— О-о! — выдохнул Профессор с крыльца.

— Неплохо… - согласился с ним Вебер.

Айболит шумно вдохнул и затем выдохнул еще шумнее, словно взбесившийся бык. В его глазах уже не было насмешки, наоборот – они налились кровью и злобой.

Ну, что, съел, утырок? «Дрищ» оказался не так прост, как это виделось со стороны.

— Ладно, фраерок, — прохрипел он, сплёвывая на землю. — Поиграли и хватит!

Айболит не просто бросился на меня — он рванул с места, как сорвавшийся с цепи бешеный пёс. На этот раз он не стал тупо махать кулаками - уголовник пошёл на сближение, пытаясь ухватить меня за шею, чтобы свалить на землю и уже там задавить своим весом.

Но я среагировал быстрее, чем его мозг успел осознать, что происходит. Я не стал блокировать или отступать. Я шагнул навстречу, ныряя под его руку, и резко пробил в открытую подмышку. Удар пришёлся точно в нервный узел. Рука Айболита дёрнулась, словно от удара током.

Затем я технично перехватил его предплечье и со всей дури саданул коленом в печень. Получи, как говорится, фашист гранату! Глаза у Айболита полезли на лоб, а из его разинутого рта вырвался хрип. Пока он не очухался, я технично провел бросок через бедро.

Коренастое тело уголовника взмыло в воздух и с глухим стуком рухнуло на утоптанную землю двора. Удар о землю снова выбил у него воздух из легких. Но Доктор оказался неимоверно вынослив — он даже попытался вскочить на ноги.

Однако я не позволил ему этого сделать - придавил его грудную клетку коленом, правой рукой перехватил его запястье, левой — локоть, и «немного» потянул. Айболит взвыл, лицо исказилось от боли, побурев, а вот шрам, наоборот, побледнел.

— Сдавайся, — тихо произнёс я ему в ухо. — Пока сустав цел.

Он дёрнулся, попытался вывернуться — я чуть добавил давления. Мерзко захрустели связки.

— Всё! Всё, сука! Больно! Сдаюсь! – заорал Доктор.

Я отпустил его руку и поднялся, отступая на шаг. Айболит медленно сел, прижимая локоть к груди. Его лицо было перекошено от боли, но в глазах уже не было злобы — только шок. Ну, никак не ожидал уголовник, что субтильный, на первый взгляд, пацан, может ему основательно навалять.

— Ну ты даёшь, Пушкарь, — прохрипел он даже с каким-то уважением. — Не ожидал… Насчёт дрища беру свои слова обратно…

— Браво! – воскликнул с завалинки Вебер, хлопая в ладоши.

— Интересно… — тихо произнёс Профессор. — Очень интересно. Это явно какая-то школа, Максим Константинович… А вы уверены, что этот Пушкарь – именно тот, за кого себя выдаёт?

— Сейчас и посмотрим… — туманно произнёс Вебер, поднимаясь с завалинки.

Мы вернулись в дом и уселись за столом.

— Не скрою, ты меня весьма удивил, Пушкарь, — тихо произнёс Вебер. — Я не ожидал от тебя такой техники… И у меня опять начали закрадываться сомнения на твой счет, несмотря на проверку…

— Думаете, что я из НКВД? – Я пробежал глазами по настороженным лицам врагов. – Максим Константинович, но мы же с вами случайно… мы же вместе по лесам и болотам… Откуда я вообще мог про вас узнать? Да еще так точно вычислить место встречи?

— Согласен, все это странно… Но откуда тогда такой опыт? Причём, это твоя техника, она явно боевая… Насколько я знаю, такое открыто не преподавали в спортивных секциях СССР.

Я тяжело вздохнул, стараясь, чтобы в этом вздохе прозвучали горечь, тоска и давно запрятанная обида. Я опустил глаза, якобы подбирая слова, и медленно произнёс:

— У моего отца, Владимира Кузьмича, был друг. Дядя Стёпа, мы его так звали. Он долгое время служил на Дальнем Востоке. Там он и познакомился с одним человеком. Василием Ощепковым. Слыхали про такого?

Вебер чуть прищурился. Профессор, сидевший у стены, едва заметно подался вперёд.

— Ощепков? — тихо произнёс он. — Приходилось. Тот самый, что японскому дзю-дзюцу обучал?

