– До встречи, Егор Фомич!

Мы вышли из почтового отделения и встали у тротуара. Я курил, стараясь выглядеть расслабленно, Лёша тоже держался молодцом. Через десять минут из‑за угла неспешно вывернула неприметная серая «Эмка». Машина плавно притормозила у тротуара, как раз напротив нас с Фичей.

– Садитесь, товарищи, – коротко бросил водитель, тоже ничем не примечательный мужчина средних лет, одетый в гражданское.

Не тратя время на разговоры, мы залезли в салон. Я сел рядом с водителем, а Алексей на заднее сиденье. Машина сразу тронулась, водитель молча крутил баранку, сосредоточенно смотря по сторонам. Поколесив немного по улицам города, автомобиль заехал в тихий переулок и остановился у обычного двухэтажного деревянного дома.

– Вам на второй этаж, – произнёс водитель, указав на дверь в подъезд.

Мы поднялись по скрипучей деревянной лестнице и, увидев приоткрытую дверь, вошли в квартиру, где меня уже поджидал Егор Фомич, сидя за столом в гостиной. На этот раз он был одет в штатское – тёмный костюм, начищенные до блеска ботинки и шляпа, лежащая рядом на столе.

– Здравствуйте ещё раз, товарищ полковой комиссар! – произнёс я с порога.

Фича, зашедший следом, тоже поздоровался.

– Ну здравствуйте, ребятки! – произнёс особист, поднимаясь из‑за стола и пожимая нам руки. – Рад, что с вами всё в порядке. Присаживайтесь.

– Какими судьбами в Вязьме, Егор Фомич? – поинтересовался я, усаживаясь на предложенное комиссаром место.

– После твоего доклада про золото Колчака, информация дошла до самой Ставки Главковерха, – пояснил особист. – Судоплатова вызвали на самый верх, – Егор Фомич ткнул пальцем в потолок, – и поставил нашей операции высший приоритет. Ну, а меня назначили вашим непосредственным куратором. И вот я здесь. Теперь будем работать с вами в плотной связке.

– Отлично, Егор Фомич, – обрадованно произнёс я, – я об этом и не мечтал.

– Вас Вебер не хватится в ближайшее время? – тут же поинтересовался комиссар.

– Нет, – мотнул я головой, – у нас большие изменения…

– Докладывай, Коля, – коротко бросил Егор Фомич, доставая из кармана пачку папирос «Беломорканал» и предлагая нам с Фичей закурить.

Отказываться мы с Алексеем не стали – нервы всё‑таки не железные. Я взял папиросу из пачки, Фича тоже. Комиссар щёлкнул зажигалкой, и мы закурили. Затем я рассказал про всё, что случилось с нами в Вязьме: как мы нашли бывшего ротмистра Брагина, про примерное нахождение золота Колчака, спрятанное где‑то в тайге под Иркутском. Рассказал и про то, что первоначальный план изменился – мы с Вебером не вернёмся в Рославль – туда отправятся только Алексей в сопровождении Савелия. Мы же поедем в Сибирь в одном эшелоне с эвакуируемым вяземским льнозаводом. Конечный пункт эвакопоезда – Чита. Но мы с Брагиным и Вебером покинем его раньше – в районе станции Слюдянка.

Егор Фомич слушал молча, не перебивая, просто покачивая головой и прикуривая одну папиросу от другой.

– Это большая удача, что вы сумели вырваться для этой встречи, – произнёс Егор Фомич, когда я закончил доклад. – Я со своей группой буду вас подстраховывать на протяжении всего пути. И здесь тоже пригляжу, чтобы вам не чинили препятствий сотрудники из особых отделов и НКВД. Чуть позже я тебя познакомлю со всеми членами моей группы, чтобы ты знал их в лицо. Они постараются все время быть рядом… тихо и незаметно, Коля! – произнёс он, догадавшись, что я хотел сказать. – Спугнуть Брагина и Вебера будет очень большой ошибкой, за которую с меня жестко спросят. Так что проколов быть не должно!

Дальше мы обсудили дальнейшую судьбу Алексея – он возвращался назад в Рославль, и должен был оставаться там при старшем Вебере в роли наблюдателя до дальнейших распоряжений. Явки и пароли агентов советской разведки в Рославле ему были хорошо известны.

