Тайна пропавших девушек.

Посмотрев на напечатанные строчки, я подумала:

‒ А почему бы и нет?

Большая часть собранных мною сведений сгорела. Мистер Айзек Икстрен нынешний Глава Тайного Сыска Её Величества намеренно уничтожил почти все, что у нас было по этому делу. Когда я смогу найти дверь в потайную комнату и смогу ли её вообще найти и открыть? Этот вопрос пока не определён. Но ведь моя память могла сохранить то, что я читала, записывала, слышала и даже просто думала, пока работал над этим делом. Сейчас же мне нужно было собрать это всё воедино.

Так почему бы не начать с того, что я буду просто записывать то, что помню. Пошагово восстанавливать цеп событий и тогда возможно я смогу увидеть то, что до сих пор не увидела?

Эта мысль показалась мне гениальной, и я тут же бросила взгляд на зонтик. Мистер Гарри сохранял свой обед молчания, и вообще претворялся обычным зонтиком. Я тяжко вздохнула, так как была вынуждена признать, что его память в стократ лучше моей. Но пока придётся рассчитывать лишь на свои серые клеточки и напрягать память.

Миссис Пауэр неправильно растолковала мой взгляд и вздох и тут же предложила.

‒ Ваш зонтик, унести его, мисс Дойл?

‒ Нет, нет! Не утруждайтесь, ‒ спохватилась я и тут же сменила тему, задав экономке вопрос. ‒ Миссис Пауэр, а столик тоже из Лондона прислали?

Экономка отправила сыновей заниматься какими-то другими делами, а сама, устроившись в кресле напротив меня, заговорила.

‒ Нет, столик тут и раньше стоял, просто хозяйская машинка сломалась ещё при предыдущем мистере Хилс-Ррок. Столик убрали из этой комнаты за ненадобностью.

Видимо у неё выдалось свободное время и ей захотелось пообщаться с кем-то. Я в свою очередь не стала отказываться от её общества.

‒ За ненадобностью? ‒ переспросила я, взяв карандаш и делая на чистом листе наброски плана нового рассказа, или даже романа, который собиралась написать.

Впервые я собиралась начать писать историю преступления, которое ещё не было раскрыто. И я надеялась, что смогу дойти до финала и в реальности и в будущем романе.

А тем временем миссис Пауэр отвечала на мой вопрос.

‒ Ну да после смерти второго сына хозяина, кто-то уронил старую машинку и она так же, как и ваша сломалась. Нет, визуально она была цела, но какие-то буквы то ли западать начали, то ли не пропечатывались. А так как ни сэру Эдварду, ни мистеру Конану, она не была нужна, то её не стали ремонтировать, убрали на чердак.

‒ Второй сын?

Напрягла я память и вспомнила, что Артур Хилс-Ррок был третьим сыном, как и Лизи была третьей дочерью. Поэтому-то их отцы и хотели заключить этот договорной брак. Конечно, в таком союзе Артур не мог рассчитывать на что-то большее. Баронство передавалось по мужской линии. Но сам по себе этот брак не мог бы считаться мезальянсом. К тому же на момент заключения помолвки за Лизи давали приличное приданное. Как и за её сестёр, которые, к слову, это приданное успели получить, выйдя замуж. Это уже потом барон проиграл всё и влез в долги,

Эти мысли пролетели в моей голове за доли секунд, и я машинально сделала запись внизу листа с планом нового романа: «второй сын сэра Эдварда…?»

Странным было, что раньше я о нём почти ничего не слышала. Даже имени его не знала. Вот и сейчас, миссис Пауэр лишь вскользь упомянула о нём. И продолжила говорить уже о нынешнем главе рода драконов Хилс-Ррок.

‒ Мистер Артур тогда уже служил на корону и жил в Лондоне. Он был в ссоре с отцом и почти не появлялся в Хилс-Ррок. То время было не самым лучшим для этого дома. Уверена, что сэр Эдвард жалел, что выгнал младшего сына из дома. А потом у него просто не хватило времени помириться с ним, ‒ погрузившись в воспоминания, тяжко вздохнула миссис Пауэр. ‒ Говорят же, что беда не приходить одна.

‒ Это вы о чём? ‒ заинтересовалась я. ‒ Выгнал из дома?

Тут экономка поняла, что сболтнула лишнее, быстро встала и засуетилась.

