Брагин сел у печи, открыл заслонку и закурил. Он сидел, прикрыв глаза и прислушиваясь к треску дров в печи, к храпу солдат, к завыванию ветра за стенами избы. Докурив, он бросил окурок в топку, закрыл заслонку и тоже улегся спать. Нужно было отдохнуть, работы предстояло еще много.

Утро пришло серое, морозное, с низким солнцем, которое, едва приподнявшись над вершинами елей, разукрасило снег косыми полосами теней. За ночь Демьянов с Тихоном, сменяя друг друга, исправно подбрасывали в печь дрова, и в избе было тепло – даже жарко.

Воздух в зимовье стоял сухой, тёплый, пахнущий дымом и хвоей. Стены вокруг двери обросли инеем – морозец с утра стоял основательный. Брагин проснулся, но вставать ему не хотелось. Он лежал на нарах, укрытый своей шинелью, смотрел в низкий, закопчённый потолок и думал.

Самое главное было впереди – спрятать золото. Два десятка ящиков. Это вам не банальный горшочек с червонцами, который можно просто закопать под кустом. Он перебирал в уме возможные варианты, но все еще не мог определиться. Самым простым было бы закопать ящики с драгоценным грузом в землю. Но это летом…

А земля в январе – это и не земля вовсе – это натуральный камень, промёрзший на пару аршин[1] вглубь, а то и больше. Кайлом долбить не вариант – это надо землю жечь, чтобы оттаяло. Ждать долго, да и муторно. И потом следы останутся. Гора вынутой земли, которую тоже придется оттаскивать и маскировать. А весной в яме земля просядет, и тогда даже слепой заметит – чего‑то тут копали. Нет, этот вариант отпадает сразу.

Тогда где? Не в избе же прятать и не в сарае… Нужно место, которое не бросается в глаза и где не потребуется долбить мерзлую землю. А такое место нужно искать – неприметные расщелины, гроты, пещеры – природные, одним словом.

– Демьянов, – тихо позвал ротмистр.

Ефрейтор обернулся, бросив полено в топку:

– Проснулись, ваше благородие? Поднимать бойцов?

– Не спеши – пусть ещё поспят. Мне тебя с Тихоном хватит за глаза.

– Понял, ваше благородие, – понятливо отозвался ефрейтор.

Через десять минут Демьянов и Тихон уже стояли на морозе, поджидая Брагина.

– Пройдемся вдоль скалы, – коротко бросил ротмистр, выйдя из зимовья. – Смотрим внимательно, ищем расщелины, пещеры. Не пропускаем ничего. Понятно?

– Понял, ваше благородие, – синхронно ответили подчинённые.

Шли медленно, методично прочёсывая взглядом скалы метр за метром.

За прошедшие два часа они не нашли ничего достойного внимания. Замерзли, как цуцики, и уже решили вернуться, обогреться и перекусить, как Тихон вдруг остановился.

– Ваше благородие, смотрите.

Брагин посмотрел туда, куда показывал Тихон, но ничего не увидел. Пригляделся внимательнее, но опять ничего. И только с третьей попытки, когда солдат объяснил куда именно надо смотреть, ротмистр наконец понял, где расположен вход, который практически не видим со стороны. Как Тихон умудрился его рассмотреть, оставалось загадкой.

Вход был скрыт за нависающим каменным козырьком – широкой плитой, выступавшей над расщелиной. А перед и без того незаметным входом росли заснеженные сейчас кусты. Летом на них будет достаточно листвы, чтобы полностью закрыть вход от чужих глаз.

Протекающий перед кустами ручей, замерзший зимой, летом будет еще одной естественной преградой. Снизу, от ручья, виднелся только серый камень обнажившейся скалы, да наледь, висевшая на нем сосульками. А сама расщелина уходила куда‑то вглубь камня, скрытая тенью.

Тихон первым дополз до входа и протиснулся внутрь. Брагин последовал за ним, попутно оценив размер дыры – ящики должны были пройти. За узким входом пространство резко расширилось. Они стояли в невысоком, но широком коридоре – метра три в ширину, метра два с половиной в высоту. Пол – каменный, почти ровный, и сухой.

Коридор уходил вглубь скалы – сначала прямо, метров на десять, потом делал поворот влево, потом ещё один, уже вправо. Демьянов достал из кармана огарок свечи, чиркнул спичкой – свеча загорелась, освещая каменные стены. Тени плясали, и коридор казался бесконечным.

