Случайность или кто-то специально это сделал?

Чтобы не ломать себе голову этим, я закрыла блокнот и повернулась так чтобы не видеть коробку. Окно было открыто, и я наблюдала за тем, как колышутся листва на верхушках деревьев, как тихо по небу бегут облака. Легкий ветерок освежал, и я сама не заметила, как мои веки закрылись.

Всё же бессонная ночь дала о себе знать, и я крепко уснула.

А когда проснулась, солнце уже клонилось к горизонту. Это вызвало во мне чувство дежавю. Кажется, у меня входит в привычку спать днём и бодрствовать по ночам.

Проснулась я из-за того, что кто-то тихо стучал в мою дверь.

Как оказалось, это мисс Карлтон не терпелось показать мне результат своих трудов.

‒ Не уверена, что всё дословно, но по смыслу, то есть по содержанию, это то, что я помню. Это чистовик, а черновики я оставила у себя, так что ели друг что-то ещё вспомню, то скажу вам, мисс Дойл.

Она хотела что-то ещё мне сказать, но в дверь снова постучали.

Это Джин принесла мне телеграмму от дяди.

Мистер Дойл сказал, что с ним и миссис Лотсен всё в порядке. Но нашему дому на Рекйэб‒стрит требуется основательный ремонт. Поэтому пока поверенный мистера Хилс-Ррок занимается страховкой и ремонтом дома, они с миссис Лотсен погостят в лондонском доме мистера Хилс-Ррок.

Данное послание от дяди должно было меня успокоить, но я что-то я этого не почувствовала. В конце телеграммы, дядя сообщил:

«Мистер Броди забрал всю последнюю партию. Он выразил надежду, что все наши неурядицы утрясутся и очень скоро всё вернётся на круги своя».

Прочитав последние слова, я тоже захотела поверить, что так всё и будет. Но достаточно было взглянуть на секретер, как эти надежды рассеивались. Почти полгода трудов могли пойти кому под хвост, если мы не будем соблюдать график выхода журнала «Лондонские этюды мистера Дойла». В любой момент кто-то другой, более ушлый делец в книжном бизнесе может запустить похожий журнал, и мы потеряем если и не всю, то часть наших читателей.

Кто-то мог подумать, что я меркантильна, раз в такой момент думала о детективных рассказах и прибыли. Но я привыкла надеяться на свои силы и скорее именно журнал и писательство здесь в этом мире стали моей профессией, а детективные расследование были моим хобби.

Любимым занятием, которое приносило мне удовольствие, когда получалось помочь тем, кто обращался в агентство дяди за помощью. Ну и, конечно же, мне нравилось знать, что благодаря мне некоторые преступники получили по заслугам.

И мне очень хотелось найти того, что похищал и убивал несчастных девушек. Поэтому я убрала телеграмму дяди в блокнот, заложила меж теми же страницами, куда чуть ранее убрала листок с трудами мисс Карлтон.

А затем я всё же открыла коробку с печатной машинкой.

И, увы! Машинка была сломана и сама я не смогла бы её починить.

‒ Джин, узнай, пожалуйста, если в ближайшей деревне или городе какая-нибудь мастерская, где смогут починить вот это.

‒ Да, мисс Дойл, ‒ закивала горничная и хотела унести машинку.

‒ Не стоит тебе её самой носить, ‒ остановила я девушку. ‒ Она жутко тяжёлая. Хотя на вид такой и не кажется.

Горничная убежала, но через пять минут вернулась с Бором или Робом. Я всё ещё не могла их различить. Хотя от меня этого и не требовалось.

С мисс Карлтон мы свиделись следующий раз уже в малой гостиной. Там нас ждал традиционный английский чай в пять часов. После чаепития мы снова разошлись. Она отправилась в Ррок‒парк и вернулась лишь к обеду, то есть часам к восьми. Видимо блондинка поняла, что я не собираюсь сбегать в Лондон и поэтому не исполняла при мне роль сторожевого пса.

В этом доме и помимо неё стоило мне выйти из моей комнаты, как тут же кто-то оказывался рядом. Даже в собственной комнате я редко была одна, если бодрствовала. Джин постоянно приходила, чтобы узнать, вдруг мне что-то нужно. Но у неё был один плюс, она не казалась навязчивой и её заботы и беспокойства была естественной и искренними.