‒ Ой, и чего это я тут расселась, скоро же обед! ‒ затараторила она и почти бегом понеслась к двери, продолжая говорить на ходу. ‒ Сегодня у нас будет гость, доктор Роелз, а он очень любит сладкое. Мой пудинг он просто обожает! Пойду, проверю всё ли хорошо на кухне.

Новость про гостя меня удивила, а чего это вдруг обед захотел прийти доктор миссис Фелисити Хилс-Ррок? Может это была инициатива мисс Карлтон? Ей скучно со мной?

От этих вопросов, заданных самой себе, меня отвлёк голос экономки.

‒ Не буду вам мешать, мисс Дойл. А это, ‒ сказала она, уже стоя в дверях и поднимая руку, показывая мне предмет, о котором говорила. ‒ Это Джин отнесёт в вашу комнату, вы же на прогулку не собираетесь? Да и не пасмурно сегодня. Если у Сэрдженсона не болят коленки, то дождя можно не ждать.

Вот так миссис Пауэр лишила меня зонтика на этот вечер, следуя прогнозу своего семейного Гидрометцентра, стопроцентно доверяя коленкам мужа. Что ж, переведя взгляд с закрытой двери на печатную машинку, я решила:

‒ Значит, так тому и быть! Начнём записывать всё, что я помню, а потом уже будем разбираться, что важно, а что второстепенно.

Взгляд мой пробежался по быстро составленному плану и задержался на самом крою листа.

«второй сын сэра Эдварда…?»

Так о нём я так до сих пор ничего не знаю.

Вопрос: стоит ли узнавать, стоит ли ворошить прошлое и имеет ли какое-то влияние события давно минувших дней на то дело, которое мы ведём сейчас?

Как бы это ни было странно, но ответ я получила тем же вечером.

Мы обедали в компании доктора Роелза и его племянника, а по совместительству и стажёра. Ещё в самом начале обеда я узнала, что доктор Роелз всю свою жизнь прожил в этих краях. Он родился здесь, вырос, уехал учить в Оксфорд, а потом вернулся в родные края, чтобы перенять от своего отца медицинскую практику.

Так что можно сказать, он был потомственным доктором семьи Хилс-Ррок. Поэтому мог многое рассказать о жизни и, главное, смерти хозяев поместья Хилс-Ррок и всей округи. Почти как священник он уже много лет был с местными жителями со дня их прихода в этот мир и до дня ухода из него.

Вот он и поведал мне и мисс Карлтон трагичную историю жизни среднего сына Эдварда К. Хилс-Ррок.

Конечно же это случилось не сразу. Сначала темы затрагиваемые доктором были далеки от важной для меня темы. И если первые пять‒десять минут доктор больше слушал, чем говорил, то потом его уже было не остановить. Мистеру Роелзу нравилось рассказывать о себе и обо всём, что случалось с ним по жизни. Каждый раз он начинал рассказ издалека, а потом доходил в повествовании до себя любимого и тогда уже он становился центром и этой истории.

После обеда я и сама не поняла, как так случилось, что мы пошли прогуляться по домашней картинной галереи. Кажется, инициатором этой прогулки была мисс Карлтон, она снова отметила схожесть моей укладки с одним из семейных портретов. Да, Джин снова сделала мне прическу, как у Первой Леди Хилс-Ррок.

А доктор выразил желание посмотреть на старинные полотна.

‒ Зачастую меня приглашают в этот дом, не как простого гостя, а по долгу службы, ‒ печально сказал доктор и улыбнулся. ‒ А ведь этот дом достоин чтобы им просто любовались. Ведь я бывал тут, ещё будучи ребёнком и восторгался всем, что видел тут. В том числе и портретами предков славного рода драконов Хилс-Ррок.

Начали мы осмотр именно портрета основателя рода Конана Хилс-Ррок. Потом доктор Роелз долго восхищался красотой Беатричи Хилс-Ррок. Кинув взгляд на портрет Первой Леди Хилс-Ррок, доктор отметил, что да мила, но не более того. И снова вернулся к портрету блондинки, отметив, что мисс Карлтон и её кузина, почти так же прекрасны.

За обедом мы аккуратно обходили тему исчезновения Бонни. Никто из нас не обмолвился об этом. Но видимо ликёр выпитый доктором после обеда лишил его такта и это чуть не вызвало приступ истерики у мисс Карлтон.

Её глаза тут же покраснели, и она начала тихо шмыгать носом.