— Покажи! — она шагнула к нему, целясь из револьвера.

— Не советую, — очень тихо произнес Механик, — Правда, не советую.

Полковник тем временем незаметно сместился в сторону, его рука медленно скользнула под полу мундира. Профессор, заметив это движение, побледнел еще сильнее.

— Так, — Ласточка обвела всех диким взглядом, — Кто первый признается? Кто из вас крыса? Кто продал наше дело?

— Ласточка… — начал было Профессор.

— Молчать! — она наставила на него револьвер, — Я вижу, вы все заодно! Все сговорились! Решили спасти свои шкуры? Договорились с охранкой?

— Девочка совсем свихнулась, — прошептал Механик, и его пальцы сжались на чем-то, подозрительно похожем на спусковой крючок.

В бункере повисла звенящая тишина. Ласточка, тяжело дыша, водила револьвером из стороны в сторону. Полковник замер с рукой под мундиром, готовый в любой момент выхватить оружие. Механик склонился над своим устройством, которое теперь тихо гудело и подозрительно светилось. Только Профессор беспомощно переводил взгляд с одного на другого, явно не зная, что предпринять.

В воздухе повисло ощущение неминуемого взрыва. И дело было вовсе не в ядреном самосаде из самокруток Полковника.

Кто-то сейчас нажмет на курок. Кто-то не выдержит напряжения. И тогда…

И в этот момент пространство рядом со столом пошло рябью. Воздух словно потек, искажаясь, закручиваясь в воронку. Пылинки в тусклом свете ламп сами собой начали выстраиваться в странные геометрические узоры, будто повинуясь какой-то невидимой силе.

А потом реальность схлопнулась в точку, из которой шагнула высокая фигура в длинном черном плаще.

— Босс… — едва слышно выдохнула Ласточка. Её револьвер безвольно опустился.

Это действительно был он — знакомый противогаз с затемненными стеклами, характерная военная выправка, та особая аура силы, от которой даже воздух, казалось, вибрировал. Пространство вокруг него продолжало искажаться — пылинки танцевали, выстраиваясь в сложные симметричные структуры.

— Живой… — пробормотал Полковник, медленно убирая руку из-под мундира, — Но как…

Босс поднял руку, призывая к молчанию. Этот простой жест словно заморозил всех присутствующих. Даже вечно дергающийся механизм в руках Механика затих.

Не говоря ни слова, фигура в плаще опустилась во главе стола. Остальные, как завороженные, тоже начали рассаживаться. Только Ласточка осталась стоять, глядя на Босса с почти религиозным обожанием.

— Сядь, — голос из-под противогаза звучал глухо, с какими-то металлическими нотками, словно через помехи.

Ласточка мгновенно опустилась на стул, не сводя горящего взгляда с темных линз противогаза.

Босс медленно склонился над картой, разложенной на столе. Затемненные стекла отражали тусклый свет ламп. Пауза затягивалась, и в бункере стало так тихо, что можно было услышать, как потрескивают фитили в лампах.

— С этого момента, — наконец произнес голос, сильно искаженный помехами, — Организация распущена.

Слова упали в тишину как камни в воду. На лицах собравшихся отразилось полное непонимание.

— Что? — Ласточка подалась вперед. На ее лице читалась растерянность, — Но…

Резкий жест заставил её замолчать на полуслове.

— Все оставшиеся сотрудники, — продолжил Босс, словно не замечая всеобщего замешательства, — должны официально исчезнуть. Ваши прошлые личности будут стерты. Документы уничтожены. Связи разорваны.

— Но зачем? — не выдержал Профессор, — Мы же столько лет боролись…

— Под новыми именами, — Босс говорил размеренно, будто зачитывая приговор, — Вы все перейдете под руку рода Безумовых. Вместе со всеми технологиями, артефактами и оборудованием.

В бункере повисла мертвая тишина. Даже механизм, казалось, перестал гудеть, потрясенный услышанным.

— Безумовых? — переспросил Полковник, и его лицо побледнело, — Вы… вы это серьезно?

