Единственный, с кем мне удалось подружиться, это пожилой старичок Гаврилыч, добрый такой дядечка, всегда на позитиве и любит поболтать. Сам он в прошлом был летчиком и помогал обслуживать местный вертолет, а в промежутках говорил со мной, рассказывая массу интересных историй. Остальные мужчины в основной своей массе видели во мне только молодую симпатичную девушку и то и дело пытались пригласить на свидание, но я всех отшивала, так как у меня был жених, который как и я, сейчас проходил практику, только на Камчатке.
А потом в один из дней началось это. Я до последнего думала, что это чья‑то злая шутка, кто в здравом уме поверит, что мир накрыла волна зомби‑апокалипсиса? В этот день я сидела диспетчером и принимала звонки от пострадавших, которых в то время было неимоверное количество. Экипажи уезжали на вызовы и не возвращались, связаться с ними не выходило, а потом сама связь и вовсе пропала. Все понимали, что происходит что‑то неладное, и когда один из экипажей все же вернулся на искореженной машине и продемонстрировал нам запись со своего видеорегистратора, то все впали в ступор, а что делать‑то? Решение принял командир: в первую очередь эвакуировать всех близких родственников, перенести все припасы в пустой ангар и ждать спасения, ведь это уже дело армии. Так все и сделали, в ангар загнали автобусы для удобства, перенесли провизию, запас воды и закрылись внутри, так как зомби уже появились вблизи базы. Дальше было хуже, всем было страшно, зомби окружили нас со всех сторон, женщины плакали, чем вводили в панику детей, да и мужчины начали терять самообладание. Все мы ждали спасения, никто к нам не спешил, даже выстрелов слышно не было. И с каждым днем становилось все очевиднее, что никто спасать нас уже не придет и каждый будет сам за себя, вот тут‑то все и началось.
Представители сильного пола разбились на две группы, группа во главе с начальником центра требовала четкого распределения припасов и сильнейшей экономии, чтобы мы могли протянуть как можно дольше. А вторая во главе с Дмитрием и его прихлебаем Ромой имела свое мнение на этот счет. Они видели вертолет, что стоял совсем недалеко, и хотели улететь на нем, но добраться до него не представлялось возможным. Споры по поводу вылазки разгорались с каждым днем все сильнее и сильнее, и дело дошло даже до рукоприкладства, но командир был непреклонен, он был против этого. И спустя несколько дней утром командира обнаружили в углу ангара висящим в петле. Дима начал вещать о том, что старик сдал и понял, что был неправ, а также побоялся голодной смерти и поступил подобным образом. Но я не спала в ту ночь и слышала, как он с Ромой оглушили его и повесили. С того момента дела начали только ухудшаться, решение на захват вертолета все же было принято и, разумеется, не проводилось, как предвещал погибший командир. Мне, как и всем остальным, было страшно, люди не знали, что делать дальше. У некоторых не выдерживала психика, люди в агонии от панических атак поднимались на крышу и сами прыгали с нее. Дети постоянно плакали, а Дима и Рома, что взяли на себя командование, просто бесновались и творили все, что им заблагорассудится.
В какой‑то момент, когда еда и вода закончились, я начала терять последнюю надежду и волю к жизни. Мне начало казаться, что смерть не такой уж и плохой вариант. Ведь вместо того, чтобы страдать, можно просто спрыгнуть с крыши, и все закончится. И когда я была совсем на грани и почти решилась на это, чудо все же произошло, нас спасли.
Дима предстал перед спасителями аки благодетель, этакий добрый и чуткий человек, что заботился обо всех. Но когда мы грузились в автобусы для выезда, он всем нам дал четко понять, что если хоть кто‑то откроет рот, то всех нас тут же прикончит. Оказавшись в депо, я только и думала о том, как немного набраться сил и убежать как можно дальше, мне было больно вспоминать некоторые моменты, проведенные с этим подонком. И если честно, больше всего мне хотелось схватить пистолет и выпустить в него и Рому всю обойму.
