Я лежал на холодном полу хранилища. Над головой парили двенадцать Чёрных Солнц. Девочки суетились вокруг.

И несмотря на слабость, несмотря на боль, я улыбался.

Потому что мы сделали это.

Мы создали оружие против Бездны. Красный Сгуститель, лаборатории, исследования… всё было не зря.

Теперь оставалось только исполнить задуманное.

Но это… это уже завтра.

Сегодня я просто полежу.

Ночь опустилась на особняк Безумовых. Укутала его тишиной. Впервые за много дней эта тишина была не гнетущей, а… мирной. Усталой. Словно сам мир, израненный и измученный, наконец-то позволил себе короткую передышку.

Я стоял на балконе своей комнаты. Глядел на ночной Синегорье. Город жил. Там, внизу, горели огни. Редкие машины ползли по расчищенным улицам. Где-то вдалеке слышался рокот строительной техники — разбирали завалы, восстанавливали повреждённые здания. Но не было больше ни рева монстров, ни криков ужаса. Ни взрывов, ни сирен.

Город залечивал раны.

Как и мы все.

Тело протестовало против каждого движения. Каждая мышца ныла. Каждая кость жаловалась на перегрузку. Вторая Синхронизация, деление Чёрного Солнца, создание Метки для Насти — всё это выжало меня досуха.

Медики настаивали на постельном режиме. Никталия грозилась привязать меня к кровати. И охранять лично. С транквилизаторами и ружьем наизготовку. Обещала стрелять на поражение при попытке сбежать из кровати. Настя составила график отдыха с точностью до минуты.

Но я не мог спать.

Мысли, как рой взбесившихся ос, кружились в голове. Двенадцать Чёрных Солнц в хранилище. Готовящийся план по изгнанию Бездны. Предстоящий разговор с Императором о координации действий. Подозрения Соколовых, которые повисли над нами дамокловым мечом.

И рана. Свежая, ноющая, незаживающая рана по имени Перчинка.

Я сжал перила балкона. Холодный камень врезался в ладони.

Я потерял дочь.

Она потеряла семью.

Горькая победа логики над сердцем. Над её сердцем. И сокрушительное поражение для моего.

Я провел рукой по лицу, ощущая колючую щетину и… дикую усталость.

Я спас город. Я создал оружие против Бездны. Я вернул божественность Айсштиль. Я начал раздавать Метки своим близким.

Но я не смог уберечь собственную дочь от тьмы, которую она сама в себе взрастила.

Какая ирония. Безумный Бог, повелитель Бездны, мастер контроля над хаосом… не смог контролировать самое важное. Свою семью.

— Отличная работа, Эстро, — пробормотал я себе под нос, — Спас мир, потерял дочь. Идеальный баланс, не правда ли?

Внезапно воздух стал хрупким. Как тонкое стекло, готовое разбиться от одного неосторожного движения.

Температура резко упала. Мой выдох превратился в облачко пара. Волосы на затылке встали дыбом.

Я не напрягся. Не развернулся в боевой стойке. Не призвал щупальца Бездны.

Этот холод был знакомым. Родным.

Но теперь в нем было что-то новое. Что-то… спокойное.

Легкий вихрь снежинок закружился у перил балкона. Они не падали — они собирались. Сплетались в воздухе, формируя изящный, светящийся силуэт.

Через мгновение передо мной, словно сотканная из лунного света и северного сияния, стояла Айсштиль.

Она вернулась.

На ней было простое белое платье. Оно переливалось всеми оттенками полярной ночи — от серебристого до глубокого синего. Босые ноги не касались холодного камня балкона. Просто парили в паре сантиметров над поверхностью. Длинные белые волосы развевались на несуществующем ветру. Глаза сияли, как далёкие звёзды.

Она выглядела… отдохнувшей. Целой. И невероятно, пугающе сильной.

— Берлин устоял, — тихо сказала она, — Как и вся Восточная Европа.

Ее голос теперь напоминал мелодию ледяных колокольчиков. В нём не осталось ни капли прежней резкости, того холодного высокомерия, которое она носила как броню тысячу лет.

— Немцы шлют тебе благодарность. И спрашивают, нет ли у тебя в запасе еще пары богинь льда. На всякий случай. Желательно с гарантией и инструкцией по применению, — она усмехнулась.

