— Спасибо, — я взял бутыль, покрутил. На дне виднелись раздавленные ягоды, от бутылки слабо пахло кислинкой. — Жду всех вечером на ужин, еды на всех хватит.

Перед закатом за вынесенным во двор накрытом столом собралась вся деревня. Староста Гаврила пришёл с улыбчивой женой Мариной, Илья с супругой Настей и детьми, охотники Ждановы, даже бабка Марфа вылезла из своей избы, опираясь на клюку. Теперь старушка почти не хромала, нога после Лилиного лечения слушалась гораздо лучше.

Андрей самолично разливал зайчатину с овощами по тарелкам, жена старосты Марина взялась нарезать хлеб. Лиля сидела рядом со мной, подобрав под себя ноги, и с любопытством разглядывала наших соседей.

— Ну, за знакомство, — сказал я, поднимая кружку, в которую Илья налил своей наливки. — За то, чтобы Дубровка ожила.

Мужики поддержали, женщины тоже пригубили. Я сделал совсем небольшой глоток — наливка оказалась крепкой, терпкой, согрела горло и грудь. Андрей рядом тоже выпил чисто символически, крякнул, занюхал краюхой хлеба. Лиле я поставил кружку с морсом, который ещё остался из матушкиных припасов, и она пила его не торопясь, маленькими глотками, поглядывая на взрослых.

За столом потеплело. Разговоры пошли сначала о погоде, а потом немного расслабленный от наливки Андрей вскочил из-за стола и стал ярко, размахивая руками, в деталях и ролях описывать наши сражения с волками. Женщины шептались о чём-то своём, женском, а вот дети слушали Андрея с открытым ртом. Гаврила одобрительно кивал, поглядывая на меня, а Илья смотрел скептически, явно считая, что Андрей привирает раз в пять, а то и все десять. Но когда Сергей вполне вежливо попросил показать ядра, которые мы получили с волков, в избе повисла тишина.

Я высыпал из кошеля сразу все ядра на ладонь, давая каждому рассмотреть наш улов. У Ильи вытянулось лицо, он явно хотел что-то сказать, но передумал.

— Так это что получается? — сказал Гаврила, почесывая затылок. — Вы за день набили столько, сколько мы всей деревней за зиму не набиваем?

— Ничего, — ответил я, беря кусок хлеба. — Вместе начнём охотиться, ещё больше будет.

Мужики одобрительно загудели.

Ночь опустилась быстро. Народ неторопливо потянулся по домам. Когда довольные проведённым вечером деревенские разошлись, мы наконец растянулись каждый на своей кровати. От печи веяло теплом, но дом ещё не просох окончательно, это будет долгий процесс.

Только уснуть я сразу не смог — в голове крутились события дня, волки, медведь, Лиля с ее целительством, мой ежовый дар и мысленный разговор с девочкой. Я ворочался с боку на бок, пока сон не начал одолевать.

Из-за накопившейся за день усталости, я довольно быстро провалился в темноту и не помнил, сколько времени прошло, как вдруг резко открыл глаза, услышав вой. Громкий, протяжный, совсем рядом. И сразу — женские крики.

Я резко вскочил, схватил меч. Андрей уже сидел на кровати, протирая глаза, Лиля испуганно прижалась к стене.

— Волки! — крикнул издалека Гаврила. — Волки в деревне!

Я открыл дверь и вылетел на крыльцо. Ночь была лунная, всё было видно, как днем. У ворот, где покосился забор, метались крупные тени. Два волка уже были внутри ограды, третий пролезал в дыру.

Я рванул к ним, чувствуя, как тело отзывается мощью, а сознание застилает азарт боя.

Первого волка я встретил мечом у дома старосты. Ушел в сторону от прыжка, рубанул по корпусу. Волк взвизгнул, упал, но встать уже не мог. Я добил его коротким ударом в шею.

Сзади раздался звук спущенной тетивы — Андрей выпустил стрелу, но промахнулся. Волк метнулся в сторону, сверкнул глазами и прыгнул. Я перехватил его в воздухе, всадив клинок в брюхо.

— Вон там пара, в огороде! — крикнул Гаврила, выбегая с топором.

Из своего дома выбежали Ждановы с луками, Лукин выскочил на улицу в исподнем и с вилами в руках, словно с ними и спал.

— Где они? — прорычал он, мотая головой по сторонам.

— У Марфы! — крикнул я, заметив серые тени и бросаясь им наперерез.

