– Правда?! – едва не выпрыгнув через открытое окно, уточнила у меня девушка с пассажирского сидения.

– Да, правда, людей все меньше, и мы стараемся сохранить нашу популяцию, так сказать. Служим под руководством группы альтруистов, я и сам, как вы, ехал мимо с женой и вот так же встретился с солдатами. Теперь вот другим помогаю тут, а жена лечит пациентов в госпитале. – с улыбкой ответил я.

– А так разве бывает? – недоверчиво спросил мужчина.

– Бывает, все мы живем мирно, и каждый вносит свою лепту. Кто‑то детей учит, кто‑то защищает всех, а кому‑то приходится и пол мести, кто на что горазд.

– А что нужно, чтобы к вам попасть? – обратился ко мне водитель из второй Нивы.

– Да ничего, приезжайте, пройдите собеседование, вам предложат работу, и если согласитесь, оставайтесь.

– А если нет? – недоверчиво спросил он.

– Тогда езжайте с миром. Вы должны понимать, что нахлебники нам не нужны, каждый должен работать и приносить пользу. – пояснил ему Капсуль.

– Как добраться‑то до вашей базы?

– Мы туда едем, езжайте за нами. – спокойно ответил я, хотя мысленно себя ненавидел за такое. Ведь я обманул очередную партию несчастных людей, что поверили в добрые слова и нашу форму.

Ил

Как говорит Стервятник: «Мужик должен быть могуч, вонюч и волосат». Вот это действительно про меня, просидеть трое суток в кустах – та еще задачка. Честно говоря, думал свихнусь от скуки, так что приходилось доставать напарников различной болтовней. Честно говоря, даже и не знаю, кто больше рад окончанию задания: я, поскольку сменю обстановку, или же Кузнец с Сурком, которые наконец отвязались от меня на какое‑то время. И еще они пообещали, что больше меня в разведку не возьмут, потому что я постоянно ною. Хотя, с их слов, условия у нас были тепличными, это не зимой сопли морозить или не в дождь грязь месить и в луже лежать. К слову, они тоже порадовались этому, так как я бы точно довел их до белого каления.

Наш замечательный разведывательный отряд к указанному времени прибыл на точку сбора и погрузился в прибывший по наши души Тайфун, который сразу повез нас домой. На улице было жарко, в бронированной капсуле вообще дышать было нечем, особенно после того, как Мопс решил зачем‑то снять берцы, это была натуральная химическая атака с его стороны. Его чуть не вышвырнули на улицу прямо на ходу вместе с его берцами. Но пощадили, все же свой, хотя я был за то, чтобы он продолжил свой путь на крыше. Разумеется, все меня проигнорировали, кроме обиженного вояки, что злобным тоном обещал ниспослать на меня все кары небесные, при этом зашнуровывая берцы.

Задача была нами выполнена полностью, мы все заняли разные секторы и осмотрели поселение с разных сторон. Разумеется, записали все данные, что да как, сколько человек в карауле, как часто меняются, кто и как покидает территорию и тому подобное. Нас там никто не заметил, и, что самое удивительное, за трое суток в район не забежал ни один зомби, что нам показалось весьма и весьма странным. Но тут, как говорится, «У лошади голова большая, вот пусть она ей и думает». Так и мы, все данные передали Филину, а дальше пусть он со Стервятником сидит и думает о том, что с этим делать. И куда делись все зомби из этого района, так как даже по пути мы не встретили ни одного экземпляра.

Все наше отделение было едино во мнении, что это поселение нам не взять. У них только караул насчитывает полторы сотни бойцов, и это, разумеется, не все, ведь караул должен кто‑то менять, не могут же они без продыха ежесуточно дежурить на стене, неся вахты по четыре часа. Человек банально устает, глаз замыливается, и можно проморгать что‑то важное. Так что смело можно прибавить еще полторы сотни, и еще на рейды у них люди ходят, плюс резервы и, разумеется, ополчение. Думаю, минимум пятьсот человек при нападении встанут на оборону, а если сильно прижмет, то еще больше. Со слов Кузнеца, на всю нашу базу от силы осталось сто пятьдесят более‑менее толковых бойцов, плюс разные водители и обеспеченцы – это еще пятьдесят, и, собственно, все. Так что нам банально нечем нападать, что, согласно армейским учебникам, наше превосходство минимум должно быть один к семи, это на пересеченной местности, а в условиях города вообще один к двенадцати. Так что можно сделать вывод – в прямом боестолкновении мы и близко к стенам не приблизимся.