— Но… но босс? — выпалила Ласточка, вскакивая. На ее лице появилось выражение почти детской обиды. Её губы дрожали, — К аристократам? После всего, что они…

— Сядь, — в голосе Босса зазвучала сталь.

— Босс… — Ласточка рухнула на колени, жалобно глядя на него, — Вы не можете…

— Могу, — спокойно ответил Босс. А потом поднял руки к противогазу.

Щелчок застежек прозвучал неожиданно громко. А потом человек, сидевший за столом, положил противогаз на стол. И его лицо оказалось совсем не тем, какое они ожидали увидеть.

Черные волосы рассыпались по плечам. Желтые глаза насмешливо блеснули. Губы изогнулись в хищной улыбке.

— Это же… дочь Безумова, — выпалил Механик, — Как ее там…

— Что? Как? — Ласточка вскочила и попятилась, словно увидела призрака, — Где Босс? Что ты с ним…

— Босс мертв, — спокойно произнесла Перчинка, удобнее устраиваясь во главе стола, — Или скоро будет мертв, это не так важно. Важно то, что теперь вы все работаете на меня, — Она обвела собравшихся взглядом, от которого у всех по спине пробежал холодок, — Если, конечно, хотите жить.

— Ты… — Ласточка потянулась к револьверу, но её рука замерла на полпути.

— Да-да… — Перчинка лениво махнула рукой, — Можешь попробовать. Только учти — у тебя будет лишь одна попытка. Которая провалится. А потом ты умрешь.

Ласточка уставилась на свой револьвер, стиснув зубы. Её оружие было невероятно мощным и опасным. Она всегда была в нем уверенна. Лично из него застрелила нескольких сильных офицеров. И никакой покров их не спас. Потому что пули, выпущенные из этого револьвера, игнорировали любую защиту. И скорость у них была запредельная.

Но… почему-то сейчас вся уверенность улетучилась.

— Но… наши идеалы… — пробормотал Профессор, — Равенство… справедливость… Ведь идеи Карла Маркса…

— Милый старик, — Перчинка покачала головой, — Неужели вы правда верили во всю эту чушь? Думали, что горстка террористов может изменить весь мир? — она рассмеялась, и в этом смехе было что-то не совсем человеческое, — Нет, вы были просто инструментом. Фигурами в чужой игре. А теперь… — она щелкнула костяшками пальцев, по помещению разнесся глухой хитиновый стук, — Теперь игра изменилась.

— И что дальше? — глухо спросил Полковник. Он единственный, казалось, сохранял некое подобие спокойствия.

— О… — Перчинка откинулась на спинку стула, — У меня большие планы. Очень большие. И вы все… — она снова обвела собравшихся взглядом, — Можете стать их частью. Добровольно или… Не совсем добровольно.

— А если мы откажемся? — тихо спросил Механик.

— Тогда, — она пожала плечами, — я просто заберу ваши технологии с ваших трупов. Конечно, живые специалисты были бы полезнее, но… — Перчинка многозначительно замолчала.

В бункере повисла тяжелая тишина. Все смотрели на юную мирмецию, которая так легко заняла место их лидера. Которая одним своим появлением перечеркнула годы борьбы, все их идеалы, всё… И у которой уверенности, силы и харизмы было столько же, сколько у босса.

И самое главное — у нее были личные вещи босса. Артефакты, которые он применял для телепортации и других невероятных вещей. И она… уверенно ими пользовалась.

Это было красноречивее любых слов.

— Время принимать решение, господа, — Перчинка постучала пальцем по столу, — Оно не бесконечно.

— А у нас есть выбор? — горько усмехнулся Полковник.

— Конечно, — она улыбнулась почти ласково, — Жизнь или смерть — разве это не самый главный выбор?

Механик первым склонил голову:

— Я согласен.

— Умный мальчик, — промурлыкала Перчинка, — Кто следующий?

Один за другим руководители бывшей Организации давали свое согласие. Кто-то — с горечью, кто-то — с явной неохотой. Только Ласточка продолжала стоять, сжимая кулаки.