«Неужели это конец?» — билась в угасающем сознании паническая мысль.

Смертные после гибели попадали сюда, в их с Аймосом владения. Но куда уходят мертвые боги? Никто из пантеона не знал этого наверняка. Ходили жуткие, древние слухи, что божественные души проваливаются на самое дно Бездны, в первозданный Хаос. Чтобы там, в мучительной агонии, переродиться во что-то совершенно иное, чуждое и бесконечно голодное.

Умирать не хотелось. Только не так…

Сквозь мутную пелену угасающего зрения она увидела, как в пробитый оконный проем с ревом влетел шальной огненный снаряд — огромный шар ревущего пламени, явно запущенный кем-то с улицы.

Снаряд врезался в потолок прямо над ней. Взрыв был такой силы, что ледяные оковы вокруг Эгилии мгновенно покрылись трещинами, а затем начали стремительно таять под волной невыносимого жара. Черный шип в ее груди зашипел, теряя форму, и превратился в грязную воду.

Оковы рухнули. Эгилия мешком осела на залитый водой и кровью пол.

Сил не осталось. Она не могла даже поднять руку. Но, повернув голову, она увидела его.

Аймос лежал в нескольких метрах от нее, у подножия расколотого трона. Багровое свечение его доспехов почти угасло.

Из страшной раны в груди, оставленной Айсштиль, больше не текла кровь. Там тлели лишь жалкие, остывающие угли его божественной сущности. Но он каким-то чудом был еще жив. Его пальцы слабо скребли каменный пол.

Слезы, горячие и соленые, смешались с талой водой на лице Эгилии. Цепляясь за скользкие камни обмороженными, дрожащими пальцами, она поползла к нему. Каждый сантиметр давался ценой невероятной боли.

— Аймос… — прохрипела она, добравшись до мужа. Она дрожащими руками приподняла его тяжелую голову, укладывая себе на колени.

Владыка Мертвых с трудом приоткрыл глаза. В пустых глазницах едва теплилась крошечная красная искра. Его губы тронула слабая, измученная улыбка.

— Моя королева… — его голос был тише шелеста падающего пепла. — Ты… жива. Хорошо.

— Мы оба живы, — задыхаясь от слез, зашептала она, гладя его по холодному, остывающему лицу. — Я сейчас… я найду силы. Мы исцелимся…

— Нет, — Аймос слабо покачал головой, и этот жест дался ему с огромным трудом. — Со мной… покончено. Мое пламя остыло, Эгилия. Осколок пробил само ядро моей души…

— Не говори так! Я не… — она закашлялась, по подбородку потекла кровь.

— Слушай меня, — он с трудом поднял тяжелую руку и накрыл ее ладонь. Пальцы Владыки Мертвых уже начали постепенно рассыпаться серым прахом. — Мир Мертвых не может… остаться без хозяина. Бездна сожрет его… если трон будет пуст. Ты должна жить.

— Я не смогу… без тебя… — Эгилия прижалась лбом к его лбу. Ее слезы падали на лицо мужа.

— Сможешь. Ты всегда была сильной… моя вода, точащая камень… — Аймос закашлялся, и изо рта вырвалось облачко серой пыли. — Забери мою силу. Всю. До последней капли. Соедини ее со своей. Стань полноправной… единоличной Владычицей.

Эгилия в ужасе отшатнулась.

— Нет! Забрать твою суть… это значит убить тебя своими руками! Я не сделаю этого!

— Сделай, — голос Аймоса вдруг на мгновение обрел крупицу прежней, властной стали. — Это мой последний приказ, Королева. Если я просто истлею, моя сила рассеется в пустоте. Возьми её. Спаси наш мир и отомсти за нас.

Она смотрела в его угасающие глаза и понимала: он прав. Его время вышло.

Эгилия зажмурилась, издала надрывный, болезненный всхлип и медленно склонилась к его лицу.

Их губы соприкоснулись в последнем, прощальном поцелуе.

Это был поцелуй, в котором не было страсти, только безграничная скорбь, любовь и прощание. Эгилия сделала глубокий вдох, втягивая в себя саму суть своего мужа.

Багровая искра в глазницах Аймоса вспыхнула в последний раз, передавая ей всю тяжесть и мощь Владыки Мертвых… и навсегда погасла.

