— Ну? Доволен?

Он чуть улыбнулся и кивнул он в сторону ухоженного газона.

— Идём.

— Босиком? По траве? Ты для этого меня позвал? Серьёзно? — спросила Аля, невольно опуская взгляд на свои ступни.

— Абсолютно, — он сделал шаг вперёд, спускаясь по ступенькам, и ступил на мягкую, ещё тёплую от дневного солнца траву. Обернулся. — Давай. Не бойся. Здесь нет битого стекла и гвоздей. Только земля и трава.

Она помедлила. Внутри боролись два чувства: недоверие и странное, почти детское любопытство. Когда она в последний раз ходила босиком по траве? В детстве, наверное. До всего этого кошмара.

Осторожно ступила вперёд. Трава оказалась мягкой, чуть влажной от вечерней росы. Но тёплой. Ощущение было непривычным... щекочущим и слишком живым. Она сделала ещё шаг, потом ещё.

— Ну и что дальше? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — В чём смысл этого… ритуала?

Ивар шёл рядом, не спеша, и глядя вперёд.

— Никакого ритуала, — отозвался он. — Просто… напомни себе, что ты жива. Что чувствуешь.

Алина резко остановилась, повернулась к нему.

— Жива? Чувствую? — её голос дрогнул, но она не дала эмоциям вырваться. — У меня всё это было до того, как ты появился в моей жизни. С лихвой.

Он тоже остановился, посмотрел на неё прямо, без утайки.

— Всё, что я чувствую сейчас... — лишь тень того, что могла бы чувствовать, не будь тебя. — Упрямый и враждебный взгляд, впился Шведу в лицо.

— Я говорю — попробуй. Хоть на пять минут. — Он словно не слышал её.

Алина вздохнула и, отвернувшись, сжала пальцы ног, ощущая каждую травинку, каждый мелкий камешек, каждый неровный участок земли. Внутри что‑то дрогнуло.

— Что с Ником, Ивар? — спросила на выдохе.

Ивар усмехнулся.

— Так сильно переживаешь за своего дружка?

Алина промолчала.

— Вы ведь не трахались?

Вопрос, показавшийся ей пощёчиной.

Алина на миг застыла. Сжала губы, уговаривая саму себя не вскипать. Выдохнула медленно. Оглянулась.

— Это то, что тебя беспокоит? Серьёзно?

— Отвечай, Навроцкая. — Его голос понизился.

— Тебя это не касается. — Процедила Аля, отворачиваясь.

Пошла дальше. Медленно.

Он её не останавливал.

Ветер шевелил волосы, а где‑то вдалеке кричали чайки. Алина шла босиком, ощущая каждый шаг.

А Ивар шёл рядом. Так же неторопливо, подстраиваясь под её шаг... спрятав руки в карманах брюк от греха подальше. Но пальцы зудели от желания прикоснуться к ней. Притянуть желанное тело, стиснуть, влиться в губы, разложить её прямо здесь, мать вашу!

И почему он сдерживается до сих пор?!

С какой стати даёт ей время?!

Уже давно пора сбить с неё спесь...

Но вслух он ничего не сказал. Просто шёл рядом — босой, с закатанными штанами, в вечернем свете фонарей, который золотил листья деревьев и делал их тени длиннее.

Алина стояла на траве, впитывая прохладу и свежесть вечера. Трава чуть пружинила под ногами, воздух пах волшебно... тело само хотело расслабиться, раствориться в этом мгновении. Но рядом с Иваром это было невозможно. Каждый нерв был натянут, как струна.

Он остановился в паре шагов и вытащил руки из карманов.

— Ужинала? — спросил небрежно, будто они встретились случайно в парке, а не в его бункере, окружённом охраной.

Алина сглотнула и посмотрела прямо перед собой: на линию деревьев, за которыми давно спряталось солнце.

— А мне можно? — спросила она. — Или меня загонят обратно в комнату?

Ивар коротко, без веселья улыбнулся.

— Ты можешь свободно передвигаться по дому, — произнёс он размеренно. — И даже выходить во двор. Но не забывай,что за тобой всегда следят. Если будешь совать нос куда не следует… — он сделал паузу, — это не закончится для тебя ничем хорошим.

Она кивнула, не поворачиваясь. Внутри всё сжалось от смеси страха и злости.

Свободно передвигаться? Как зверёк в вольере с прозрачными стенками...

