Блондинка с такой уверенностью говорила о моей собственной смерти, что меня аж позабавило это. И то с каким высокомерием она выражала своё сочувствие убедило меня, что подругами мы с ней точно никогда не станем. А вишенкой на этом торте стало её последнее высказывание.

‒ Вы правы Шерлиз, имя Лизи мягкое, даже слишком, оно не подошло бы вам. Вы сильная и устремлённая,

‒ Спасибо, Джинна, ‒ тут пришлось уже кивать мне и отвечать взаимностью. ‒ Ваше имя тоже вам очень подходит.

‒ А мне оно не нравилось с детства, слишком простое. Родителям не хватило фантазии и они просто немного изменили имя кузины. Моё полное имя Джинна Британи Карлтон.

В словах блондинки я уловила не печаль, а сожаление. Это навело на интересную мысль, и я задала ей вопрос, специально обратившись к ней по имени, чтобы усыпить бдительность.

‒ Джинна, а мисс Карлтон-Лейк, ваша кузина, она старше вас?

‒ Да, Бонни ненамного старше меня, ‒ не задумываясь, ответила блондинка и уже, видимо, пожалев о своей инициативе, она сказала. ‒ Мисс Дойл, Шерлиз, вы бы не могли, когда мы не одни не обращаться ко мне по имени, особенно в присутствии слуг.

‒ Да, конечно, мисс Карлтон.

О том, что мою служанку зовут Джин я прекрасно помнила. Так что я легко смогла догадаться о причинах, по которым блондинка считала своё имя неподходящим.

‒ Спасибо, Шерлиз.

‒ Всегда, пожалуйста, Джинна.

Ну вроде бы на этом обмен любезностями был завершён и мисс Карлтон снова собиралась уйти. Но всё же её что-то останавливало.

Я же в свою очередь не знала, о чём ещё с ней говорить. Рада была, что мы ушли от темы бывшей невесты сэра Артура. И, честно говоря, не хотела возвращаться к этой теме. Поэтому я вставила в печатную машинку чистый лист и приготовилась сделать вид, что буду сейчас печатать. Для этого я даже хотела пробить несколько клавиш. Проще всего было просто пробить нижний ряд букв, что я и попыталась сделать. Но тут случился казус, первая же кнопка запала и буква «z» не пропечаталась правильно. Она получилась чуть протянутой, так как рычаг запоздал и в момент удара по бумаге, полозки уже сдвинулись.

‒ Вот, чёрт! ‒ тихо чертыхнулась я.

‒ Мисс Дойл, машинка сломалась? ‒ тут же отозвалась блондинка и двинулась ко мне.

‒ Да, не такое уже бывало, ничего серьезного, ‒ уверила я мисс Карлтон. ‒ Вы, наверное, читая черновик, обратили внимание, что иногда буква «z» не стандартная.

Она уже взяла в руки черновик и начала искать глазами нужную букву. Я же поправив рычаг маленькой буквы «z», поделилась с ней своим замечанием.

‒ Но это не всегда случается, да к тому же эта буква самая менее используемая из всего английского алфавита.

‒ О, а я об этом не знала, ‒ удивилась блондинка. ‒ Но вы правы, тут вот буква «z» растянута.

Мисс Карлтон указала на одну из строчек черновика, и задала мне странный вопрос.

‒ А такой эффект может быть на всех печатных машинках?

‒ Это маловероятно, ‒ честно ответила я. ‒ Это, скорее всего, технический дефект и вполне возможно его можно устранить. Но тогда я останусь без печатной машинки, если и эту заберут в ремонт.

И вот тут мисс Карлтон и открыла мне секрет, что именно заставило вернуться в кабинет.

‒ В том письме, которое Бонни получила от доброжелателя буква «z» была с таким же дефектом.

На несколько минут в кабинете воцарилось молчание. Затем я всё же заговорила первой.

‒ Джинна, вы уверены?

‒ Да, я несколько дней подряд перечитывала то письмо, перед тем как отдать его вашему дядюшке. А когда вы дали мне прочитать черновик, я всё никак не могла понять, что не так. Так вот эта буква «z»!

Задумавшись над её словами, я решилась над эксперимент. Недолго думая, вставила чистый лист в печатную машинку и достала из блокнота копию того самого письма. Конечно, это была не точная копия, а рукописная, составленная по памяти копия. Та самая, которую мисс Карлтон написала на днях по моей просьбе.

