– Я, я, я. – начала заикаться она, впадая в истерику. – Я хотела рассказать Гаврилычу, но не успела. Мне бббыло страшно, они запугали нас. – разрыдалась она, падая мне на грудь.

– Тише, дочка, тише, теперь все будет хорошо. – смягчившись, ответил я и прижал к себе девчушку. – Гена, что ты стоишь? – стрельнул я взглядом на Великана, и тот сразу подскочил к тому самому Роме и схватил его за шиворот.

– Отпусти! Она все врет! – попытался он вырваться из железной хватки, но силенок ему явно недоставало.

– Ой, ты мой коварный бунтовщик! Хотел Великана и Михалыча прикончить? – умилился происходящему Ил, приближаясь к Гене. – А давайте подвесим его за причиндалы? – обратился он к окружающим.

– Остынь, парень. – отозвал я Ила, как бы он чего не учудил со своей больной фантазией.

– Старый, ну не будь занудой, он ведь однозначно над остальными глумился, отплатим ему той же монетой? – предложил он.

– Я сказал нет. – добавил я строгости в голос.

– А что с ним тогда делать? – недоумевая, спросил Ил.

– Нам ничего. Тем более навредить он не успел, это ведь обычная шестерка, а главный интриган уже на том свете. – спокойно ответил я и, отпустив девушку, подошел к столпившимся людям, что явно воспряли духом после гибели Дмитрия. – Он вам вредил, вам его и линчевать, хотите убейте, хотите отпустите, решать вам, но только не затягивайте с этим. – обратился я к толпе и, одернув Гаврилыча, отошел с ним в сторону.

Толпа мялась, глядя на Романа, которого Гена продолжал держать за шиворот. Рома же визжал, словно поросенок, кричал что‑то невнятное и размахивался руками во все стороны в надежде вырваться из мертвой хватки.

– Зачем ты так? – спросил у меня Летун.

– Хочу посмотреть, что будет, насколько они озлобились и на что способны. – прямо ответил я.

– Но зачем? – уточнил он.

– Хочу понять, что за люди нас окружают. – пояснил ему я. – И это, ты не обессудь за случившееся, сам понимаешь, я за своих людей пекусь. – извинился я за наезд.

– Все нормально, я не в обиде, в целом все подозрительно выглядело. Но, признаюсь, не ожидал такого от Димки, сначала было решил, что его оговорили, но Ульянка, девочка, что рассказала тебе, хорошая девчушка, добрая, только трусиха, она бы врать не стала, не тот человек. – тяжело вздохнул он.

– В тяжелых ситуациях люди какого дерьма только не сделают, все свое нутро обнажают, чтобы выжить, так что я не сильно удивлен. – прикурив сигарету и глубоко затянувшись, ответил я, выпуская сизое облачко дыма.

– Ну вы же не такие? Или я ошибаюсь? – уточнил Гаврилыч.

– У каждого свои ценности, кто‑то печется о себе, кто‑то о близких, отсюда и в тяжелых ситуациях придется делать выбор. «Сам погибай, но товарища выручай» – эта поговорка не про всех.

Тем временем толпа стояла на месте и ненавистно поглядывала на одного из своих мучителей, что бился словно зверь в клетке, тем не менее истязать его никто не спешил. И тут в дело вступила Герда, что спокойно подошла к Гене и, схватив Рому за горло левой рукой, выхватила нож из разгрузки правой, вонзила ему прямо в сердце.

– Заканчиваем балаган! Отпускать этого клоуна нельзя, нечего врагов за спиной оставлять! – скомандовала она. – Нам нужно добраться до музея, где стоит вертолет. Так что все ноги в руки, грузимся в машины и поехали, пока не стемнело! У нас дел по гланды, а мы тут с вами какой‑то ерундой занимаемся! – добавила она, направившись к пикапу.

– Точно. – согласился я, совсем забыв подробно расспросить про результаты их поездки.

После спешных погрузок мы покинули депо и отправились в тот самый музей, правда, по пути туда Ил с Гердой откололись от нас, решив заглянуть на железнодорожную развязку, где могут находиться цистерны с топливом, которого нам нужно очень много.

Один недоделанный автобус мы все же взяли, ведь ехать было не так уж далеко, да и наши машины будут его прикрывать, я ехал первым, за мной автобус, а замыкали колонну Гена с Алиной.

