— Интересный слог, Перч, — негромко произнес он, кивнув на письмо. — Но по делу ничего не сказала. Ни координат промежуточных баз, ни запаса сухпайков, ни схемы ротации караулов. Ты как собралась внешние границы охранять? На одном упрямстве?

Перчинка растерянно моргнула, её антенны нервно задрожали. Она сделала несмелый шаг навстречу. Ее верхние руки непроизвольно прижались к груди.

— Игорь… Ты как… Зачем? Отец открыл тебе портал?

— Твой отец считает, что даже у самого безумного бога в тылу должна быть надежная пехота, — Волков сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Металлический экзоскелет тихо заскрежетал, но его движения были мягкими. — Рапорт мой подписал лично Князь Горовой. Так что я официально уволен в запас.

— В запас? — Перчинка шмыгнула носом, отчаянно пытаясь вернуть на лицо привычную маску холодного равнодушия, но голос предательски дрогнул. — И куда ты теперь? На пенсию? В Синегорье дачу строить?

— Перевелся в ваше Безумное ведомство, — тихо ответил Игорь. Он подошел вплотную. — Оно же «Лопаты на заборе мультивселенной». Стеречь границы и бить по пальцам каждого, кто полезет без спроса. Чисто военная задача, Перч. А у тебя даже устава нет.

Перчинка смотрела на него снизу вверх. Ее тонкие, чувствительные антенны робко потянулись вперед и мягко, едва заметно коснулись его щеки, почувствовав тепло его кожи.

Игорь не шелохнулся. Его рука в перчатке поднялась. И он коснулся ее лица с такой невероятной, бережной нежностью, на какую только был способен влюбленный мужчина. Он аккуратно заправил выбившуюся темную прядь ей за ушко.

— Ты сумасшедшая, Перч, — негромко произнес он, и в его глазах отразились изумрудные искры ее крыльев. — Но я тебя одну в этой темноте не оставлю.

Перчинка издала тихий, прерывистый всхлип. Маска циничного гения окончательно осыпалась. Она сделала последний шаг и уткнулась лбом в его грудь, обнимая его всеми четырьмя руками. Две нижние руки крепко обхватили его за пояс, а верхние нервно сжимали края его бронированного наплечника.

Игорь прижал её к себе. Контраст между его тяжелым, холодным экзоскелетом и ее хрупким, теплым телом казался сейчас самым правильным и надежным союзом во всей вселенной.

— Будет тяжело, Игорь, — прошептала она, не поднимая головы от его груди. — Там, за чертой… там нет Безумовых. Нет Кристины Валерьевны с ее пирогами. Спать придется на жестком камне.

— Я солдат, Перч, — тихо рассмеялся Волков, и вибрация в его груди отозвалась теплом в ее теле. — Во время Синегорской обороны было жестче. И вообще, кто-то же должен следить, чтобы ты вовремя ела свои сушки, чистила крылья и не переписывала законы термодинамики по ночам.

Перчинка слабо улыбнулась, крепче сжав пальцы на его плече.

— Ладно, — проворчала она, отстраняясь на полшага, но продолжая держать его за руку. — Показывай свой рапорт, служивый. Будем вносить правки в твои тактические схемы. И экзоскелет надо перенастроить, а то у тебя опять конденсаторы искрят.

— Есть, товарищ главнокомандующий, — невозмутимо козырнул Волков свободной рукой.

Прямо перед ними пространство с мягким шелестом разошлось в стороны. Из портала пахнуло прохладой чужого, еще неизученного мира, над которым сияли незнакомые созвездия.

Держась за руки, они вместе шагнули в открывшийся зев. Портал за их спинами бесшумно схлопнулся, оставив заброшенную базу в Диких Землях наедине с шелестом ветра.

Перчинка и Игорь ушли навстречу их новому, общему приключению.

Пробуждение Ивана Безумова

Иван Безумов медленно, с трудом продираясь сквозь вязкий туман многомесячной комы, открыл глаза. По сетчатке ударил ослепительный, режущий свет, в нос ворвался сладкий запах, подозрительно напоминающий сгущенное молоко.

«Где я? — вяло зашевелились мысли в его тяжелой голове. — Кажется, я был ранен… Особняк цел? Настя, Кристина Валерьевна…»

Он попытался сфокусировать взгляд на потолке, но вместо привычной штукатурки увидел странные металлические конструкции с мерцающими трубками. А затем прямо над ним склонились два лица.