Эгилия отстранилась. Аймос нежно улыбнулся ей… и его тело рассыпалось в ее руках невесомым серым прахом, который тут же смело сквозняком.

Эгилия осталась стоять на коленях, сжимая в руках лишь горстку золы.

А затем ее тело выгнуло дугой.

Две несовместимые стихии — мягкая магия подземных источников и первобытный, раскаленный жар магмы — столкнулись внутри нее, сплавляясь воедино. Боль была невыносимой, но она исцеляла. Рана в груди затянулась с громким шипением, обморожения сошли с кожи.

Фарфорово-бледное лицо Эгилии вдруг покрылось сетью тонких, пульсирующих трещин. Они светились густым, багровым светом раскаленной лавы, вечным напоминанием о силе любимого, которая теперь текла в ее венах.

Она медленно, плавно поднялась на ноги.

В тот же миг весь Мир Мертвых содрогнулся. Это не было землетрясением от ударов битвы. Это была реакция самого измерения. Серое небо закрутилось гигантской воронкой. Миллиарды душ, призрачные стражи, сама земля и камни замка… всё это склонилось перед новой, абсолютной и единоличной Владычицей Подземного Мира.

Эгилия подняла голову. Ее глаза, прежде глубокие и серебристые, теперь пылали яростным, неистовым огнем магмы. Вокруг нее одновременно клубился пар от кипящей воды и пахло раскаленным камнем.

Она посмотрела в пролом, туда, где на поле боя бушевала ледяная буря.

— Айсштиль… — прошептала Эгилия. Ее голос больше не журчал ручьем, он рокотал, как просыпающийся вулкан. — Я убью тебя.

Никталия с кряхтением выкарабкалась из-под кучи щебня, которая еще недавно была чьей-то готической гостиной.

Она похлопала себя по бедрам, сдула серую пыль с искусственного меха своей шубки и поправила съехавшие набекрень очки с треснувшим стеклом.

Пятая точка… пульсировала от боли. Приземление вышло категорически не по ГОСТу. Громовержец прописал ей такой пинок, что дальности позавидовал бы любой футболист.

— Десять из десяти за дальность, ноль за мягкость посадки! — проворчала она, потирая ушибленное место. — Старый хам! Мог бы хоть предупредить, я бы сгруппировалась!

Впрочем, унывать было не в правилах Богини Ночных Желаний. Жизнь продолжалась, вечеринка была в самом разгаре, а значит, пора возвращаться в движ!

Она выглянула из пролома в стене. Внизу творилась полная, абсолютная и не поддающаяся классификации дичь. Мир Мертвых заволокло густым, удушливым смогом. Вспышки заклинаний разрезали туман, как стробоскопы на рейве. Земля ходила ходуном, где-то вдалеке ухало, взрывалось, визжало и чавкало.

— Эй! Наши есть⁈ — крикнула Никталия в туман.

Ответом ей послужила пролетевшая мимо оторванная клешня какого-то демона.

— Понятно. Навигация по звездам, — вздохнула богиня и грациозно спрыгнула вниз.

Она петляла по полю боя, уворачиваясь от кислотных плевков и шальных огненных шаров. Найти в этом хаосе Эстро или хотя бы кого-то знакомого казалось задачей невыполнимой.

И тут она почувствовала Его.

Зов. Тонкую, вибрирующую нить на самой границе восприятия. Этот оттенок тьмы она не спутала бы ни с чем.

Никталия резко свернула за остов перевернутой золотой колесницы и замерла.

На грязной брусчатке, едва заметно пульсируя, лежал комочек мрака. Он выглядел как жалкая, истощенная летучая мышь-анорексичка, у которой отняли не только кровь, но и смысл жизни. А прямо над этим комочком уже заносила свою огромную, когтистую лапу какая-то очередная тварь.

— А ну, брысь от моего бывшего начальства! — рявкнула Никталия.

Она рванула вперед, подкатом проскользнула под опускающейся лапой монстра, сгребла теневую мышь в охапку. Выкатилась с другой стороны ровно за секунду до того, как лапа опустилась на землю.

Богиня юркнула за укрытие и разжала ладони.

— Ноктус? — она с подозрением потыкала пальцем в дрожащую тень. — Босс, это ты? Выглядишь так, словно тебя прожевали, выплюнули, а потом еще раз прожевали для верности.

Тень слабо пискнула и попыталась принять гордую позу, но вместо этого просто растеклась по ее ладони.