– Чем же? – заинтересованно спросил Ил.

– Ты же умный мальчик, сам как думаешь? – улыбнувшись, спросила я у него.

– Если бы я хорошо знал биологию и прочую хрень, то мне бы было интересно, а можно ли человека сделать как зомби, только с сохранением рассудка. В теории, это же что‑то сродни бессмертию. Я прав? – неуверенным тоном произнес он.

– В яблочко! – Согласно кивнула я.

– И что в этом плохого? Пусть себе изучают, или тебе завидно? – ухмыльнулся Ил.

– Помнишь историю про мальчика, что я тебе рассказывала?

– Ага. – кивнул он.

– Это правда, да, он не брат мне, а просто спасенный ребенок, но это правда. Ты же понимаешь, что зомби‑вирус работает только на людях, соответственно, экспериментировать на мышках и обезьянках не получится. Они пачками убивают людей: детей, женщин, младенцев, там вообще бойня происходит! Ты считаешь это нормальным? А если эти экспериментаторы доиграются до того, что выпустят наружу еще более смертоносный вирус? Они не пытаются спасти человечество, они хотят получить власть над ним. Научиться управлять зомби, создавать послушных солдат и так далее.

– Я тебя понял, но, мне кажется, у тебя скорее что‑то личное, нежели забота о благе человечества. – скептическим тоном произнес он.

– Да, не без этого, но одно другому не мешает. Так что, хочешь поучаствовать в реально опасной операции и побывать в секретной биологической лаборатории?

– Спрашиваешь! Конечно, хочу! – воодушевленно ответил Ил. – Но это только весной?

– Да, весной. – согласилась я. – Меня ищут, пусть решат, что я ушла за кордон или где‑то погибла. А потом мы с тобой нагрянем к ним в гости. – Потирая ладони, добавила я, а на лице сам собой появился зловещий оскал.

– Вдвоем против целой базы? Которая под надежной охраной? Надеюсь, у тебя имеется хороший план? – скептически уточнил он.

– А что, испугался?

– Нет, но идти на убой тоже не хочется. Я же ничего не увижу, если умру. – ответил он, разведя руки в стороны.

– Кое‑какие наметки имеются, но об этом поговорим позже. А теперь, раз я утолила твое любопытство, будь добр, заткнись и спи! – строгим тоном скомандовала я и укуталась с головой в спальный мешок.

Ил

Едва я успел заснуть, как уже почувствовал удар острого локотка Герды в бок.

– Чего надо? – не желая открывать глаза, проворчал я.

– Подъем, солнце уже взошло! – командирским тоном сказала она и, открыв дверь, вылезла из машины.

– Блин! Такое чувство, что я только что глаза закрыл. – негодуя, ответил я, растирая ладонями лицо.

– А меньше болтать нужно было. Запомни, боец, когда есть возможность отдохнуть, отдыхай, потом ее может и не быть.

– Отвали. – отмахнулся я от нее. – Ты мне еще расскажи про паровозик, который смог, тоже мне майор Пейн! – хохотнул я.

Спустя полчаса мы уже выехали к первой локации, а именно музею авиации. В салоне был тот еще аншлаг. Герда сидела на переднем пассажирском кресле, сжимая в руках карту и указывая маршрут. Позади сидел Гаврилыч и держал в одной руке свою фляжку с коньяком, а во второй мелкую собачонку по имени Жучка, на которую косо поглядывал сидящий у противоположной двери Туз. Между ними сидел Макс, и он был единственным человеком, которому нравилось все происходящее. Гаврилыч то и дело ворчал на Тузика за то, что тот случайно чуть не перекусил Жучку пополам, видимо перепутал ее с белкой или иным мелким пушным зверьком. А Герда ругалась на Гаврилыча за то, что он пьет во время такого важного задания. Я же с этой картины только веселился и подливал масла в огонь, занимая то одну, то другую позицию.

– Вот что ты на меня наезжаешь! Соплячка зеленая! Или ты думаешь, раз ты с разведки, то все можно? Так нету твоей разведки больше. И вообще, что бы ты там себе не думала, я в любом случае старше тебя по званию, так что цыц! – громко ругался Гаврилыч.

– А он так‑то прав! – согласился я. – Не по уставу на старшего по званию бочку катить! Да и возраст нужно уважать! Тебя этому в детстве разве не учили? – согласился я с Летуном, при этом улыбаясь во все тридцать два зуба, от чего Герда отвела взгляд в сторону и закатила глаза.

