– Можно попробовать… – произнёс Макс. – Можно проскочить дорогу на хорошей скорости.

– Но и высокий риск, – добавил я. – Наглость, конечно, второе счастье – но, если нас вычислят – это будет означать мгновенный провал и бой в окружении с превосходящими силами противника.

– Верно, – барон посмотрел на меня одобрительно. – Риск в этом случае высок. Четвёртый вариант – речной, по воде. Река Угра и река Вязьма образуют водные артерии региона. Мы используем надувные резиновые лодки или лёгкие плоты. Двигаться ночью, сплавляясь по течению.

– Водные пути практически не охраняются, – вновь задумчиво произнёс Макс. – И сплав не оставляет следов.

– Верно, – кивнул барон, – но реки в этом районе извилистые, летом местами сильно мелеют. И еще есть высокий риск наткнуться на посты охраны мостов и переправ.

– Согласен, – качнул головой Макс.

– Пятый вариант, – продолжил перечисление старик Вебер, – воздушная заброска. Ночной десант с самолёта.

– Прыжок с парашютами в тыл красным? – переспросил Макс.

– Да, – подтвердил Карл Фридрихович. – Плюсы – скорость и внезапность.

– Всё так, – согласился Макс. – Но такая заброска зависит от погодных условий. Еще высокий риск быть замеченными советскими истребителями или зенитчиками. А если десант не будут встречать, как найти безопасную площадку для приземления в советском тылу?

В кабинете повисла напряжённая тишина. Фича, сидевший рядом со мной, благоразумно молчал, лишь изредка нервно сглатывая. Я быстро прикидывал в уме. Каждый вариант был по‑своему хорош и по‑своему смертелен.

– Всё так – встречающих не будет, – медленно кивнул барон. – Что приводит нас к шестому варианту: пешему скрытному маршу через леса.

– Лесами? – задумался Макс. – Это вариант мы уже проходили, когда добирались в Рославль. Правда, мы отыгрывали вариант «окруженцев», и он, в итоге, оказался не самым лучшим. Но опыт имеется. Легко, конечно, не будет…

– Да, рельеф там тяжёлый, – согласился с сыном барон, – смешанные леса, сплошь насыщенные поймами мелких рек и заболоченных низин.

– Опять чёртовы болота, – нарочито экспрессивно выругался я, – в которых потонуть, как нефиг делать! И проводника, я так понимаю, у нас нет?

– Если примем в работу именно этот способ заброски – будем искать проводника, – ответил барон.

– Движение будет медленным, – произнёс Макс, – Не более десяти‑пятнадцати километров в сутки. Придется тащить на себе и оружие, и рацию, и провиант. А с таким грузом по буреломам и топям – физически изнурительно.

– Верно, Макс, – кивнул барон. – Но учти, что огромные лесные массивы позволят вашей группе скрытно перемещаться.

– А линия фронта сейчас где проходит? – спросил я.

– Фронт сейчас пролегает восточнее Рославля в районе Екимовичей, – сообщил барон, – и уходит на северо‑восток в сторону Ельни. Линия фронта не сплошная – состоит из батальонных узлов обороны, привязанных к дорогам и высотам. Лесные стыки между их дивизиями остаются фактически открытыми. Именно там можно незаметно просочиться…

– Да, но на практике мы можем увязнуть в этих «стыках» на неделю, – нахмурился Макс, потирая занывшую рану здоровой рукой. – Нам нужен человек, который знал бы эти леса как свои пять пальцев. Иначе и эта идея обречена на провал.

В этот момент дверь кабинета тихонько скрипнула. Все обернулись. В щели показалось морщинистое, но решительное лицо Савелия. Старик держал в руках поднос с чашками и выпечкой.

– Извините, ваше благородие, – произнёс Савелий, – не хотел подслушивать, но… так уж вышло. Ежели позволите старому дураку вставить слово.

– Говори, – распорядился барон.

Старик выпрямился, сверкнув глазами и даже став выше ростом:

– Я могу всех к Вязьме свести…

Барон откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на старого слугу. В его глазах читалось искреннее изумление.

– Ты сейчас серьёзно, Савелий? – наконец произнёс он. – Ты хочешь провести нашу группу через линию фронта по глухим лесам в советский тыл?