Но новые люди хоть и не показывали большой радости от нашего спасения, все равно были добры к нам, особенно я обрадовалась тому, что среди спасителей оказался Гаврилыч, самый добрый человек из всех, кого я знаю, и это хоть как‑то утешило меня. Ночью же я услышала разговор Димы и Ромы, которые рассуждали о случившемся, а также обсуждали идею, что было бы неплохо убрать новеньких, всех кроме Гаврилыча, и, забрав их имущество, отправиться куда подальше отсюда, но для начала пусть найдут вертолет и раскроют данные, куда хотят полететь. Услышав это, я очень сильно испугалась, так как боялась эту парочку до безумия, и первое, что я подумала, так это то, что нужно бежать. Но куда я побегу? Ослабленная у меня ничего нет, да первый же зомби сожрет меня без каких‑либо усилий. Тогда я решила, что все расскажу Гаврилычу при первой же возможности, а он, человек мудрый, подскажет, как быть. Но подобраться к старику было не так‑то просто, парочка надзирателей кружила над нами, словно коршуны над цыплятами, ни на секунду не выпуская из виду, а с рассветом Гаврилыч с другими уехал на поиски вертолета.
Время шло, в ангаре велись работы по усилению автобуса, и Дима с Ромой почему‑то сами вызвались помогать Гене, огромному здоровяку, за которого я очень сильно переживала, ведь сейчас они видят в нем самую большую угрозу, и как бы чего не случилось. Но мне не хватало смелости пойти и рассказать все, что я знаю, пожилому дядечке, которого все называли Михалычем.
Иван Михайлович
Слепое доверие к людям – штука крайне опасная, никогда не знаешь, кто и когда может тебя предать. Но нужно знать наверняка: это произойдет в самый неудобный момент. Взять того же Гену: мы уже успели через многое пройти, вероятность того, что он вонзит мне нож в спину, крайне мала, но это в данный момент. Все меняется, стоит слегка дать слабину или как‑то резко изменятся обстоятельства, как Гена из верного соратника может превратиться в главного врага. Чего уж тогда говорить про Гаврилыча, этот с виду безобидный выпивоха‑пьяница далеко не дурак, а его знакомые, которых мы спасли, вообще мутные, особенно выделяется парочка вожаков: тот самый Димка и Рома, что вечно бегает за ним, словно шнырь. Единственные, в ком я уверен, как ни странно, это Ил и Герда, эта парочка весьма прямолинейна, а главное, они полностью независимы от нас, в целом они и обозначили свою позицию. Доверие тут не в том, что я верю каждому их слову, тут другое. Наши интересы не пересекаются, мы им не враги, и у нас нет ничего такого, что бы им пригодилось, а значит, и убивать нас смысла нет, это лишний риск, который Герда, как разведчик, должна была сразу просчитать.
Инцидент с Геной быстро расставил все точки над i. Как и ожидалось, Димка начал прощупывать почву, но, по всей видимости, сделал это очень неаккуратно, раз даже Гена почуял подвох и взорвался своей тирадой. Дабы показать всем, что мы не шутим, мне пришлось пристрелить этого подлеца, а его дружок побитой собакой спрятался в толпе своих людей. Далее я, как и полагается, предоставил всем выбор, а еще у меня буквально свербило в груди от того, что Гаврилыч был с ними в связке. Я уже был готов плюнуть на все и пустить ему пулю в лоб, как вдруг из толпы ко мне подбежала молоденькая девушка с красными от недосыпа глазами, вся такая бледная, несчастная, и схватила меня за руку.
– Дяденька, не трогайте Гаврилыча, он ничего не знал, это все Дима и Рома устроили, они не такие добрые, какими хотели казаться. – начала причитать она со слезами на глазах.
– А ну заткнись, сука! – вдруг закричал Рома, выглянув из толпы, а вид у него стал еще более испуганным, чем раньше.
– Что? – нахмурив брови, уточнил я.
– Они вчера рассуждали о том, чтобы убить вас и забрать все пожитки. А Гаврилыча хотели заставить, чтобы он отвез вас туда, куда вы задумали.
– А почему ты сразу об этом не рассказала? Ты с ними заодно? – строгим тоном спросил я у нее, хотя и так было ясно: девушка до смерти боялась эту парочку.