Зомби на дорогах было куда больше, чем обычно, но отвал на моем КАМАЗе с легкостью разбрасывал их в стороны, единственный минус – это то, что их мерзкая черная слизь разлетается во все стороны и пачкает стекла. Тем не менее до музея мы добрались без каких‑либо проблем, Макс подсказал, куда нужно подъехать, мы сразу приступили к осмотру территории и начали продумывать план обороны, если на нас решат напасть зомби или люди. Хотя за все это время я не заметил никаких следов пребывания людей, это и логично, когда по округе столько зомби шастает, либо нужно убираться подальше отсюда, как мы, либо же сидеть где‑то очень глубоко или высоко от них, чтобы не достали.

– Вот это махина! – присвистнув, сказал я, войдя в ангар, где стоял «Чинук».

– Бывают и побольше, но нам этого хватит с головой. – улыбнувшись, ответил Гаврилыч, погладив вертушку по фюзеляжу. – Вот, смотри. – показал он пальцем на специальные отверстия в дверях. – Тут есть крепления для пулеметов, но только для американских, разумеется, если Гена сможет их переделать, то считай, что этот малыш станет полноценной боевой единицей.

– Хм, идея хорошая, сейчас он там освободится, и я его озадачу, если учитывать тот факт, что нам придется садиться в неизвестных местах. – согласился с ним я, а после, еще немного походив вокруг вертушки, вышел к автобусу, где сидели все спасенные нами люди.

Из новобранцев мужчин осталось всего трое, остальные женщины и дети. Эта троица была семейной и защищала своих детей, оттого они не перечили Димке с Ромкой, но и не поддерживали их, соблюдая хрупкий нейтралитет. В целом, на первый взгляд, они были неплохими людьми, правда, сильно истощенными, но это было скорее им в плюс, ведь они, невзирая на голод, отдавали почти всю пищу своим детишкам. Но даже о крупице доверия к ним речи, конечно, пока не идет, однако, нравится мне это или нет, их придется вооружать, не будем же мы втроем с Геной и Максом отвечать за оборону, пока решаются вопросы с топливом и провизией. Плюс нам с мужиками придется выезжать на поиски еды, а значит, они будут нас прикрывать. Тяжело вздохнув, я вошел в автобус, чем привлек всеобщее внимание, а затем приступил к политбеседе.

– Слушайте, я не знаю, какого мнения вы о нас. А также прекрасно понимаю, что‑то, что вы пошли за нами, это не проявление доверия и веры в нас, а просто безысходность. Я понимаю, что в ангаре вам пришлось несладко, но поверьте, у нас тут тоже жизнь не сахар, и вы сейчас начнете принимать в ней более активное участие. Мне нужно, чтобы вы понимали простые вещи, я тут старший, и все решаю только я. Мои люди не выше вас, все мы тут в одинаковых условиях и равны. Так что каждый должен помогать коллективу по мере сил и возможностей. В коллективе мы не приемлем воровства, лжи и лени. Если нужно поработать, мы работаем, если требуется не спать, мы не спим и так далее. И последнее. Как мы уже поняли, вы сами были не в восторге от убитой парочки, но прошу вас сделать из произошедшего выводы. Если хоть кто‑то из вас попробует выкинуть хоть что‑то подобное, то в ту же минуту получит пулю в голову, поверьте мне, я буду следить за каждым вашим шагом и вздохом. Если же вы все это уяснили и согласны с моими условиями, то добро пожаловать в нашу команду, и давайте будем вместе стараться выжить и никого при этом не терять. – спокойным, но строгим тоном заявил я.

Честно говоря, я ожидал после своей речи услышать какие‑то скептические вопросы или просто недовольство, но все как один поднялись на ноги и начали мне аплодировать, от чего я даже немного смутился.

Леший

Катер был весьма внушительных размеров, с крытой остекленной палубой или как она там правильно называется. В общем, с виду все смотрелось дорого‑богато, и, вероятно, это даже и не катер, а полноценная яхта, я в целом во всей этой морской тематике не силен. Войдя в воду по самые плечи, я по металлической лестнице, что была расположена позади судна, забрался на платформу, на которой красовалось название «Фортуна», выведенное кривым каллиграфическим шрифтом.