Первым вариантом была пластиковая крышка от ящика с инструментами, но она тут же сломалась. Тогда я достал железную канистру с соляркой и, вылив ее содержимое в бак, подложил ее под домкрат. Канистра, конечно, замялась, но не проваливалась, и я смог поднять наш транспорт. Запасок было всего две, одна была под кузовом, вторая в кузове, в самом начале. Колесо большое и тяжелое, так что доставать его нужно вдвоем, но мой напарник сейчас занят сафари на зомби, так что я открутил то, что было внизу, и не без огромных усилий подкатил его к переднему крылу.

Дальше пошло дело техники, открутил до конца старое, затем аккуратно вытащил его и толкнул в сторону, следом полетела пара перчаток. Все же это колесо каталось по останкам зомби, рисковать мне не хотелось. Чудом установив новое колесо на шпильки, я затянул его и опустил домкрат, и уже затянул гайки как положено.

Зомби же все никак не заканчивались, наоборот, их словно становилось все больше и больше, несмотря на методичное отстреливание. Вот что‑что, а стрелял Петя неплохо, видимо, набил руку и метко простреливал тварям черепа.

Закончив с колесом, я взял из кузова чистую футболку, намотал ее на щетку, предназначенную для очистки снега с машины, и, полив из бутылки воды на капот, начал отмывать лобовое стекло. Получалось скверно, но все же слизь отмывалась.

Когда все было готово, в голове у меня сразу промелькнула мысль о том, а не оставить ли мне тут своего горе‑напарника. Скажу, чтобы прикрывал, пока я выезжаю из грязи, а сам на дорогу и подальше отсюда. Идея в целом мне нравилась, Ил же путешествует один и не страдает. Хотя я не Ил, у меня нет его навыков и отваги, что находится на грани безумия. Без напарника я не выживу, а этот хоть и идиот, но это все равно лучше, чем никакого.

– Петя, все готово! – прокричал я.

– Иду! – ответил он.

Парнишка рванул к машине и хотел было в нее садиться, но я его не пустил. Куда в такой одежде? Нам в этом салоне еще есть и спать. Так что я заставил его раздеться до трусов, закинул в салон комплект чистой одежды и полил ему воды на руки и голову из бутылки, и только тогда пустил его в машину. Зомби к этому времени уже были достаточно близко.

Прыгнув за руль, я завел машину и, включив все блокировки, плавно нажал на газ. Машина послушно выехала из вырытой ей самой канавы, и я, набирая скорость, сделал небольшой круг и выскочил на дорогу.

– Смотрю я на тебя, дружище, и вспоминаю одну поговорку. – посмотрев на одевающегося Петю, сказал я.

– Какую же? Подлецу все к лицу? – ухмыльнувшись, спросил он, продемонстрировав армейскую горку.

– Нет, другая, звучит вот как: «Нет противника страшнее, чем союзник – идиот!» – выдавливая из себя ехидную улыбку, сказал я.

Ил

Грузовики, пшикнув воздухом из тормозной системы, остановились за моим пикапом, перекрыв путь к отступлению. Через прикрытые металлические жалюзи на лобовом стекле мне не было видно, кто сидит в салоне, зато я прекрасно видел два пулемета, что, слегка наклонившись, смотрели прямо на меня.

Долго гадать, кто сидит в кабинах, мне не пришлось. У одного из КАМАЗов на крыше открылся люк, и из него показался молодой мальчишка лет пятнадцати. Он ловко поднялся на крышу, но нет, не потянулся за пулеметом, ему подали из салона автомат, и он повесил его на плечо, махнул мне рукой и перешел на КУНГ, а затем, достав из кармана небольшой бинокль, начал осматривать периметр.

Параллельно с этим, издав истошный скрип, открылась водительская дверь, и из машины выбрался среднего роста мужчина преклонных лет, с растрепанными волосами на голове и небольшой неухоженной бородкой черного цвета с проседью. Одет он был в темно‑зеленую футболку, камуфляжные штаны и обут в облегченные берцы. На поясе под правой рукой у него висела стандартная армейская кобура коричневого цвета. Старичок встал на землю и, слегка размявшись, потянулся в кабину, достал из нее автомат, который повесил на ремень.

