– Снег, – довольно произнёс Тихон, подставляя лицо под белые хлопья. – Сама матушка‑тайга нам помогает, хлопцы.

К сумеркам снегопад разыгрался не на шутку. Небо стало совсем низким и серым – снег повалил настоящей стеной. Отряд вернулся в зимовье уже в полной темноте. После трескучего таёжного мороза в избе было жарко. За стенами выла метель, снег бил в маленькое оконце, полностью его перекрыв. Но в избе было уютно, несмотря на тесноту.

– Ваше благородие, завтра обратно выступаем? – спросил ротмистра Демьянов.

Брагин утвердительно кивнул:

– С утра, как только снег утихнет.

Ефрейтор кивнул и улёгся на своё место у печи, завернувшись в шинель и почти мгновенно заснув – усталость брала своё.

Брагин сидел ещё долго, глядя на огонь, бьющийся в печурке. Он думал о том, что сделал всё, что мог – золото спрятано надёжно. Красным его точно не найти.

А вот он это место не забудет. И когда‑нибудь это золото еще сослужит службу на благо Российской империи… Ротмистр закрыл глаза и почти мгновенно провалился в тяжёлый сон.

Метель на рассвете улеглась, и маленький отряд ротмистра тронулся в обратный путь. Снег за ночь намело много, но лошади уверенно тащили розвальни, в которых вместо драгоценного груза теперь сидели солдаты. До железной дороги дошли к полудню следующего дня, остановившись на ночевку уже в знакомом месте.

А вот поезда на путях они не обнаружили – только заметенные снегом рельсы, разобранный завал и замершие мертвые тела…

– Бой был, – тихо произнёс Тихон. – Серьёзный… – Он снял с головы шапку и перекрестился. – Царствие им Небесное!

Брагин пошёл между телами, вглядываясь в каждое лицо. Подполковник Солодовников лежал у самой насыпи, прислонившись спиной к толстому стволу заснеженной ели. Голова откинута назад, глаза открыты, смотрят в серое, низкое небо. На груди – два огнестрельных ранения. Лицо спокойное, даже как будто умиротворённое. Ротмистр опустился на колени рядом с ним.

– Ваше высокоблагородие… – тихо произнёс Брагин. – Ваше приказание выполнено…

Рядом, в нескольких шагах от подполковника, лежал его адъютант – подпоручик Лыков. Было видно, что он тоже дрался до конца.

– Похоронить надо, ваше благородие… – произнёс Демьянов, подходя к ротмистру. – Не по‑христиански их так оставлять…

Брагин поднялся на ноги, отряхнул колени и посмотрел на своих солдат.

– Будем хоронить.

И солдаты принялись за работу молча, без лишних разговоров. Выкопали общую могилу – мёрзлая земля не поддавалась, пришлось жечь костры, растапливая грунт слой за слоем. К вечеру могила была готова. Тела переносили по одному, укладывали рядами.

– Вечная память, – тихо произнёс он, когда скорбная работа была закончена.

– Вечная память, – эхом отозвались солдаты.

Засыпали могилу тоже молча. Когда последний ком мёрзлой земли укрыл павших, Брагин воткнул в насыпь найденную на месте сражения шашку.

– Идём, – коротко бросил бойцам ротмистр. – Здесь нам больше делать нечего.

[1]Аршин – это старинная русская мера длины, которая использовалась до введения метрической системы. В современном исчислении один аршин равен 71,12 сантиметра (или 0,7112 метра).

Барон замолчал, и в кабинете повисла тяжёлая тишина. Только тикали старинные часы на камине, отсчитывая секунды. Он медленно достал из кармана кителя серебряный портсигар, вынул папиросу, но не закурил – просто крутил её в пальцах, глядя куда‑то сквозь нас.

– А что было дальше? – спросил Макс.

– А дальше, господа, – тихо произнёс наконец барон, – было вот что: похоронив мертвых, ротмистр решил вести отряд к своим…

– Не дошёл, ваше благородие? – подал голос Савелий.

– Нет, – мотнул головой барон, наконец‑то закурив. – Отряд ротмистра нарвался на красных… Все полегли в неравной схватке, выжил лишь сам Брагин, сумевший чудом уйти. Он обязан был это сделать – ведь он единственный, кто знал, где спрятано золото.