Ивар подошёл вплотную, косаясь плечом её плеча. Алина не сдвинулась с места. Только пальцы на руках непроизвольно сжались.

— Пока ты будешь паинькой, — добавил он тише, — у тебя будут вполне сносные условия для жизни, Алина.

Девушка сжала зубы.

Паинькой. Как будто я ребёнок, которого нужно уговаривать вести себя хорошо.

Швед посмотрел на неё... долго, пристально. И у Алины всё свернулось внутри. Она физически ощущала его взгляд: кожу жгло, её бросало то в жар, то в холод, дыхание сбивалось. Но она заставила себя не дрогнуть.

— Так что насчёт ужина? — повторил он.

Алина набрала воздуха.

— Поужинала бы, — сказала она. — Но в одиночестве.

Ивар громко рассмеялся... резко, неожиданно.

— Не в этот раз, дорогуша. — ответил он. — Пока я здесь, мы будем есть вместе.

Она в ответ горько и вызывающе усмехнулась.

— Я и не сомневалась.

Глаза Шведа на мгновение сузились, но он тут же расслабил лицо.

— Идём. Пока не остыло.

Не дожидаясь ответа, Ивар обхватил горячими пальцами её локоть и слегка потянул за собой. Хватка была твёрдой, но не грубой... ровно настолько, чтобы Алина поняла, что сопротивляться бесполезно.

Она пошла следом, стараясь не показывать, как её трясёт.

Оглядываясь по сторонам, наблюдая. Запоминая.

Где камеры? Сколько охраны? Куда ведут дорожки?

Собак нет.

Выдохнула.

Двор проплывал мимо: кусты, беседка скамейка. Всё такое мирное, такое красивое... и такое лживое. Как и он сам.

Они зашли в дом, и Алина разочарованно вздохнула...воздух здесь казался тяжёлым, пропитанным чужой волей, которую она ощущала каждой клеточкой тела. Ивар кивнул:

— Туда.

Алина нехотя поплелась в кухню. Аппетита и правда не было. Желудок будто сжался в тугой узел. Но, увидев накрытый стол, она невольно сглотнула голодную слюну. Ароматный пар поднимался от тарелок с мясом, рядом стояло блюдо с запечёными овощами, свежий хлеб, и салат с зеленью.

Она оглянулась, наблюдая за Иваром, который заходил следом, стряхивая с рукава невидимую пыль.

— Кто готовил? — спросила она. — Здесь есть кухарка?

Швед отодвинул стул, и жестом пригласил её сесть. Его движения были плавными и уверенными, будто он разыгрывал заранее отрепетированную сцену.

— У меня есть повар, — ответил Ивар, усаживаясь напротив.

— Повар? — переспросила Алина, брови сами собой поползли вверх. — Серьёзно?

— Серьёзно, — он кивнул. — Приятного аппетита.

Она ничего не ответила. Взяла приборы и оглядела стол. Всё было выстроено с какой‑то холодной симметрией, будто для фотосессии. И всё же запах мяса оказался сильнее гордости. Алина принялась за еду, нарезая стейк на аккуратные кусочки.

Ивар налил себе виски. Янтарная жидкость плеснулась в стакан и заиграла бликами в свете ламп. Перехватил её взгляд.

— Хочешь? — спросил он.

Алина не раздумывая кивнула:

— Хочу.

Он усмехнулся, и достал ещё один стакан. Плеснул и ей не жалея. Алина отпила и даже не поморщилась. Горло обожгло, но тепло разлилось по телу почти мгновенно. Она ела быстро и жадно, но старалась сохранить лицо. Ела, чтобы наесться, чтобы набраться сил.

Ивар тоже ел. Но неторопливо, размеренно... будто наслаждался каждым глотком виски и каждым куском мяса. Потом вдруг спросил:

— Как прошёл твой день?

Алина выгнула бровь:

— Издеваешься?

— Ничуть.

— Я спала, — отрезала она. — Весь день.

Он покивал задумчиво, и покрутил стакан в пальцах.

— Значит, выспалась, — констатировал. — И что же ты будешь делать ночью?

Алина пожала плечами.

Пауза. Ивар сделал глоток, посмотрел на неё с любопытством.

— Телефон, айпад или, на худой конец, ноутбук мне, я так понимаю, не положены? — бросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он отрицательно мотнул головой:

— Нет.

— Телевизор? — попробовала она.

— Я подумаю, — отозвался он, чуть помедлив.