Барон весьма красноречиво объяснил местное социальное общество. Вот оно как. К людям здесь отношение примерно такое же как к скотине.

Агата тяжело вздохнула. Не устраивать же революцию в отдельно взятом поместье! Пороть она, конечно, никого не будет, разве только за серьёзные проступки, а в целом очень полезный был разговор. Надо ей, в самом деле, учиться управлять крестьянами.

Вернее, не учиться, а применять полученные в другой жизни навыки. Не зря же она всю жизнь управляла подразделениями в крупных банках. Меньше сотни людей и не бывало у неё в подчинении. А ещё у неё сохранился выработанный раз и навсегда навык – она «рисковик». В её функции входил просчет рисков для банка. Про риски она знает всё, и так уж получилось, что обдумывание любого решения она начинала с рисков.

Чем ведение хозяйства отличается от банковской системы? Всем! Но риски присущи любому бизнесу, и в этом ей будет здесь легче, наверное. Но сейчас для анализа совсем нет информации. Поэтому нужно составить вопросы и завтра расспросить старост. А потом прикинуть, чем лучше заняться.

Это решение принесло Агате облегчение. Она наконец-то сообразила, с какой стороны подойти к вопросу возрождения хозяйства. И, повернувшись к барону, радостно спросила:

– Обедать будем? – Он тут же позвонил в колокольчик и велел нести обед.

На обед подавали густой мясной суп, или, по-нашему, жаркое, приправленное какими-то ароматными травами и корешками. Ещё была каша с корешками и окороком, на отдельной тарелке листья зелени, варёные яйца, крупно порубленный лук. На отдельной тарелке – несколько сортов сыра, отдельно окорок и хлеб. Пить принесли взвар из трав с крошечными румяными пампушками и, о чудо – углублённую тарелочку с вареньем.

Служанка придвинула столик поближе к кровати барона, а Агата села с другой стороны – лицом к барону.

– Как у нас вкусно, отец! – только и сказала она, потому что не было сил дальше ждать, и она с аппетитом принялась за еду.

В конце обеда зашла служанка и сообщила, что пришла Старая Марта. Сердце Агаты ухнуло куда-то вниз, а кровь схлынула с лица.

– Зови её, и обед для неё принеси, – тут же распорядился барон.

Старуха зашла вскорости, но двигалась она медленнее, чем в прошлый раз. Агата уступила ей место за столом, а сама перебралась на постель к отцу, благо та была огромной, можно было ещё пару человек рядом уложить, и они бы не соприкасались локтями друг с другом.

– Здравствуйте Старая Марта, – поприветствовала Агата колдунью. Та лишь скользнула по ней взглядом и тяжело опустилась на стул.

– Вот ведь упрямая старуха, сколько тебе повторять – перебирайся жить ко мне. – Барон тоже заметил перемены в колдунье.

– Я попрощаться пришла.

Сердце Агаты словно заморозили в груди при этих словах.

– Ты куда, старая, собралась? – прищурился барон.

– Помирать пора, вот и пришла попрощаться.

– Вот оно как…

Их разговор прервала служанка, которая принесла еду для колдуньи. И, пока та без аппетита ела, каждый обдумывал своё.

Барон вспоминал их первую встречу. Тогда он только женился на красавице Бригиде и был абсолютно счастлив. Однажды, охотясь в своих лесах, он наткнулся на умирающую старуху. Странно, что она уже тогда выглядела, как сейчас. Алан остановил охоту, к всеобщему неудовольствию друзей, и неожиданно для себя отвёз старуху в свой дом. Он ни с кем никогда так не поступал. Но со Старой Мартой было какое-то наваждение. Он просто не мог поступить иначе.

Дома у него старуха отлежалась, отъелась, а потом у них состоялся разговор. Старуха без утайки рассказала, что обладает даром видеть людей, и за это её преследовали повсюду храмовники. Путь у неё один – на костёр. Ещё она рассказала, что разбирается в травах, какие лечат, а какие убивают. И Алан предложил ей остаться под его кровом и защитой. Зачем? Он до сих пор не находил ответ на этот вопрос.

Старуха наотрез отказалась, но попросилась остаться на его земле и жить в лесу. И они договорились, что ни одна живая душа не узнает о её даре, а для всех она будет просто травницей.

