— Ох… — прохрипела мирмеция, с трудом поднимаясь, — Окей, больно. Очень больно.

Светлана шла к ней, методично, неумолимо.

— Сахаринка, — произнесла она, и в голосе прозвучало что-то похожее на извинение, — Ты хорошая девочка. Самая лучшая. Устранить.

Она занесла руку.

Сахаринка закрыла глаза, приготовившись к удару.

*ГРОХОТ*

Дверь кухни вылетела с петель.

Через проём ринулась волна хитина — десятки мирмеций, привлечённых грохотом боя.

Они двигались как единый организм. Как рой, атакующий крупного хищника. Не для убийства — для обездвиживания.

Первая волна накрыла Светлану снизу, хватая за ноги. Вторая — за руки, торс, плечи. Третья волна состояла из летающих мирмеций с крыльями — они попыталась зафиксировать голову.

За три секунды Истребительница превратилась в кокон из дюжины мирмеций, цепляющихся за каждую конечность, каждый сустав.

— Удержать цель! — прокричала одна из солдат, — Не отпускать! Сестра Сахаринка, отходи!

Светлана замерла. На мгновение показалось, что сработало.

А потом…

Её аура вспыхнула.

Не плавно. Не постепенно. Одним мощным, яростным взрывом.

Лазурное пламя разлилось волной, отбрасывая мирмеций, как листья на ветру. Они отлетели во все стороны — в стены, в потолок, друг в друга. Хитиновая броня трещала от ударов. Несколько девочек вырубились мгновенно от ментального шока.

Светлана встряхнулась (резко, по-звериному) и последние цепляющиеся мирмеции разлетелись в стороны.

Она стояла посреди кухни, окружённая оглушёнными телами. Её дыхание было ровным. Аура пульсировала угрожающе.

— Препятствия устранены, — монотонно произнесла она, — Продолжаю выполнение миссии.

Сахаринка смотрела на неё с ужасом.

— Света… ты только что… всех наших…

— Живы, — перебила Светлана, — Не убита ни одна. Повреждения минимальны. Смертельная сила не применялась. Летальные повреждения исключены. Протокол выполнен.

Она повернулась к Сахаринке. Сделала шаг.

— Твоя очередь, — её голос был абсолютно спокойным, — Нейтрализация. Без летального исхода. Ты важна для семьи. Но препятствие должно быть устранено.

Сахаринка попятилась, но спина упёрлась в стену.

Выхода не было.

Светлана подняла руку.

И вдруг остановилась.

Её лицо исказилось. В глазах промелькнула боль — настоящая, человеческая.

— Не могу, — прошептала она, — Сахаринка… она… семья… не могу… должна… протокол… приоритет…

Две команды боролись в её голове. «Устранить препятствие» против «не навредить семье».

И на мгновение, всего на мгновение, человечность победила.

— Беги, — выдавила Светлана сквозь зубы, её рука дрожала в воздухе, — Обе. Бегите. Пока я… пока могу держаться… бегите к Косте… предупредите…

Сахаринка не раздумывала. Схватила раненую Эмми под руку, перекинула через плечо и рванула к выходу, перепрыгивая через оглушённых сестёр.

— Держись, Света! — крикнула она на бегу, — Мы вернёмся! Поможем! Обещаю!

Светлана стояла посреди разрушенной кухни, окружённая грудой мирмеций и обломками. Дрожала всем телом. Её аура бушевала, вспыхивала, гасла.

А потом…

*Щелк*

Что-то в её голове встало на место. Протокол переписал приоритеты. Нашёл обходной путь.

Её глаза снова стали холодными.

— Препятствия устранены, — произнесла она монотонно, — Продолжаю выполнение миссии. Защита госпожи. Устранение угрозы.

Она развернулась и быстрым шагом направилась к выходу из кухни. В сторону подвала.

А особняк уже кипел. В сторону кухни стекались дополнительные отряды мирмеций-солдат и магов, вооруженные уже боевым оружием…

Светлана шла по коридору быстрым шагом, с каждой секундой приближаясь к подвалу. Её лазурная аура пульсировала ровным, угрожающим светом. Мирмеции пытались остановить её — группами по пять, по десять, выстраивая живые стены, накладывая заклинания…

Бесполезно.