— Я подумаю над этим, — я слабо улыбнулся, — Может, открою франшизу. «Богини на заказ. Спасение городов — наша специализация. Скидки при опте».

Она фыркнула. Почти по-человечески.

— Как ты? — спросил я серьёзнее.

— Целая, — она подошла ближе. Вокруг нее воздух мерцал мириадами крошечных льдинок, которые танцевали, словно живые, — И… спокойная. Впервые за долгое время, Эстро. Я чувствую себя… собой. Не осколком. Не сломанной копией великой богини. Просто… собой.

Она остановилась рядом. Оперлась руками о перила. Посмотрела на ночной город.

— Спасибо тебе.

— Не за что, — пожал я плечами, — Ты сама справилась. Я просто… подал сигнал.

— Ты дал мне якорь, — поправила она, — Когда я распадалась на части. Когда моя сила разрывала меня изнутри. Когда я думала, что это конец.

Её голос стал тише. Уязвимее.

— Бесконечная боль. Холод, который замораживал даже мысли. Одиночество во тьме. Я была готова сдаться. Раствориться. Просто… перестать существовать.

Она сжала перила. На камне появились тонкие узоры изморози.

— Но потом я вспомнила. Вспомнила тот хаос, что бушевал в теле Никталии. Ее безумные желания. Ее иррациональные страхи. Ее глупую, безоглядную радость. Всё это было таким… живым. Настоящим. Человечным.

Айсштиль повернулась ко мне. В ее глазах плескалось что-то, чего я никогда раньше не видел. Тепло.

— Вам оказалось полезно узнать друг друга получше, — улыбнулся я, — Пусть и таким… странным способом.

— Да. Я поняла. Хаос — это тоже сила. Не враг. Не разрушение. Просто… другая сторона медали. Если найти в нем свой центр. Свой якорь. Свою точку опоры.

Она протянула руку. Коснулась моего плеча. Прикосновение было прохладным, но не обжигающим.

— Ты был моим якорем, Эстро. Твой зов. Твой «маяк» сквозь Бездну. Он помог мне найти путь обратно. Не дал утонуть в собственном холоде. В собственной гордыне.

Мы помолчали. Стояли рядом и смотрели на огни ночного города. На этот мир, который мы оба защищали. Каждый по-своему.

— А я свой якорь потерял, — глухо сказал я, думая о Перчинке. О её уходе. О том, как она смотрела на меня перед побегом.

— Нет, — Айсштиль покачала головой. Снежинки в её волосах искрились, — Думаешь, он у тебя один? Это не так.

Она отпустила моё плечо. Протянула руку перед собой. Не коснулась моей, просто держала ладонь открытой. В нескольких сантиметрах. Приглашение.

— Изначально ты нес это бремя на своих плечах в одиночку, — сказала она мягко, — Ты был один против всего. Один против хаоса.

Её взгляд потеплел ещё больше.

— Но те времена прошли. Ты больше не один, Эстро. У тебя есть дочери. Ученицы. Союзники. Друзья. Люди, которые верят в тебя. Не потому, что ты бог. А потому, что ты… ты.

Я посмотрел на ее ладонь. Потом в ее глаза.

И увидел там не просто благодарность. Не просто союзничество.

Что-то большее. Глубокое. Настоящее.

Понимание. Принятие. Доверие.

Медленно, очень медленно, я поднял свою руку.

Из моей ладони родилась крошечная искра. Пульсирующая. Живая. Фиолетовое пламя Бездны. Частица моей сущности. Моего хаоса. Моего безумия.

Она танцевала над кожей. Теплая. Хаотичная. Непредсказуемая.

Айсштиль смотрела на нее. Не с опаской. Не с отвращением. С… любопытством.

Потом медленно, очень осторожно, накрыла её своей ладонью.

Она не пыталась ее погасить. Не пыталась заморозить. Не пыталась подавить.

Она окутала.

И произошло чудо.

Вокруг моей искры, внутри ее сомкнутых ладоней, начал формироваться кристалл. Он рос. Обретал форму. Грани. Структуру.

Идеальная, шестилучевая снежинка из чистейшего, прозрачного льда. Каждый луч был уникален. Каждая грань — совершенна.

А в ее сердце, как пойманный светлячок, билась моя искра Бездны.