Змея издала пронзительный вой и рухнула на землю, извиваясь от боли. Волков, поддерживая пошатывающуюся Искорку, быстро отошёл от агонизирующего чудовища.

— Перчинка! — воскликнула Искорка, увидев неподвижную сестру.

Они оба бросились к ней. Волков опустился на колени рядом с парализованной мирмецией и быстро оценил её состояние.

— Парализующий эффект, — констатировал он, проверяя её пульс, — Но жизненные показатели стабильны. Сможешь говорить?

— Да, — слабо отозвалась Перчинка, — Только… не двигаться.

Искорка тем временем нашла Бусинку, которая уже приходила в себя неподалёку. Две младшие мирмеции бросились друг к другу в объятия, радостно щёлкая антеннами.

— Бусинка! Ты такая храбрая! — восторженно воскликнула Искорка, — Ты не отпустила её хвост ни на секунду! Я чувствовала, как вы снаружи сражаетесь с сестренкой Перчинкой!

Она пошевелила антеннами, такими же чувствительными, как у Бусинки.

— А ты как выбралась? — спросила Бусинка, всё ещё не веря, что сестра жива.

— Этот человек, — Искорка кивнула на Волкова, щёлкая возбуждённо антеннами, — Он был внутри вместе со мной. Представляешь, его тоже проглотили, только раньше! Я думала, что умру там, но он нашёл уязвимое место изнутри — какой-то странный кристалл… Мы вместе разбили его, а потом он создал духовное лезвие и прорезал нам выход!

Волков тем временем осторожно приподнял Перчинку на руки. К её неудовольствию, тело все еще отказывалось повиноваться.

— Нужно доставить тебя в безопасное место, — сказал офицер, глядя ей прямо в глаза, — В особняк. Там смогут нейтрализовать паралич.

— Я могу… идти сама, — возразила Перчинка, чувствуя странное смущение. Ей не нравилось ощущать себя беспомощной, особенно в руках человека.

— Нет, не можешь, — спокойно ответил Волков, — Подобный паралич может длиться часами. Поверь, я знаю о чём говорю.

Перчинка хотела возразить снова, но вдруг поняла, что на самом деле не особенно против. Ощущение сильных рук, поддерживающих её, было… странно приятным. Она никогда раньше не позволяла себе такой уязвимости, всегда была сама по себе, сама себе защита и опора.

— Ладно, — неохотно согласилась она, — Но только до особняка.

— Разумеется, — кивнул Волков с лёгкой улыбкой.

Искорка и Бусинка, всё ещё обнимаясь, шли рядом. Они вовсю делились чувствами и переживаниями, перебивая одна другую и эмоционально размахивая антеннами.

Перчинка же молчала. Она чувствовала, как сердце бьётся быстрее обычного… а ее лицу почему-то жарко, особенно щекам… видимо, на последствия битвы.

Она украдкой разглядывала профиль Волкова — сильную челюсть, прямой нос, внимательные серьезные глаза, которые сейчас были сосредоточены на дороге. Майор шёл ровным, уверенным шагом, даже не запыхавшись от её веса.

«Что со мной происходит?» — недоумевала Перчинка, ощущая непонятное тепло, разливающееся по телу.

В сознании мирмеции, способной к точному научному анализу, вдруг возникли совершенно ненаучные мысли. О том, как надёжны руки, держащие её. О том, каково это — позволить кому-то заботиться о тебе. О том, что чужая забота может быть… приятной.

Перчинка никогда не интересовалась людьми в романтическом смысле. Да и вообще мало кем интересовалась, поглощённая своими экспериментами и планами. Она была уверена, что подобные эмоции — лишь химические реакции, отвлекающие от действительно важных дел.

Но сейчас, против воли, она ощущала, как что-то меняется в её восприятии. Химические реакции или нет, но они заставляли её сердце биться быстрее, а кровь приливать к щекам.

Перчинка вдруг поймала себя на том, что изучает кисти майора — сильные, с заметными венами, покрытые мелкими шрамами от прошлых сражений. Руки человека, привыкшего действовать, а не рассуждать.