На мой вопрос, почему она обращается ко мне только «мисс Дойл» хотя в прошлый раз я уже предложила ей обращаться ко мне по имени. Джин просто ответила.

‒ Миссис Пауэр велела обращаться к вам уважительно.

‒ Но я же сама тебе разрешила? ‒ не поняла я ответа девушки. ‒ Разве миссис Пауэр будет против, если я даю добро на это? Хочешь, я с ней поговорю.

‒ Вопрос в другом, мисс. Миссис Пауэр не разозлилась, она наоборот очень довольна тем, что вы довольны мной, ‒ похвалилась Джин.

‒ Тогда я не понимаю ничего, объясни.

‒ Миссис Пауэр объяснила мне, что если я буду обращаться к вам по имени, даже когда мы одни. То в какой-то момент я могу забыться и обратиться к вам так и при посторонних, например при мисс Карлтон. И тогда другие решат, что я неуважительно к вам отношусь. А я бы этого не хотела.

‒ Джин, ты не обидишь меня этим, ‒ хотела я успокоить девушку.

‒ Мисс Дойл, в том‒то и дело. Мисс Карлтон ничем не лучше вас, но она леди и её родители благородных кровей. А она может решить, что вы хуже неё, лишь потому, что какая-то горничная обращается к вам по имени.

Хотелось мне в этот момент сказать, что это мисс Карлтон ниже меня, ведь я дочь барона. Но пришлось промолчать и согласиться с ней и более не поднимать эту тему. Тем более что её общество мне нравилось больше, чем общество благородной блондинки.

Эта простая девушка была приятна в общении и поэтому меня не раздражала её болтовня и присутствие. Она рассказывала мне много всяких старых историй. Часть из них точно были выдуманными и больше походили на мифы или легенды, чем на то, что могло случиться в реальности.

Так в первый вечер перед обедом (по моему мнению, ужином) Джин вызвалась сделать мне красивую причёску и я согласилась. Хотя гостей мы и не ждали, и меня ждал ужин в компании лишь мисс Карлтон, я решила дать себя на растерзание и доверила свои волосы горничной.

‒ О мисс, я вас не разочарую. Хотите, я сделаю вам такую же прическу как на портрете первой леди Хилс-Ррок.

‒ Если не будешь жечь мои полосы и завивать мне кудри, и завтра я смогу их расчесать, то да! ‒ поставила я два условие.

Горничная дала мне честное слова, что оба условия будут выполнены, и я согласилась. А пока Джин колдовала над моими волосами, она рассказывала мне легенду о той самой первой леди Хилс-Ррок. История эта была невероятно красивая и чуточку печальная, ведь закончилась она тем, что героиня этой истории пожертвовала собой ради любимого дракона. Она отдала ему свою магию, когда он пришёл за ней и попал в засаду.

‒ Враг ударил его в спину и пронзил сердце дракона. Лезвие меча было пропитано ядом, который мог убить любого, даже дракона. И поняв это, видя, как её любимый умирает из-за неё, первая леди Хилс-Ррок, исцелила его ценой своей жизни. Её возлюбленный первый дракон из рода Хилс-Ррок выжил и всю свою долгую драконью жизнь помнил о той, которую потерял.

После такого рассказа мне, конечно же, захотелось увидеть портрет этой первой леди Хилс-Ррок. Странным было то, что Джин так ни разу и не назвала имя этой первой леди. А когда я напрямую спросила, она пожала плечами.

‒ Я не знаю. Да и никто не знает. Потому что основатель рода запретил всем произносить его или писать. Так сильна была его боль от потери.

Такой ответ показался мне странным, но я не стала этого говорить. Лишь попросила показать мне портрет перед ужином. Джин согласилась.

Мне понравилось то, как она уложила мои волосы. Замысловатые косы и ниспадающие на спину естественные локоны были, конечно, не по моде сейчас, но мне шло, и я поблагодарила горничную, за проделанную работу.

А когда увидела портрет первой леди Хилс-Ррок, то поняла, что Джин со стопроцентной точностью скопировала прическу этой красавицы. И надо отметить, что лишь в прическах и было сходство между мной и девушкой с портрета. Ну и то, что мы обе не были блондинками.