– А что такого, ваше благородие? – Савелий пожал плечами и поставил поднос на край стола. – Почему нет? Я эти леса, что между Рославлем и Вязьмой, вдоль и поперёк исходил. Охота – это всё, что мне оставалось, когда вы в Германию уехали. Душу этак и отводил. Ходил за зверем по болотам, по чащобам… Каждую тропку в этих лесах знаю.

Барон задумался, и на его лице проступила тёплая улыбка.

– Я помню, – произнёс он, – как мы с тобой, Савелий, ходили на лосей в урочище за Десной. Зима была суровая, снега намело чуть не по пояс.

– Помню. Как такое забыть, ваше благородие? – Савелий тоже улыбнулся. – Вы же в тот раз из ружьишка своего нового стреляли… «Бац‑бац» – и мимо! А я его потом и добил.

Барон искренне рассмеялся:

– Правда‑правда! Ты тогда ещё меня поддел: «Ружьишко дорогое, но стрелять само не умеет»… Что ж, – барон серьёзно посмотрел на старого слугу, – если ты знаешь эти леса, то лучшего проводника нам и не сыскать. Но скажи честно, Савелий – выдержишь? Тебе уже давно не двадцать лет, и даже не сорок. Я, скажу честно, на такой демарш уже не осмелюсь.

– Не сомневайтесь, Карл Фридрихович! Я ещё крепкий – сдюжу.

Барон ещё раз внимательно посмотрел на него, потом медленно кивнул.

– Хорошо, Савелий. Если решим идти лесами – поведёшь группу. Так что решаем, господа? По какому из шести вариантов будем работать?

Макс первым нарушил тишину. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и задумчиво посмотрел в потолок.

– По‑моему, выбор очевиден, отец, – произнёс он наконец. – Все предыдущие варианты мы разобрали, и у каждого нашлись свои фатальные минусы. А вот шестой вариант, с Савелием в качестве проводника, лишён большинства этих недостатков. Да, марш будет тяжёлым и длительным. Да, мы будем тащить на себе всё снаряжение. Но этот вариант более безопасен.

Барон кивнул, переводя взгляд на меня:

– А ты что скажешь, Николай?

Я пожал плечами.

– Согласен с Максимом Карловичем, герр Вебер. Лесами – самый надёжный вариант. Особенно теперь, когда у нас есть такой проводник. А тащить на себе груз – не привыкать – мы и не такое таскали.

Савелий просиял и одобрительно кивнул мне.

Барон перевёл взгляд на радиста:

– А ты что скажешь?

Фича, который всё это время сидел тихо, не вмешиваясь в обсуждение, поднял глаза на зондерфюрера.

– Я… я не знаю, герр Вебер. Как решите, так и будет. Мне лишь бы рацию донести целой.

Барон удовлетворённо кивнул.

– Значит, решено, – произнёс он, хлопнув ладонью по обложке чёрной тетради. – Идёте лесами.

Савелий обрадовано выдохнул, словно этого момента ждал с семнадцатого года:

– Спасибо за доверие! Я не подведу, ваше благородие! – произнёс он.

– Не сомневаюсь в тебе ни секунды. Но есть один момент, господа, который я хочу подчеркнуть особо! – Барон обвёл нас всех тяжёлым взглядом. – Никто не должен знать о вашей миссии! Повторяю – никто!

– Даже дядя Вилибальд? – уточнил Макс.

– Особенно Вилибальд, – отрезал барон. – Фон Лангерман – мой старый друг, и я ему доверяю как человеку. Но он – генерал‑майор вермахта, командир танковой дивизии. Он всецело подчиняется приказам командования. Если Вили узнает, куда и зачем вы идёте, он будет обязан доложить наверх. Это может для нас плохо кончится.

В кабинете повисла тишина. Я молча кивнул про себя – игра старого барона начинается. И в этой игре нет места даже его старым друзьям, не разделяющим его мечты о свободной России. Свободной и от немцев, и от красных.

– Не будет никакой помощи ни от Вилибальда, ни от кого бы то ни было. До линии фронта вы доберётесь самостоятельно. Пешком и по лесам.

– А документы кто сделает? – впервые проявил инициативу Фича. – Советские? Нашего специалиста больше нет.

– Это я беру на себя, – ответил барон. – У меня есть свои каналы в Абвере. И люди, которые работают на меня, а не на Берлин. Они уже подготовили вам безупречные советские документы, а также форму и всё, что потребуется. Думаю, что через пару дней всё прибудет. И помните: от этой миссии зависит будущее нашей будущей армии.