– Давайте разведем огонь и погреемся? – обратился я к компаньонам, остановившись у огромной кучи обрубленных веток.

Мы сейчас находились на большой поляне, что когда‑то была сплошным лесом, но о нем сейчас напоминали маленькие пеньки, выглядывающие из‑под снежного покрова.

– Хорошая идея. – согласилась Герда, поправляя свою Сайгу на плече.

Я не стал выдумывать и поджег сразу все ветки, не желая тратить свои силы на то, чтобы вытаскивать их из общей массы. На крайний случай, если мы задержимся, на поляне было много подобных куч, куда работяги складывали все лишние обрезки.

Огонь быстро взялся за дело и начал с треском пожирать древесину, при этом приятно обдавая нас теплом. Мы же просто стояли рядом и отогревались, вытянув ноги и руки вперед. От тепла мышцы и суставы на наших конечностях стали приходить в норму, вызывая при этом сильную боль, что очень раздражало.

– Никогда в жизни больше не пожалуюсь на жару! – ухмыльнувшись, прошептала Герда, протянув мне пустую кружку.

– Ага, лучше семь раз покрыться потом, чем один раз инеем. – улыбнулся я ей в ответ и, приняв посуду, начал набивать ее чистым снегом.

Привал продлился около часа, мы хорошо отогрелись, попили малинового чая и заполнили им термос. На улице еще было светло, и мы продолжили путь по накатанной лесовозами дороге, ведь она должна вести куда‑то в цивилизацию.

К сумеркам мороз стал отступать, но ему на смену опять пришел снег, что обильно повалил крупными пушистыми хлопьями. Мы все никак не могли найти себе пристанище на ночь, поскольку вокруг были сильные заросли кустарников, что мешали нормально войти в лес с дороги, да и ветки были в основном на большой высоте, что опять же затрудняло нам сбор дров.

В этом районе кто‑то весьма плотно потрудился над вырубкой леса, мы то и дело переходили от одной делянки к другой, но почему‑то сложенных веток, как на первой, не было. Уже было отчаявшись, мы решили остановиться чуть ли не на дороге, как заметили впереди грузовой прицеп с погруженным на него вагончиком, из которого торчала печная труба.

Обрадовавшись, мы ускорили шаг и, забравшись на платформу, сбили навесной замок и вошли в темное помещение. Внутри царил настоящий хаос и бардак, похоже, что рабочие впопыхах просто закидывали в него все свои пожитки. Батарейки в наших фонарях замерзли, поэтому пришлось возиться на ощупь, выкидывая все лишнее наружу. В основном был навален инструмент: топоры, ломы, бензопилы, лопаты и прочая ерунда. Но также внутри лежало три полных спортивных сумки, сбоку на стене висела рабочая одежда, а у небольшой буржуйки лежала приличная охапка дров.

Пока Герда осматривала содержимое сумок и копошилась в ящичках, я растопил печку и, заведя Тузика в помещение, захлопнул дверь. Герда тем временем нашла заправленную керосиновую лампу и зажгла ее, наполняя помещение светом.

Местечко было вполне приятным, но сильно пыльным, видно, что здесь уже очень давно никого не было. Стены были оббиты обычным ДВП, по левому борту были установлены две двухъярусных кровати, по типу плацкартного вагона. По правую сторону стоял шкафчик и длинная столешница, а вот уже в самом конце, в торце вагончика стояла буржуйка, которая уже начала нагреваться и наполнять помещение теплом.

Сегодня Фортуна улыбнулась нам и, помимо теплого места для отдыха, ниспослала еды. В сумках мы нашли десять пачек с самой дешевой сублимированной лапшой. Также нашлось две пачки простых сушек и три рыбные консервы: шпроты, килька в томатном соусе и сайра. Еще мы нашли большую упаковку черного чая в пакетиках и килограмм сахарного песка.

– Живем. – радостно произнесла Герда, выкладывая пищу на стол.

– Не то слово, жрать охота, сил нет. – согласился с ней я, присаживаясь на край кровати и стягивая с себя перчатки.