«Это… просто стресс», — убеждала она себя, — «Реакция организма на… м-м-м… близость смерти, да… Ничего больше…»

— Перчинка… — негромко произнес майор.

Мирмеция аж вздрогнула от неожиданности и немного смущенно посмотрела на него снизу вверх.

— Да? — тихо спросила она.

— У нас кажется, проблемы… — напряженно произнес Игорь, смотря куда-то в сторону.

В подземном бункере на окраине Лондона царил настоящий хаос. Генерал Хоторн, багровый от ярости, метался между мониторами, тщетно пытаясь восстановить контроль над «Светочем».

— Это немыслимо! — рычал он, ударяя кулаком по консоли, — Почему система не отвечает?

Бейкер и Харрингтон одновременно склонились над клавиатурами, лихорадочно вводя команды.

— Связь критически нестабильна, — бормотал Харрингтон, — Эта русская мутантка повредила основные каналы управления.

— Попробуйте обходной протокол через узел Рамсден-4! — рыкнул Бейкер, — Ох… если бы вы дали мне уничтожить её раньше…

— Если бы вы не начали это безобразие, мы бы не оказались в таком положении! — парировал Харрингтон.

— Джентльмены! — рявкнул генерал, — Мы теряем время! Если русские заполучат и исследуют остатки «Светоча», это будет катастрофа!

На экране змея отчаянно атаковала мирмецию, но та оказалась слишком быстрой.

— Сэр, единственный вариант — активация протокола «Тихий Свет», — наконец произнёс Харрингтон с мрачной решимостью.

Генерал замер, глядя на изображение искалеченного «Светоча», разодранного изнутри взрывом. Секунда мучительного размышления, затем он решительно кивнул:

— Да. Нельзя допустить, чтобы наша технология попала в руки русских.

Он сам набрал на отдельной консоли длинный код доступа и приложил палец к сканеру. На экране подтверждающе замигал красный индикатор.

— Боже, храни королеву, — тихо произнёс генерал, когда система приняла команду самоуничтожения.

Раздался резкий пронзительный звук. Все повернулись и увидели, как змея, которую они считали мертвой, начала шевелиться. Но двигалась она странно…

Голова твари отделилась от тела и взмыла в воздух, зависнув над землёй. Её пасть медленно раскрылась, обнажая не зубы, а какое-то странное устройство внутри — нечто вроде кристаллического механизма, который начал светиться всё ярче и ярче.

— Надо бежать! — пискнула Бусинка, — Прятаться!

Но укрыться было негде. Не было даже сил поставить защитный покров. Они стояли на открытом пространстве, а до особняка всё ещё было слишком далеко. Перчинка, беспомощная в руках Волкова, могла лишь наблюдать, как пространство вокруг головы змеи начинает искривляться, а мелкие предметы (листья, веточки, камешки) взлетают в воздух, притягиваемые невидимой силой.

— Папа, — прошептала Перчинка, понимая, что они вряд ли переживут взрыв такой силы, — Мне так жаль…

Белоснежный, нестерпимо яркий свет начал разливаться вокруг головы змеи, становясь всё интенсивнее. Искажение пространства усиливалось, создавая впечатление, что сама реальность рвётся по швам.

Перчинка посмотрела на Волкова, держащего её на руках. Их глаза встретились, и на миг она увидела в его взгляде то же удивление, что испытывала сама. Странное понимание без слов, мимолётную связь двух совершенно разных существ перед лицом неминуемой гибели.

«Кажется…» — тоскливо подумала Перчинка, — «У меня нет другого выбора… придется раскрыться и использовать ЭТО…»

Белый свет достиг своего пика, готовый поглотить их всех…

Белый свет проникал повсюду. Перчинка почувствовала, как руки Волкова крепче сжались вокруг неё, словно он пытался хоть как-то защитить ее.

Вспышка. Оглушительный грохот. А затем… ничего.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Перчинка открыла глаза. Мир вокруг не исчез. Они не погибли. Но что-то изменилось.

В воздухе перед ними парила фигура, окружённая пульсирующим темным сиянием. С треском воздух разрывали фиолетовые молнии. Сквозь постепенно проясняющееся зрение Перчинка смогла различить знакомый силуэт.