Егор Фомич не стал задерживать нас дольше необходимого – он прекрасно понимал, как важно время в такой ответственный момент. Вскоре мы вновь уселись в ту же «Эмку», что привезла нас сюда, и покатили по шоссе, ведущему на север из города.

Плотная городская застройка скоро закончилась и потянулся пригород. Пару раз нас тормозили на КПП, но документы Егора Фомича оказывали на патрули прямо магическое действие – нас без всякого досмотра пропускали дальше в обход любых очередей и заторов.

Вскоре мы подъехали к сплошной стене леса, подступившей к самой дороге. Еще через пару километров автомобиль свернул на узкую лесную колею и остановился у небольшой поляны.

– Дальше пешком, товарищи, – коротко бросил комиссар, ехавший с нами.

Мы с Фичей выбрались из салона вместе с Егором Фомичем.

– Ну, удачи, ребятки! – пожелал нам комиссар, пожимая руки. – Алексей, связь держишь через Зубова – он твой основной канал в Рославле. Постарайся обозначить себя по прибытии, но на рожон не лезь.

– Понял, товарищ полковой комиссар, – кивнул он. – Не подведу.

– Ну, а ты, Коля, как сделаешь все дела, возвращайся утром сюда же – мы тебя докинем до города. Не хватало еще проколоться на каком‑нибудь нашем же КПП. Вебер с Брагиным всё равно об этом не узнают. В общем, мы ждём тебя здесь…

Я достал карту и прикинул расстояние до условленного места. До стоянки Савелия оставалось ещё километров семь‑восемь пути, если идти по старой охотничьей тропе, которую показал Брагин. Путь неблизкий, но зато безопасный – никаких дорог.

– Пошли, Лёш, – сказал я Фиче, сворачивая карту. – Надо успеть до темноты.

Махнув на прощание контрразведчикам, мы двинулись по тропе, петляющей между вековыми соснами. Тропа имелась, но была едва заметной – узкая, заросшая мхом и временами пропадающая без следа. Видимо, как и предупреждал бывший ротмистр, ею давно уже никто не пользовался.

Но я старался не сбиваться с общего направления, время от времени сверяясь с компасом. И через какое‑то время тропа опять появлялась. Шли молча – было не до разговоров. Часа через три неспешного хода тропа начала делать плавный поворот на запад. Я достал компас, сверился с картой:

– Должны быть уже близко. По карте – ещё километра два‑три до условленного места.

Я помнил, что место встречи с Савелием находилось у ручья, в небольшой ложбине между двумя холмами. Старик должен был ждать нас там, замаскировавшись и не привлекая внимания. Ещё через полчаса тропа начала спускаться в ложбину.

Я услышал тихое журчание воды – ручей. Остановился и внимательно осмотрелся, узнавая оговоренное место. Но вокруг всё выглядело так, словно здесь никого не было уже много лет. Но я знал – Савелий где‑то рядом. Он умеет прятаться так, что его хрен найдёшь.

Я тихо свистнул – так, как мы с Савелием договаривались, уходя в Вязьму. А в ответ – тишина. Я нахмурился: неужели старика здесь нет? Неужели что‑то случилось? Или я банально заплутал, придя не туда?

Я собрался было свистнуть ещё раз, но тут из‑за старого поваленного дуба, метрах в двадцати от нас, бесшумно поднялась фигура, вооруженная карабином.

– Ну, здравствуй, Коля‑Николай, – тихо произнёс Савелий, выходя из укрытия. – И тебе Фича наше почтение. А почему вы одни, без Максима Карловича? Что‑то случилось? – тщательно скрывая волнение (но всё равно я услышал эти нотки в его голосе), спросил старик.

– План изменился, Савелий, – ответил я, подходя ближе. – Максим Карлович остался в Вязьме, с Брагиным. У нас теперь новая задача – и она требует его личного участия.

Старик нахмурился, его цепкие глаза внимательно смотрели на меня:

– Новая задача? Это как понимать?

– Пойдём к твоему убежищу, – предложил я. – Там и расскажу всё подробно.

Савелий кивнул и повёл нас вдоль ручья – вниз по течению, между густых кустов ольхи. Вскоре мы оказались в небольшой ложбине, укрытой от ветров высокими елями. Нашлось здесь и аккуратное кострище, обложенное камнями, внутри которого тлели угли. Рядом, под природным навесом из густых еловых лап, было обустроено лежбище. Всё по‑походному, аккуратно и основательно – было видно, что старик обустроился капитально, не на один день.