— Именно, — кивнул я. — Дядя Стёпа был у него одним из первых учеников. Ещё до революции. А потом, когда вернулся в Орёл, начал и меня учить. Мне тогда лет десять было. Сначала — как в игре… А потом… серьёзнее.

Я сделал паузу, давая словам осесть.

— Дядя Стёпа говорил, что это не спорт. Это — способ выжить. Что в настоящей драке нет правил, нет судей, нет второго раунда…

Айболит, сидевший на лавке и всё ещё прижимавший локоть к груди, хмыкнул, оценив смысл сказанного, ведь выживать ему приходилось постоянно.

— Красиво сказано, Пушкарь. И что потом?

— А в тридцать седьмом дядю Стёпу забрали. В один прекрасный момент его не стало. И никто не мог сказать, где он и что с ним. Может, расстреляли. Может, в лагерях сгинул… В общем, такая вот история… Заниматься я продолжил сам, только вот не показывал своих умений уже никому.

— Красивая история, Максим Константинович, - произнёс Профессор, наморщив лоб. – Но какова вероятность вашей случайной встречи?

— Ты чего, опять за своё нытьё, Профессор? Радоваться надо, что Пушкарь нормальным оказался!

— А покажи-ка мне ещё раз тот бросок, Пушкарь, — неожиданно произнёс Вебер. — Через бедро. Только медленно. Я хочу посмотреть, как ты его делаешь…

Я поднялся и попросил подойти ко мне Профессора - Айболит пока не пришёл в кондицию после нашей схватки. Я встал в стойку, показал захват, движение бёдер, разворот корпуса. Медленно, как на замедленной съёмке. Немец смотрел, не моргая.

— Дзю-дзюцу, — наконец произнёс он. — Но не чистое. Переработанное. Ощепков действительно так делал — адаптировал под европейского противника. Под более тяжёлого, под более высокого. Очень похоже на его технику и технику, которую преподают в НКВД[1]...

— Это именно то, что мне преподавал…

— Хорошо, Пушкарь, - перебил меня Вебер, - допустим, я поверил… Просто я глубоко сомневаюсь, чтобы у чекистов были настолько проработанные планы на мой счёт… Да я и сам не предполагал, как и с кем буду выбираться из котла… Это невозможно просчитать…

— Вы меня уже проверяли, Максим Константинович, — ответил я. — Если я еще не заработал ваше доверие...

— Я предоставлю тебе такую возможность. Доктор, срочно займись его документами.

— Сделаю… - Кивнул Айболит. Надо только будет его физиономию на карточку запечатлеть – так-то корочки у нас еще имеются.

— Делай… - распорядился Вебер. – Времени у нас мало.

[1]В 1940 году для оперативного состава НКВД и Высшей школы войск НКВД был издан закрытый, фундаментальный учебник «Курс самозащиты без оружия "САМБО"». Его автором значился В. П. Волков. Волков был преданным учеником и Василия Ощепкова (в Институте физкультуры), и Виктора Спиридонова (в обществе «Динамо»). В свой учебник для чекистов Волков включил всю практическую, жесткую боевую базу Ощепкова — удары, удушающие приемы, броски с захватом ног руками и защиту от ножа/пистолета. Текст и иллюстрации этой книги стали главным наставлением, по которому в первой половине 1941 года обучали младших лейтенантов и сержантов ГБ. Техника была ощепковской, но имя Ощепкова в книге не упоминалось ни разу.

Айболит хмыкнул, кивнул и вышел из горницы. Через пару минут он вернулся, неся в руках потёртый кожаный футляр. Открыв его, Доктор извлёк оттуда небольшую «Лейку» — немецкую малоформатную камеру, какие я в своём времени видел только в музеях и на старых фотографиях.

— Сейчас, Пушкарь, сделаем тебе портрет на памятник, — ухмыльнулся Доктор, устанавливая «Лейку» на самопальную треногу и настраивая объектив. — Ладно-ладно! Не кипишуй – шучу я! – Он примирительно поднял руки.

Затем он занавесил одну из стен дома, самую освещенную солнцем, белой простынёй, чтобы создать некое подобие студийного фона. И поставил возле неё табурет, на который посадил меня. Вебер с Профессором отошли в сторону — гауптманн закурил очередную папиросу, а худой продолжал сверлить меня своим бесцветным взглядом.

— Сиди смирно и не моргай, - скомандовал Айболит, прищурив один глаз. – Ща птичка вылетит!