Они были милыми, симпатичными, а в глазах плескалась забота. Но у Ивана мгновенно закружилась голова. Он судорожно зажмурился, потряс головой и снова открыл глаза. Картинка не изменилась.

— Черт… У меня двоится? — хрипло просипел Иван, пытаясь нащупать рукой край кровати. — Нет, кажется, четверится… Это что, осложнение после комы? Поражение зрительного нерва?

Над ним стояли две незнакомые девушки в медицинских чепчиках, и у каждой — Иван готов был поклясться своей дворянской честью! — было по четыре руки.

Одна из них (на бейджике значилось «Шприц») совершенно буднично использовала все свои конечности одновременно: двумя руками она поправляла ему подушку, третьей измеряла пульс на запястье, а четвертой аккуратно вытирала пот со лба влажной салфеткой.

А еще у обеих девушек из-под волос на макушке торчали какие-то странные тонкие штуковины. Иван было решил, что этот какое-то медицинское оборудование, но, приглядевшись, понял, что ни хрена!

Это были усики-антенны. Прямо как у муравьев! И они шевелились!

— Дедушка Ваня проснулся! — радостно запищала вторая девица (с бейджиком «Бинтик»), пока две ее руки настраивали капельницу, а две другие восторженно хлопали в ладоши. — Какое счастье! Медовая сыворотка маменьки наконец сработала!

— Какой еще… дедушка? — прохрипел Иван, холодея от ужаса. — И почему у вас… почему рук так много?

Он скосил глаза на свою руку, в которую была воткнута игла капельницы. Из подвешенного рядом пластикового резервуара в его вену медленно струилась густая янтарная жидкость. Но страшнее всего было то, что его собственная кожа — бледная кожа человека, пролежавшего в коме несколько месяцев, — теперь мягко, призрачно светилась в полумраке палаты теплым золотым светом.

— ПОЧЕМУ Я СВЕЧУСЬ⁈ — в панике закричал Иван, пытаясь выдернуть иглу. — Меня что, облучили⁈ Кто вы такие⁈

— Не дергайтесь, дедушка Ваня, а то капельница выпадет! — ласково заворковала Шприц, без малейших усилий зафиксировав его плечи двумя руками, пока третья нежно гладила его по голове. — Это просто побочный эффект насыщения ауры янтарным нектаром! Очень полезно для регенерации клеток! Свечение пройдет через пару дней, честное слово!

В этот момент дверь палаты с грохотом распахнулась.

Иван инстинктивно вжался в подушки, ожидая увидеть вражеский спецназ Кривотолковых или монстров Бездны. Но в комнату с диким, заливистым рычанием влетели двое детей.

Они выглядели как крепкие двух-трехлетние карапузы. Но у девочки были белоснежные волосы, острые волчьи ушки и пушистый белый хвост. У мальчика — темно-каштановые вихры, такие же ушки и длинный черный хвост с белым кончиком.

Вместе они с яростным упорством перетягивали двухсоткилограммовый, покрытый слюнями кусок шипастой черной клешни какого-то крабоподобного демона.

— У-р-р-р! — яростно рычал темноволосый мальчик, упираясь пятками в ковер.

— Ар-р-р-р! — не менее воинственно отвечала белоснежная девочка, дергая добычу на себя.

— А-а-а-а! Дикие звери! Мутанты! — закричал Иван, судорожно натягивая одеяло до самого носа. — Откуда здесь волки⁈

В пылу борьбы белая девочка споткнулась. От резкого рывка мальчик выпустил добычу из клыков. Мокрая, тяжелая клешня краба Бездны, описав в воздухе дугу, с влажным шлепком приземлилась прямо на колени Ивану Безумову.

Мальчик, не долго думая, с победным рыком прыгнул сверху прямо на кровать «дедушки», намереваясь забрать игрушку, и грозно оскалил на него свои мелкие, но подозрительно острые зубки.

— Уберите от меня этого хищника! — взмолился несчастный отец семейства.

— Ой, Ярик, Диана, прекратите немедленно! — Бинтик попыталась поймать детей за хвосты, но те ловко увернулись.

В комнату, весело припрыгивая и держа в руках планшет, влетела Эмми. На ней были надеты укороченные джинсы, а ее рыжие волосы всё еще слегка дымились на кончиках.