Поев, старуха долгим взглядом смотрела на барона.

– Я тебя ТАМ ждать буду, замолвлю словечко за тебя, а сейчас пошла я. – Старуха с видимым усилием поднялась и, опираясь на клюку, направилась к выходу.

– Агата, помоги мне спуститься, – через плечо кинула она, и девушка на негнущихся ногах последовала за ней.

На лестнице старуха остановилась и, повернувшись к Агате, сказала:

– Я буду ждать тебя у озера, сама поймёшь, когда. Дальше не провожай.

И, повернувшись, пошла на выход. Вот ведь нет бы сказать толком, что да как? Агате ведь надо собрать сопровождение, дойти, куда-то отослать сопровождение. Одним словом, подготовиться. А старуха даже день не сказала. Завтра или через неделю? «Сама поймёшь, когда» – что это вообще значит?

Остаток дня Агата провела, роясь в своих сундуках. В голове она постоянно готовила вопросы для старост. Ещё она пару раз сходила к отцу и после совместного ужина легла спать.

Утро началось с горшка и умывания, за этим последовал завтрак с отцом. После завтрака Агата спросила у отца про родственников – есть ли они у них?

– У тебя есть наполовину родной кузен – барон Филипп Саймон, – ответил барон. – Его принял и воспитал мой брат, он сын его жены от первого брака, но человека из него не получилось. Все детство шкодничал и ябедничал на других, одним словом – навоз, а не человек. Ты на его помощь даже не рассчитывай, он ноги об тебя вытрет, всему свету расскажет об этом и выгонит.

– Значит, мы с вами одни остались, – глубоко вздохнув, произнесла Агата.

Их беседу прервало сообщение служанки, что пришли старосты и ждут внизу. Агата посмотрела на отца, а тот лишь ухмыльнулся:

– Иди, вижу, что все равно своего добьёшься – моя кровь! – последнее с гордостью в голосе.

И Агата, как на крыльях, выпорхнула из его покоев.

За сколоченным для людей столом сидели трое уже знакомых ей мужчин. Все коренастые, с большими руками и огромными кулаками. Волосы с лёгкой сединой и собраны на затылке в хвост. Про бритьё здесь, видимо, неизвестно, поэтому лица старост закрывала густая растительность. Сколько им лет? Сложно сказать, но за сорок точно.

Проходя мимо кухни, Агата попросила подать им взвар, сыр и окорок с хлебом. А сама направилась к старостам и села рядом с одним их них.

– Здравствуйте, я знаю, что работы у вас сейчас много, но нам надо поговорить. – начала она. Собеседники смотрели на неё и молчали. Агата продолжила:

– Расскажите для начала, сколько уцелело людей, сколько скота, и есть ли надежда получить урожай?

– Госпожа Агата! – ответил староста. – У меня в деревне осталось пять домов, пригодных для жизни, а было двадцать. И с людьми так же. Мужики погибли или сильно покалечены. Все заботы легли на плечи женщин и детей. Удалось поймать и вернуть одну корову и трёх коз. Кур или дикое зверьё подрало, или разбежались. Урожай вряд ли удастся собрать – вытоптаны и сожжены все поля.

В подтверждение его слов остальные кивали головами.

– Расскажите, какие налоги вы платите, сколько и кому? – Старосты переглянулись и тот же, что рассказывал прежде, ответил:

– Четверть в казну и четверть барону. Платим осенью, после сбора урожая, а как быть сейчас? Неизвестно. – Староста закрыл лицо руками.

– Кто выращивал наших знаменитых овец?

– Староста Рил, но он погиб, и его деревня сожжена дотла.

– А сколько овец уцелели?

– Пока три десятка, но мы продолжаем поиски в лесах.

– Угу, – задумчиво ответила Агата. Новости паршивые. Уцелело четверть людей, да и те не работники – женщины и дети. Урожаев в этом году не будет. Малое число овец нашлось, но овцевод погиб. Но главное – через пару-тройку месяцев надо будет платить налоги в казну. А чем? Допустим, налог барону за этот год можно будет перенести на последующие. Не отменить, а именно перенести. Но как зиму пережить?