Через полчаса в вагончике стало тепло, а через час даже жарко. Мы скинули свою верхнюю одежду и, нагрев воды с помощью местного чайника, помыли две глубокие миски и заварили в них по пачке лапши. Хотелось, конечно, и побольше, но нужно экономить, как знать, сколько нам еще скитаться, и все нужно расходовать очень рационально. Горячая пища заходила словно манна небесная, а ненавистные мне шпроты казались просто невероятными на вкус. Да и сушки со сладким чаем были просто что‑то с чем‑то. Туз, разумеется, смотрел на нас, пуская слюни, но он из нас троих был самым сытым, ведь постоянно по пути ловил мышей и с удовольствием уплетал их, втягивая в пасть хвосты, как итальянцы длинные макаронины. Но пес есть пес, и, дабы его не обижать, я угостил его горсткой драгоценных сушек.

– Я, конечно, понимала, что это будет непросто, но чтобы настолько. Мы всего ничего в пути, а я уже устала как собака. Без еды и нормального отдыха мы долго не протянем. – похрустывая сушкой, высказала свое мнение моя напарница.

– Согласен, но теперь у нас есть хотя бы небольшой запас еды и чай с сахаром, а это уже не мало. Плюс ко всему, у нас есть маршрут, как минимум до большой дороги, пойдем по нему, а дальше посмотрим.

– Слушай, я тут размышляла, но так и не пришла к единому мнению. Нам ведь нужно обогнуть Байкам, но если попробовать пересечь его по льду, который, я думаю, совсем скоро будет очень прочным, мы сильно сократим маршрут и сэкономим много времени.

– Ага, сэкономим времени еще как сэкономим, ну разве что до смерти. – сразу отмел я ее идею.

– Пояснишь? – изогнув одну бровь, возмутилась она такой реакции.

– Не вопрос. Во‑первых, лед будет прочным минимум через месяц, а то и больше. Во‑вторых, открытое пространство, где взять дрова для костра? В‑третьих, на озере будет еще холоднее, так как под ногами лед, плюс ветер, а если метель дует, то вообще жуть. И четвертое, как только мы удалимся далеко от берега, вообще можем сбиться с маршрута и уйти куда‑нибудь в другое место, например идти не поперек, а вдоль. Ведь твой компас работает скорее как часы, вращая стрелками на триста шестьдесят градусов, а с учетом тумана, снегопадов и метелей по солнцу сильно не сориентируешься. – возмущенно пояснил я ей.

– Тише ты, чего так завелся? Успокойся, я же не говорю, что так нужно делать, просто хотела услышать твое мнение, может, у тебя иные мысли по этому поводу.

– Нет, мыслей нет, нам нужно найти транспорт, пока все снегом не засыпало, а то так и будем всю зиму пешком топать.

– Согласно, а какой транспорт? Какой‑нибудь вездеход? – уточнила она.

– Вездеход, это, конечно, хорошо, но если только маленький. Большой жрет много топлива, а его проблематично найти. А так, хотя бы парочку снегоходов, уже бы было не плохо.

– Твоя правда. – согласилась она. – Тогда нам реально нужно найти какую‑нибудь курортную базу.

– Согласен, а теперь, пожалуй, пора спать, что‑то я вымотался. – ответил я и откинулся на кровать.

Николай (Круг)

Взвод вернулся на базу, и мы передали пойманных людей в руки санитаров, что нас встречали. И если парочку людоедов мне было совсем не жаль, то относительно остальных людей была масса сомнений. По сути, это ни что иное, как двойные стандарты: этих можно использовать как лабораторных мышек, поскольку они убивали людей, а этих нельзя, ведь они не делали этого в силу определенных обстоятельств. А мы, те, кто их собирает и отдает на опыты, вроде как вообще добрые люди. Нужно как‑то научиться абстрагироваться от подобных мыслей, а то самобичевание до добра не доведет, как бы потом в бутылку не полезть, а то и в петлю.

Людей нашло не только наше отделение, из двух БПМ высадили еще пять человек, худющие настолько, что даже смотреть было больно, они сейчас больше напоминали скелеты, обтянутые кожей, нежели людей. Их нашли в подвале одного дома, как сказали парни, выжившие с самого начала зомби‑апокалипсиса не поднимались на поверхность и сидели в кромешной тьме. Питались припасами из кладовок, все же русские люди любят готовить различные соленья и варенья, а после хранить их годами в пыльных подвалах и погребах. Но при этом эти бедолаги, умирая от голода, до людоедства не опустились.