Она проходила сквозь них, как нож сквозь масло. Не убивая. Не калеча. Просто… отбрасывая. Нейтрализуя. С пугающей эффективностью.

Одна из мирмеций-магов попыталась наложить ментальный блок. Светлана даже не среагировала — её аура автоматически отразила заклинание, и маг рухнула без сознания от обратного удара.

Три мирмеции-солдата бросились на неё одновременно с разных сторон. Она просто шагнула в сторону, позволив им проскочить мимо, и ударила каждую по затылку — быстро, точно. Они осыпались, как подкошенные колосья.

Коридор за ней был усыпан телами оглушённых мирмеций. Все живы. Все целы. Но все выведены из строя.

Идеально: минимум повреждений, максимум эффективности.

Светлана дошла до лестницы, ведущей в подвал. Начала спускаться.

Но навстречу ей поднимались трое.

Костя. Перчинка. Никталия.

Костя выглядел бледным, усталым, но его глаза горели решимостью. Перчинка стояла рядом, её четыре руки были сжаты в кулаки. Никталия… Никталия выглядела взъерошенной, вся в муке, с синяком под глазом, но живой.

— Света, — тихо произнёс Костя, — Стой.

Светлана не остановилась. Продолжала спускаться, шаг за шагом.

— Препятствие, — монотонно произнесла она, — Эстро Безумов. Уровень угрозы — критический. Устранить. Защитить госпожу. Приоритет максимальный.

— Госпожу? — Костя бросил быстрый взгляд на Перчинку, — Вот как.

Перчинка побледнела ещё сильнее.

Светлана ускорилась. Её аура вспыхнула ярче.

Из-за углов, из боковых проходов, даже из вентиляционных шахт выплеснулись мирмеции. Два десятка. Три. Четыре.

Они обрушились на Светлану лавиной, хватая, цепляясь, фиксируя. Маги начали накладывать печати подавления — одну за другой, слой за слоем.

Светлана попыталась сбросить их, как раньше. Её аура вспыхнула…

— Перчинка! — резко приказал Костя, — Останови её! Сейчас!

Перчинка дёрнулась. Её лицо исказилось — борьба, сомнение, страх. Но она подчинилась.

— Светлана Соколова, — произнесла она чётко, активируя ментальную связь, — Приказываю. Остановись. Немедленно. Не сопротивляйся. Подчинись.

Эффект был мгновенным.

Светлана замерла. Абсолютно. Как статуя. Её аура погасла. Мышцы расслабились.

Мирмеции, не теряя времени, начали накладывать путы — не обычные, магические. Светящиеся руны оплели её запястья, лодыжки, шею. Печати подавления легли слой за слоем, блокируя доступ к силе.

Светлана не сопротивлялась. Даже не дёрнулась.

Просто стояла, с пустым взглядом, пока её превращали в беспомощную пленницу.

Костя медленно подошёл ближе. Его лицо было мрачным.

Он протянул руку, коснулся её виска. Закрыл глаза, погружаясь в ментальное пространство.

Секунды тянулись.

Его лицо всё больше хмурилось. Брови сходились на переносице. Губы сжимались в тонкую линию.

Наконец он отстранился. Открыл глаза.

— Чёрт, — тихо выдохнул он.

— Папа? — осторожно спросила Перчинка, стоящая рядом.

Костя посмотрел на неё. Долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты заколдовала её капитально, — произнёс он, и в его голосе не было ни капли тепла, — Это не просто контроль. Это… интеграция. Нектар сросся с её духовной структурой так глубоко, что…

Он не закончил. Просто покачал головой.

Перчинка сглотнула.

— Я… я говорила. Что это необратимо…

В этот момент Светлана дёрнулась.

Её глаза, до этого пустые, вдруг сфокусировались. Зрачки расширились. В них промелькнуло осознание.

— Что… — прохрипела она, — Что происходит? Где я?

Она попыталась пошевелиться. Цепи звякнули, не давая двинуться.

— Почему… почему я в цепях? — её голос дрожал от растущей паники, — Костя? Что… что происходит?

Костя подошёл ближе. Присел на корточки, чтобы быть на уровне её глаз.

— Света, — мягко сказал он, — Ты помнишь, что было последним?

Она нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— Мы… мы готовили. Торт. С Эмми и Никталией. Потом я попробовала кусочек и… и…