы и были, а мы за вами по следам и вышли потом.

— Дело говоришь, — Гаврила хлопнул себя по колену и вскочил на ноги с неожиданной для его комплекции прытью. — Чего добру пропадать? Лес сухой, готовый, только разбирай да грузи. Это ж мы в два счёта и на терем, и на избу тебе, Василий, материала добудем.

— Слушай, Гаврила, — оживился Илья, засовывая топор за пояс и потирая руки в предвкушении, — а давай мы про терем барону пока ничего говорить не будем. Сделаем ему сюрприз! Он, наверняка, скоро опять на заставу поедет, торговать. Вот как уедет, так мы и начнём. Вернётся, а у него терем стоит!

— Голова! — восхитился староста и хлопнул Илью по плечу так, что тот пошатнулся. — Тогда молчим до поры до времени.

Василий, чувствуя, что его идея принята и оценена, приосанился и добавил, чуть замявшись:

— А я ещё вот что хотел… Там, в той деревеньке, кузницу я видел и в ней меха ещё целые лежат, инструмент есть. У нас в Томилово кузнец был, дед Еремей, он меня немного подучил. Я не мастер, конечно, но гвозди там выковать или скобу дверную — это я смогу.

— И кузню сделаем! — Гаврила радостно взревел, запрокинув голову к небу и оглашая лес раскатистым басом. — Вот барин удивится! Ну, мужики, за работу! Сейчас с дровами закончим, по пути силки проверим у поля, как барин велел, а там, как его благородие с охоты вернётся, так сразу доклад про заброшенную.

Я стоял на крыльце, провожая взглядом уходящих к лесу Гаврилу, Илью и Василия, которых я послал нарубить дров для столовой и проверить силки у поля. Мужики бодро шагали с топорами на плечах, о чём-то переговариваясь и жестикулируя — наверняка опять спорили, чей топор острее и кто больше нарубит. Верный, растянувшись у моих ног, стучал хвостом по доскам, всем своим видом показывая, что он сегодня уже завтракал и теперь не прочь поразмяться.

— Андрей! — позвал я, оборачиваясь к двери. — Собирайся, идём на тот берег. Сергея с Игорем захвати. Пойдём глянем, что там за дамбой делается.

Мой рыжий советник высунулся из избы с тетрадью под мышкой.

— Я мигом, ваше благородие! — выпалил Андрей, бросая тетрадь на стол и хватая со стены лук. — Только колчан пополню.

Вскоре мы вышли за ворота, где нас уже ждали Сергей с Игорем. Верный крутился вокруг нас, то и дело забегая вперёд и возвращаясь обратно, словно не мог решить, куда бежать в первую очередь.

«Верный, рядом!» — скомандовал я мысленно, и пёс послушно пристроился у моей левой ноги. С каждым днём у нас получалось всё лучше, то ли я привыкал к его сознанию, то ли он всё быстрее учился меня понимать.

Мы миновали старую дамбу и перешли по насыпи на левый берег реки, где лес был погуще и потемнее. Здесь, на другом берегу, зелёная зона Кедра ещё не чувствовалась так сильно: трава была бледнее, а деревья казались более уродливыми, будто скукожившимися. Птицы пели тише, а воздух был густым и влажным. Я вдохнул полной грудью, чувствуя, как прохладный, пахнущий прелой листвой и хвоей ветерок приятно холодит лёгкие.

Сергей, шедший впереди, вдруг остановился и поднял руку. Я проследил за его взглядом и увидел на толстом суку старой сосны крупного глухаря. Он сидел, нахохлившись, и явно нас пока не замечал, занятый своими птичьими делами.

Я замер, сосредоточился и мысленно послал ему властный приказ: «Лети вниз, на открытое место и замри там». Глухарь дёрнул головой, хлопнул крыльями и тяжело спланировал на моховую проплешину в двадцати шагах от меня, где и застыл, будто его пригвоздили к земле.

Сергей, не теряя ни секунды, вскинул лук и точным выстрелом снял птицу.

— Как всегда точен, — одобрительно кивнул я, и Верный, который до этого послушно замер у моей ноги, тут же с радостным лаем рванул вперёд за добычей.

Игорь уважительно присвистнул, глядя на то, как пёс уже тащит нам тяжёлую тушу, гордо задрав морду.

— Вот это я понимаю, охота, — негромко произнёс Сергей, забирая у пса птицу и с уважением качая головой. — Птица сама почти в руки идёт.