У избы бабки я оказался первым. Один из волков прыгнул на меня, я рубанул навстречу, рассек ему морду, и волк рухнул, забился в агонии. Я ударил ещё раз, чтобы не мучился.

На воротах Сергей с Игорем подбили стрелами ещё одного серого. Один из волков убежал в лес, волоча заднюю лапу — я так понял, что это Андрей его задел стрелой. Что-то у него сегодня с меткостью не очень — похоже, сказывалась наливка. На ближайшее будущее никаких горячительных напитков, однозначно, не те обстоятельства.

Я стоял посреди деревни, тяжело дыша, сжимая рукоять испачканного в крови меча. В ушах звенело, сердце колотилось как бешеное.

— Все? — спросил я хрипло.

— Кажись, все, — ответил Гаврила, вытирая топор. — Ты троих порешил, мы одного, и одного подранили, но он всё равно ушёл.

— Андрей, собери ядра, — сказал я, вытирая меч о траву. — Утром разберемся.

Приятель вздохнул, но послушно достал нож и пошел к ближайшему волку. Лиля юркнула обратно в дом, я за ней.

Я разделся, упал на кровать и в этот раз сон пришел мгновенно.

Утро встретило меня петушиным криком. Ого, петух есть! Значит и куры должны быть и яйца.

С удовольствием потягиваясь, я вышел на крыльцо. Солнце только поднималось из-за леса, туман стелился по земле, в воздухе пахло утренней сыростью. На столе во дворе уже стояла миска с кашей, пара яиц и крынка молока. А вот это особенно приятно, значит у кого-то из моих подданных есть корова, а может и не одна. Рядом хлопотала Анастасия Лукина, значит это их семейное богатство.

— Завтрак, ваше благородие, — сказала женщина, вытирая руки о фартук. — Спасибо вам за помощь этой ночью. Если б не вы, волки бы всех кур слопали.

— Спасибо и вам за заботу, — поблагодарил я, садясь за стол. — Сегодня защитные сооружения деревни начнём восстанавливать.

Анастасия бросила на меня заинтересованный взгляд и тут же ушла. Скорее всего спешит сообщить мужикам эту новость. По обе стороны от меня за стол уселись Андрей с Лилей, заглядывая в миску. Я первым взял ложку, зачерпнул кашу. Горячая, рассыпчатая, с кусочком масла. Молоко ещё тёплое, парное. От такой простой, но вкусной еды даже настроение поднялось.

Чуть позже подошли и другие соседи. Гаврила принес краюху свежего хлеба, Илья — крынку сметаны. Бабка Марфа вынесла соленых грибов.

— Угощайся, ваше благородие, — сказала она, ставя миску на стол. — За защиту спасибо. Давно у нас такого не было, чтобы волков так рубили.

— Спасибо, — ответил я, жуя кашу. — Сегодня же забор поправим, ров расчистим, кольев установим побольше.

— Это правильно, — кивнул Гаврила, не особо удивляясь.

Похоже, дополнительные подношения обусловлены стараниями Насти, оповестившей всех о грядущих изменениях.

После завтрака я собрал всех. Андрей уже сиял — за ночь собрал три крупицы и одно зерно с волков. Я похвалил его и раздал задания: залатать дыры в заборе, укрепить ворота, а потом приняться за колья во рву вокруг забора — добавить новые колья в ров.

— Андрей, ты с ними, будешь за старшего по строительству. — сказал я, а приятель вытянулся, изобразив серьезное лицо. — Я пойду осмотрю окрестности.

— Я с вами! — пискнула Лиля, выскакивая из дома. — Я тихо буду, ваше благородие, честно-честно.

Я хотел отказать, но посмотрел в ее глаза — там была такая смесь любопытства и решимости, что язык не повернулся сказать нет, хоть это было довольно рискованно.

— Ладно, — вздохнул я. — Но будешь делать, что скажу. Поняла?

— Поняла! — девочка радостно подпрыгнула на месте.

Мы вышли за ворота, когда солнце поднялось уже выше деревьев. Туман рассеялся, воздух стал прозрачным. Лиля шла следом, оглядываясь по сторонам.

Лес вокруг Дубровки был довольно густым, но не таким мрачным, как там за рекой. Сосны и березы стояли обычные, зеленые. Птицы пели вовсю, где-то стучал дятел. Я шел медленно, вглядываясь в каждую полянку, замечая следы зверей. Заячьи, лисьи, а вот и волчьи — свежие, но уходят прочь от деревни.