Они шли медленно, изучая дорогу – коридор то сужался, то расширялся, но ящики можно было протащить везде. Через двадцать шагов они вышли в небольшой «зал». Он был метров пять в поперечнике, с низким потолком. За ним ещё один, побольше. А за очередным поворотом – и третий зал, самый большой. Метров восемь в длину, шесть в ширину, и потолок высокий – можно было стоять в полный рост, не пригибаясь. На неровной поверхности пола хаотичные нагромождения камней. Здесь можно было спрятать что угодно.

– Подходящее место, – произнёс Брагин. – Возвращаемся!

Когда они вышли из пещеры, солнце уже подбиралось к зениту.

– Вход тоже надо будет завалить, – произнёс Брагин, обернувшись к пролому.

– Завалим, ваше благородие, – кивнул Тихон. – Не сумлевайтесь – дело‑то нехитрое.

Они вернулись к зимовью, где их уже поджидали поднявшиеся солдаты и приготовленный обед. После приема пищи – все той же перловки с кусочками разваренной солонины и горячим чаем – Брагин построил отряд у зимовья.

– Так, ребятки, слушай команду, – произнёс он, – место подходящее для груза найдено – пещера в полуверсте отсюда. Нужно ящики туда перетащить и замаскировать, как следует. Понятно?

– Так точно, ваше благородие, – хором отозвались солдаты.

Лошадей вывели из сарая и впрягли в розвальни, которые предусмотрительно не разгружали. Дальше Демьянов повел сани по протоптанной дороге, держа лошадь в поводу. На трети пути он свернул к ручью. Лошади шли неохотно, фыркали, но по ровному льду тянули груз с легкостью – сани скользили сами.

Отряд остановился почти у входа в пещеру. Ротмистр еще раз осмотрел местность – если бы не протоптанная ими тропинка, распознать вход было трудно даже с десятка шагов. Лошадей распрягли и отвели в сторону, привязав к деревьям.

А дальше началась самая тяжёлая часть: ящики, окованные железом и набитые драгметаллом под завязку, были просто неподъемными. Солдатики стаскивали их с саней на землю, а затем волокли к пещере.

– Ну и «снарядики», – пыхтел Демьянов, проталкивая очередной ящик вглубь пещеры. – Смотри, братва, чтобы пупки не развязались!

Солдатики, посмеявшись над неказистой шуткой ефрейтора, продолжили свою работу. А работа шла медленно: в тесном каменном коридоре с тяжёлым грузом, было сложно развернуться – ящики при переноске долбились в стены и застревали на поворотах. Однако к вечеру весь груз был перенесён в дальнюю пещеру и основательно засыпан камнями.

Солдаты, кряхтя и ругаясь вполголоса, один за другим выбирались из пещеры на свежий воздух. Лица у всех были покрыты каменной пылью, руки – в ссадинах и царапинах. Семён, самый молодой в отряде, прислонился к скале и жадно глотал морозный воздух – в душной и темной пещере ему нехорошо.

– Ну и работёнка, – пропыхтел Тихон, вытирая рукавом гимнастёрки потное лицо. – Перекурить надо, братцы…

– Позже, – коротко бросил Брагин. – За вход берёмся, пока не стемнело окончательно.

Камней на небольшое с виду отверстие ушло неимоверно много. Вход в пещеру завалили доверху. Брагин лично контролировал их укладку, чтобы со стороны выглядело натурально и естественно, как будто обвалилось само. Когда вход был завален, Брагин прошелся мимо входа несколько раз. Если не знать о существовании пещеры, найти её становилось непросто.

– Уходим, – коротко бросил ротмистр, обернувшись к солдатам. – И следы за собой замести.

Солдаты взялись за еловые ветки, которые нарубили, отойдя на значительное расстояние от пещеры. Они шли назад, к зимовью, тщательно заметая за собой следы, разбрасывая снег и подсыпая его на укатанные полозьями места.

Мороз к вечеру усилился, в носу захрустели кристаллики льда, а ресницы слипались от инея.

Темнеющее небо неожиданно закрыло тучей, из которой посыпало редкими, но крупными хлопьями. Потом снег пошел чаще и сразу же начал засыпать все следы, выравнивая потревоженный людьми снежный покров.