Бомбить поселение издалека тоже бессмысленно, ведь будет много жертв, а люди нам, точнее им, нужны живыми, ведь это биоматериал и корм для мутантов. Так что нападать с кондачка просто глупо. Возможно, они придумают план, и придется работать изнутри, например, заслать туда человека, но тут тоже все как‑то слишком сложно, а главное, очень долго, и не факт, что выгорит. Честно говоря, мне все это было не сильно интересно, так, больше грел уши и прислушивался к мнению опытных людей для расширения кругозора. А сам в голове крутил мысли о том, что мне и самому пора действовать и выжечь эту лабораторную заразу, чтобы она не мешала жить нормальным людям.

Я все никак не мог решить, с чего лучше начать реализацию своего плана. Точнее, основной алгоритм был известен, но я переживал, что у меня нет никакой страховки, и это напрягало. Что, если меня заметят там, где меня быть не должно? Тревогу объявят или что еще, очень не хочется умирать, а еще не хочется быть на базе, когда произойдет взрыв.

Скорее всего, мне придется ликвидировать ребят с технического этажа, чтобы они не отключили пожарную сигнализацию, да и хорошо бы камеры потушить и связь вдобавок. Еще придется зачистить этаж, на котором сейчас обитает Леший, его бы тоже по‑хорошему, но он может пригодиться, так что пусть поживет немного и прикрывает меня. Он парень ушлый и явно точит на меня зуб после первой встречи. Но жизнь она такая, то сталкивает лбами, то ставит на одну сторону, все же «Враг моего врага – мой друг».

Пока я пребывал в размышлениях, мы доехали до базы, и Тайфун, шикнув тормозами, остановился перед входом в основное здание. Там нас поджидал Стервятник, выслушав доклад от Филина, поприветствовал нас и дал двое суток выходных. Все как один, словно зебры на водопой, галопом рванули в душ отмываться от грязи и пота. Сурок, кстати, уже, наверное, в сотый раз посоветовал остричься налысо, так как длинные волосы – это вероятность обзавестись вшами, а еще в рукопашном бою враг может схватиться за них, что даст противнику преимущество. Но я, как и предыдущие девяносто девять раз, послал его куда подальше. Сами пусть так ходят, а то все как один. Я первые два дня путал их между собой, это сейчас вроде бы примелькались, и я присмотрелся, а поначалу предпочитал избегать позывных, чтобы никого не обидеть.

Отмокнув и отмывшись под горячей водой, я сбрил свою пушистую, едва заметную щетину, после чего надел чистую, отглаженную черную форму и направился в столовую. К моему приходу там уже было многолюдно, народ набрал себе полные подносы еды и уплетал все как не в себя. Да я и сам накинулся на горячую пищу так, словно не ел уже неделю. В целом, запас еды в засаде имелся, но все это были сплошь консервы и галеты, что по вкусу напоминали пластик, нежели хлеб. Да и когда целый день сидишь на жаре, аппетита как‑то особо и нет, все больше пить хочется. А запас воды ограничен, вот и стараешься все употреблять по минимуму. К тому же с туалетом совсем беда, там было не встать и не отойти в сторонку, чтобы отыскать себе местечко поудобнее, так что одни негодования от этой засады.

После сытного обеда у всех по распорядку был отдых, у всех, кроме Филина, что уже убежал к начальству с подробным докладом. Каждый пошел заниматься своими делами, кто спать, кто смотреть телевизор, кто в тренажерный зал. Дабы не выделяться и не привлекать к себе лишнее внимание, я ушел в свой кубрик, где жил без соседей, и завалился на кровать.

Все, времени чего‑либо выжидать больше нет, завтра же начну операцию. Не нравится мне эта затея с другим поселением, как бы реально не пришлось кому‑то идти и внедряться под видом выжившего. А так как я единственный, кто не похож на солдафона и тем более на разведчика, то отправить могут именно меня. Что‑то вроде «Иди, сынок, докажи свою верность и пользу». И это тогда матрешка получится, я пришел сюда, чтобы все разрушить, но перед этим пойду в другое место с целью разрушить его, а затем уничтожу и это. В общем, слишком сложно, не нравятся мне такие перспективы. Я и так перестал жить в удовольствие и действовать по наитию, каждый день приходится думать над своими поступками и делами. Гляди‑ка, и стану нормальным человеком по меркам общества.