Двери второго грузовика тоже распахнулись, и с водительского сиденья выпрыгнул куда более молодой мужчина, лет так сорока. Здоровенный амбал, высокий, широкий, как шкаф, такой раз в грызло стукнет, будешь потом ходить с гусями здороваться и в аптеке дверью хлопать. Одет он был под стать старичку, разве что на нем была десантная тельняшка, а старенькая татуировка на плече говорила о том, что эту вещицу он носит по праву, а не для понта. Здоровяк тоже размял затекшую спину и достал из кабины свой автомат, хотя в его руках он смотрелся словно игрушечный пистолетик.

– Ну что там, Макс? – достав из кармана пачку сигарет и зажигалку, обратился старичок к пареньку, что стоял на КУНГе.

На меня же пока никто особо внимания не обращал, словно меня и не было, даже как‑то обидно стало.

– Да вроде все чисто, зомби тут точно нет, ну а люди, если только хорошо спрятались. – ответил парнишка, отпрянув от бинокля.

– Да ясен хрен чисто! Я же тут стою! – возмущенно вклинился я в беседу.

– А ты что у нас тут, гарант безопасности? – ухмыльнувшись, спросил у меня старичок и медленно зашагал в мою сторону, прикуривая на ходу.

– Вроде того. – смутившись, ответил я. – И вообще, осторожность – мое второе имя! – гордо заявил я.

– Ага, видели мы твою осторожность. Если бы не подсобили, зомби бы тебя уже сожрали и переварили, а в качестве клозета использовали кузов твоего пикапа. – сострил здоровяк, от чего старик рассмеялся и подавился табачным дымом.

– Зря вы так, господа, я бы живым не дался, пулю бы себе в лоб пустил на крайняк. – все так же гордо заявил я. – Но за помощь спасибо, без базара, помогли.

– А что толку с твоей пули? Все одно, мертв и мертв. Молодежь, что тут сказать, в голове ветер, в заднице дым, вот и носятся как бешеные, не зная о тормозах. Оттого и мрут как мухи. – посетовав, сказал старый, приближаясь к краю обрушенного моста.

– Ладно тебе, папаша, причитать. – с ухмылкой сказал я и было хотел хлопнуть его по плечу, но дед оказался непростой.

Старик перехватил мою руку в полете и ловко вывернул запястье, а пальцами второй руки тут же схватил меня за кадык. Все произошло за долю мгновения, я и опомниться не успел, как оказался обездвиженным, как говорится, ни вздохнуть, ни воздух испортить. Только и могу хрипеть, глаза таращить и свободной рукой держать руку старика, которой он схватил мой кадык.

– Юноша, я тебе не папаша и никакой не родственник. Неуважения к себе и своим близким не потерплю. Тем более тебя и так сегодня выручили на безвозмездной основе, а ты тут пальцы передо мной гнуть будешь? Поверь мне на слово, я и покруче хлопцев в бараний рог сворачивал. А сейчас все куда проще, шею свернул, чтобы патроны не тратить, и бросил на обочине, даже копать ничего не придется. Уловил мой поток мыслей? – спокойным, размеренным голосом обратился он ко мне.

– Угу. – едва заметно кивнул я, и старик, улыбнувшись, ослабил хватку и отпустил меня.

– То‑то же. – похлопал он меня по плечу. – Учись уважению, ты молодой, у тебя жизнь впереди, а старость нужно уважать. Мы ведь тебя многому научить можем, не всему конечно, но тем не менее. И не забывай представляться. – поучительно добавил он.

Когда старик держал меня в своей мертвой хватке, у меня будто дежавю случилось. Я вспомнил свое детство, когда был маленьким, беззащитным пацаном, а отец, напившись водки, в очередной раз брался учить меня жизни, когда ремнем, когда руками, порой прутом и даже палкой. Я ничего не мог тогда ему сделать. И сейчас произошло то же самое, меня зажали, как маленького котенка, и тыкнули носом в лужу, которую я сам и сделал.

Но при этом я не видел в глазах старика той злобы, как у отца, ненависти или агрессии. Его взгляд был простой, слегка строгий и проницательный, как у учителя. Он не пытался меня унизить, оскорбить или просто сделать больно, он просто донес свою мысль и, по всей видимости, показал, кто тут главный. Мне даже сейчас как‑то не обидно, в любой другой ситуации я бы уже выхватил ствол, но нет, я проникся уважением к нему, вот же интересный дед какой попался.