Блондинка молча наблюдала за моими действиями. Её так же как и меня разбирало любопытство. Она даже подошла к моемо рабочему столику и, затаив дыхание, ждала.

Сейчас я уже могла довольно быстро печатать на машинке. Всё же каждодневная практика давала результат. Так что на печать небольшого по объёму письма у меня ушло не более пары минут. Ну может быть, три‒четыре.

Поставив последнюю точку, я выдернула лист из барабана машинки и подала его мисс Карлтон.

Быстро пробежав глазами по тексту, она кивнула головой.

‒ Всё так и было. Хотя вот тут, кажется, было какое-то другое слово. А в нём как раз была буква «z». Но я не помню точно, хотя… ‒ призадумалась она и тут же радостно закивала головой. ‒ Ну, да! Я написала и в тексте письма доброжелатель и в подписи в конце письма. А на самом деле в тексте было написано «gazer» то есть наблюдатель. И лишь в конце доброжелатель.

Это замечание мисс Карлтон, по сути, не меняло контекст письма. Но на всякий случай я исправила в её рукописном варианте это слово. В данный момент, меня больше волновал не сам текст. А тот факт что письма, которые получала мисс Юджина Британи Карлтон-Лейк, были напечатаны на машинке стоящей сейчас передо мной.

Об этом думала и мисс Карлтон. Но она тут же начала меня уверять, что сделанные выводы неверны.

‒ Наверное, такой дефект может быть не только у этой машинке. Может эта буква западает на всех печатных машинках этой марки. Она же старая. Вы же помните, миссис Пауэр сказала, что этой машинкой пользовался ещё мистер Эверидж Хилс-Ррок.

Призадумавшись, я и вправду вспомнила слова экономки. Но миссис Пауэр как раз наоборот сказала, что машинку второго сына уронили, и она сломалась, после чего её убрали куда-то на чердак. А эту прислали из Лондона. Она не была новой, а стало быть, на ней кто-то уже что-то печатал.

И всё же я не стала спорить с мисс Карлтон.

‒ Да, вы правы. Есть модели, у которых западают одни и те же буквы. Дефект конструкции, ‒ кивнула я. ‒ Но зато, теперь мы знаем, какой марки печатная машинка у того, кто писал письма вашей кузине.

‒ Да! ‒ радостно кивнула я блондинка. ‒ А ещё он назвал себя наблюдателем! Как думаете, Шерлиз, что это могло бы означать? Он что следил за Бонни?

Тут уже я по-другому посмотрела на это слово «gazer». Говорила-то я по-английски, а вот думать продолжала чаще всего по-русски. А это слово имело несколько значений, наблюдатель, зритель, созерцатель.

И если в письме это была не опечатка, не описка, то получалось, что и вправду, неизвестный, выманивший и похитивший мисс Бонни, знал её и наблюдал за ней.

Получалось, что за последние пять минут я узнала про похитителя и возможно убийцу больше, чем знала до сегодняшнего дня. Но при этом я ещё больше запуталась в противоречивости всех данных полученных об этом субъекте. Казалось, что это не мог быть один человек.

А печатная машинка, присланная из Лондона, доказывала, что это сэр Артур.

Но мне не хотелось верить в это.

У него точно были возможности, но вот мотив?

Да и вообще в том-то и была загвоздка с расследованием этого преступления. В убийствах девушек были схожие черты, но не было ни одного мотива. Конечно же, всё можно было списать, на сломанную психику маньяка‒убийцы. Но я не верила в это. Зачем-то всех этих девушек подвергли пыткам и убили. Была какая-то конечная цель!

Но какая?

Поняв, что я углубилась в свои мысли, мисс Карлтон решила по-тихому покинуть кабинет. В этот раз она ушла и не возвращалась.

А я осталась наедине со своими мыслями.

И ни к чему хорошему меня эти размышления не привели.

Часы пробила полдень и я поняла, что запуталась окончательно.

Пазл не складывался в общую картину. Собрав все свои наброски и черновики, я решилась и пошла, искать свою компаньонку. Но тут выяснилось, что мисс Карлтон уехала в Ррок‒парк, навестить свою крестную. Мне показалось странным, что сегодня она решила поехать к ней днём. Но я приняла это как знак судьбы. Я вернулась в кабинет, разложила всё по большим конвертам и даже подписала их. А после этого я пошла искать Сэрдженсона.