– Да мне в целом все равно, какой у тебя возраст и звание! Совок ты хренов! Дело сделай, а потом хоть упейся! Ты же понимаешь, что мы тебе жизни свои доверим?! А если ты чего упустишь? Мы взлетим, а потом шарахнемся вниз! Ты же всех погубить можешь! Старый ты алкоголик! – сжав кулачки, возразила Герда.

– Так да! Слышь, Совок? Ты чего бухаешь то? У вертушки стоп‑крана нету! Мы же реально помереть можем? Давай‑ка завязывай! Негоже это, синьку жрать на работе! – переобулся я в воздухе.

Ехали мы весело, я как мог подливал масла в огонь, пока гнев двух сторон не сошелся на мне, и Герда вместе с

Гаврилычем послали меня куда подальше и настоятельно порекомендовали ехать молча. А я? А что я? Я просто развлекал себя как мог.

До музея было не особо далеко, но дорога была сильно разбита, а еще в этом районе весьма большая концентрация зомби. То тут, то там выскакивают на дорогу, шипят, ветки свои тянут, но моя малышка их не боится, а самых резвых с легкостью раскидывает на обочины отвалом.

Погода, конечно, не радовала, резкие порывы ветра, серые тучи и редкие лучики солнца, что пробивались сквозь тонкие щелки между облаков. Дождя пока не было, но и без него было как‑то сыро и прохладно, даже из машины выходить не хотелось.

Музей располагался на территории некогда расформированной воздушной академии, прямо на аэродроме, и это было очень хорошо. Аэродромы никогда не находятся в черте города, и этот не исключение, застроить еще не успели. Неподалеку нам, конечно, попалась пара небольших группок мертвецов, но ничего серьезного. А раз их тут мало, то людей в музее нет. В целом, это и логично, что людям тут ловить? Забраться в салон самолета? На территории есть парочка ангаров, но не сказать, что они безопасны, а зимой в них будет холодно, запасов еды и воды нет, оружие если и есть, то оно либо охолощенное, либо вообще макеты. В общем, для выживания ничего полезного найти не получится, я вообще был уверен, что поездка сюда – лишняя трата времени.

Ворота на территорию были распахнуты, но между столбиками была натянута тоненькая цепочка с подвешенной табличкой: «Въезд на территорию запрещен». Не обращая на нее внимания, я, не сбавляя скорости, поехал вперед и только услышал звонкий щелчок того, как сварка не выдержала и отскочила от столбика.

В первом ряду нас ждала масса весьма стареньких, но при этом симпатичных самолетов, под которыми были составлены различные боеприпасы, которые они могли перевозить. Проехав до конца ряда и свернув в сторону, я увидел, как из‑за ангара выглядывают лопасти. Направил машину в эту сторону, мы проехали еще метров двести, и нашему взору открылся вид на большую площадку, где красовались различные виды вертолетов.

– Кажись, приехали. – прокомментировал я увиденное.

– Ага. – воодушевленно сказал Макс, не отрывая взгляда от техники.

– Пошли смотреть, раз такое дело. – добавил Гаврилыч, и каждый, взяв оружие в руки, осторожно вышел из машины.

Николай (Круг)

Спустя трое суток со дня нападения орды зомби на базу

– Мужики! Помогите! Прижали, суки! Даже головы поднять не могу! – громко прокричал я в рацию, прячась в полуразрушенном деревянном доме, прижавшись спиной к кирпичной печи.

– Продержись еще немного! Идем на прорыв! – раздался свирепый голос Хобота из наушников.

Со всех сторон доносился грохот автоматического оружия, неподалеку раздались взрывы гранат. Из‑за обильного запаха жженого пороха и черной дымки дышать было тяжело, а из глаз текли слезы.

Лежа на полу, я то и дело короткими очередями наугад бил в сторону врага, целясь в огромную дыру в стене. Все пространство некогда уютной кухонки было усеяно пустыми гильзами, а рядом лежали разбросанные мной пустые магазины. Карманы разгрузки были уже почти пусты, что сделало ее в разы легче. Перезарядив автомат, я примкнул предпоследний магазин и понял, что патронов осталось всего ничего, того и гляди из пистолета стрелять придется, что сильно скажется на интенсивности стрельбы. В очередной раз высунувшись из‑за печки, я нажал на курок и произнес про себя: «Двадцать два!» – и тут же отпустил его. Автомат за это время успевал сделать два‑три выстрела. Затем я повторил процедуру, а потом опять и опять. Не знаю, зачем я каждый раз говорил одно и то же, видимо, боялся, что выпущу весь магазин за раз и окончательно останусь без патронов.