– Весьма печальная история, – произнёс молодой Вебер.

– Весьма и весьма печальная, – согласился с ним барон. – Брагин остался абсолютно один. Посреди бескрайних просторов Сибири…

Макс подался вперёд:

– И что он сделал, отец?

Барон усмехнулся – криво и горько:

– Прятался, хотя спокойно мог уйти в тот же Харбин. Но не ушёл… Голодал, болел, несколько раз был на волосок от смерти. И в один момент он решился на немыслимый поступок – снял с мёртвого красноармейца, найденного в лесу, одежду и присвоил его документы, став совершенно другим человеком. – Барон постучал пальцем по своей чёрной кожаной тетради. – И этот «новый» человек прожил так двадцать один год! Стал уважаемым советским гражданином, даже членом большевистской партии, и со временем возглавил одну из партийных служб в Вязьме.

– Дела… – выдохнул Савелий, прекрасно понимающий, каково это – постоянно жить в окружении врагов, и притворяться, что ты свой.

– Сейчас он проживает под именем Николай Владимирович Маслов.

– Погоди, а как ты о нем сумел узнать, отец, если он так замаскировался? – Младший Вебер, не первый год служивший в разведке, понимал, насколько сложно вычислить такого человека.

– Мои люди, которых я протащил с собой в Абвер, вышли на него лет пять назад. Совершенно случайно…

– В смысле, случайно? – не понял Макс.

– Один из моих агентов был с «дружественным визитом» в Вязьме, и узнал Брагина – оказывается не все погибли на том злополучном поезде, кое‑кто умудрился выжить, а после покинуть СССР. Контакт состоялся, и агент подтвердил, что Маслов – это действительно Брагин. Бывшему ротмистру было сделано предложение, от которого он тогда отказался. Он не видел реальной силы, способной на тот момент сковырнуть ненавистную советскую власть.

– А сейчас, как я понимаю, ситуация изменилась? – продолжил мысль отца младший Вебер.

– Кардинально изменилась, – кивнул барон. – Ваша задача – добраться до Вязьмы и найти Брагина. По моим данным, на момент отъезда из Германии, Брагин все еще в городе. Вы должны убедить его, что час пробил и что золото Российской империи должно помочь вернуть нашей стране былое величие!

– Можешь положиться на нас, отец, – произнёс Макс, – мы сделаем все возможное.

Барон затянулся папиросой, а затем выпустил дым из ноздрей, который лениво потянулся к потолку.

– Я в вас верю! Как только придёт посылка с документами – соберёмся еще раз. А на сегодня всё, господа.

Он махнул рукой, отпуская нас восвояси. Макс поднялся первым, за ним – Фича и Савелий, ну, и я тоже потянулся за ними на выход. Сейчас меня волновало одно желание – как можно быстрее связаться с Зубовым, и сообщить ему о предстоящей миссии.

Но просто так уйти из особняка я не мог – мне нужно было алиби. И желательно такое правдоподобное, чтобы никто не заподозрил неладного. Я спустился по лестнице и вышел в холл, столкнувшись там с Савелием.

– Куда это ты собрался, Коля‑Николай? – лукаво прищурившись, спросил старик.

– Прогуляться по городу хочу, Савелий Лукич, – ответил я. – Размяться немного… Засиделся я чего‑то… Вот, думаю, может в бордель заглянуть? Когда еще потом соберусь?

– Дело молодое, – понятливо хмыкнул старик. – Я тоже слыхал, что немцы это самое дело разрешили. – Савелий снова хмыкнул и понимающе усмехнулся. – Только смотри, паря, не намотай там чего от девок непотребных.

– Так фрицы вроде проверяют всех, – пожал я плечами. – Сами же пользуют.

– Тогда иди, – махнул он рукой. – А чего приятелей с собой не зовёшь? Фичу и Штемпеля?

– Ну, Фичу я, может быть и позову в следующий раз, а вот Штемпеля – увольте. Зануден слишком.

– Согласен, паря, – расплылся в улыбке старик, – сколько он мне крови выпил, пока я его хозяйственным премудростям учил – и не передать. Ладно, паря, не буду тебя задерживать – развлекайся. Расскажешь потом, хороши ли там девки. А то, может и мне разок сподобиться… – добавил он смеясь.