– Не усложняй. – как‑то бездушно ответил он и вышел за дверь, а внутри меня словно что‑то оборвалось, возникло такое чувство, что я теряю его навсегда.

За всю ночь я так и не сомкнула глаз, лежала на кровати, вытирая свои слезы, что текли сами по себе без остановки. Я проклинала себя за то, что испугалась его вопросов и не смогла рассказать все, что знаю о том дне. Периодически я вздрагивала от того, что мне казалось, будто дверь вот‑вот откроется, и он вернется, но нет, она оставалась неподвижной, оставляя меня в тишине наедине со своими мыслями и эмоциями.

Стоя в лифте, я чувствовала себя просто отвратительно, впереди предстояла масса работы, а как ее делать, я и ума не приложу. Но едва створки лифта разъехались в стороны, как старшая сестра, дежурившая за стойкой, с ходу ошарашила меня, сделав мой день еще хуже. Она сообщила, что меня незамедлительно вызывает руководство в самый засекреченный сектор, находящийся на самом нижнем этаже, и протянула одноразовый пропуск.

Приняв в руки пластиковую карточку, я вернулась в лифт и приложила ее к специальному месту, а после нажала на соответствующую клавишу. Лифт ехал недолго, но для меня это казалось вечностью, а в голове, словно бешеные белки, метались и переплетались мысли, окутывающие главный вопрос: зачем я им понадобилась? Это из‑за пререканий с наблюдателем? Раз он чей‑то сын, то вполне мог наговорить много лишнего и представить меня в выгодном ему свете, этаким революционером и мятежницей. А может, все из‑за разговора с Колей, нас прослушивают, это очевидно, и хоть он и включал какую‑то штуковину, она вполне могла не сработать. Хотя я не говорила ничего такого, что бы могло скомпрометировать меня. Но вот он за такие вопросы вполне себе может пострадать. Есть вероятность того, что меня и вовсе вызывают по какой‑то иной причине и не хотят причинить вреда, я даже и не знаю, что думать. Остается надеяться на лучшее, а готовиться, как всегда, к худшему.

Едва я вышла из лифта, как меня встретили местные санитары и сразу проводили до большой гермодвери, отворив ее передо мной. За дверью находился узкий и плохо освещенный коридор, в котором сильно пахло озоном после кварцевания. В конце коридора я вошла в следующую дверь и оказалась в просторной комнате, где рядами были расположены длинные столы, на которых располагалась масса оборудования и мониторов. В одну из стен было вмонтировано большое стекло, за которым виднелась светлая палата и единственным пациентом, что лежал на кровати, привязанный к ней ремнями.

За столами сидела масса людей в белых халатах, каждый занимался своим делом, и почти никто не обращал на меня внимания. А в самом углу, расположившись за большим резным столом, сделанным из красного дерева, сидя в удобном кожаном кресле, оказался знакомый мне человек, тот самый, что проводил мне собеседование на поверхности, Абрам Янович, если не ошибаюсь.

– А вот и наша восходящая звезда! Здравствуйте, Елизавета Станиславовна, я очень рад вас видеть! – поприветствовал меня местный руководитель.

– Скажете тоже. – улыбнувшись, отмахнулась я от него. – И я рада вас видеть, Абрам Янович, чем могу быть полезна? – как можно любезнее уточнила я.

– Проходите, присаживайтесь. – указал он рукой на свободное кресло напротив его стола.

Я же согласно кивнула и, пройдя по залу, расположилась в указанном месте.

– Как насчет чашечки кофе? – любезно предложил он мне.

– Не откажусь. – согласилась я, кофе и правда хотелось, и Абрам Янович кивнул девушке‑секретарю, что сидела подле него, после чего та встала из‑за своего места и скрылась за небольшой дверью. Атмосфера тут была спокойная, не напряженная, раз меня еще не связали и никто ничем не угрожает, вроде бы все нормально, переживала я зря. Хотя вопрос, почему меня назвали восходящей звездой, все еще витал в воздухе.

– Вы, наверное, озадачены, с чего вдруг вас пригласили к нам? – прямо спросил у меня профессор.

– Если честно, то да. – закивала я головой, словно болванчик.

– Что ж, на это есть две причины, во‑первых, удавшийся эксперимент, если вы еще не догадались, это он лежит в соседнем помещении. – указал он пальцем на стекло.

– Судя по тому, что было после, это не более, чем везение. Ведь повторить его пока не получилось. – скромно ответила я.

– В нашей работе на везение особо рассчитывать не приходится, но бывает, что удача настигает нас в самые неожиданные моменты и двигает нас к новым открытиям. В истории было немало случаев, когда удача и небольшое везение помогали совершать великие открытия. – воодушевленно произнес профессор, в этот момент дверь за моей спиной открылась, и в помещение вошла секретарша, что поставила на стол поднос с двумя чашками кофе и вазочкой с конфетами.

– Вы правы. – ответила я, после чего взяла чашку кофе и, поднеся ее поближе к лицу, вдохнула аромат. – А что послужило второй причиной? – уточнила я.

– Вторая причина, разумеется, связана с первой, и вот опять кстати пришлось то самое совпадение. Наш первый подопытный и удачный образец, мне донесли, что вы были знакомы с ним при жизни. Как хорошо вы его знали? Вы можете дать ему краткую характеристику? Меня интересует как физическое состояние, так и его навыки выживания, моральные качества и, разумеется, интеллект. Пока расскажите все в устной форме и без углубления в детали, но потом мне понадобится полный письменный отчет. – с неподдельным любопытством произнес профессор.

– Я вас поняла. – ответила я, мысленно вздохнув с облегчением. – Петра знала я совсем немного, около недели. С виду он был тихим, спокойным и трусоватым, но после некоторых событий раскрылся во всей красе. Это невероятно мерзкий человек, закомплексованный по самое не хочу и с очень паршивой душонкой. Труслив он был до безумия, что странно, ведь совершал Петр ужасные вещи. В общем, он был убийцей и насильником и, как я понимаю, каждый раз самоутверждался за счет слабых людей, что были не в состоянии сопротивляться. Я как раз могла стать его жертвой, но умудрилась дать ему отпор, а после он сбежал, и встретила я его тут. Касательно его интеллекта, тут все печально, парень был реально недалеким, его в жизни мало что интересовало, любил сигареты, алкоголь и женщин, на этом, собственно, и все. – сказала я, что первое пришло в голову.

– Очень интересно. – задумчиво произнес профессор. – Тут вот какое дело, Елизавета, я хочу предложить вам поработать с ним. Как вы на это смотрите? Для начала хочу, чтобы вы попробовали с ним поговорить и вызвать у него хоть какие‑нибудь эмоции. Если сработает, то двинемся дальше, пока он пребывает в сознании, но при этом ведет себя словно в коме. Ноль реакции на раздражители, только прием пищи может хоть как‑то расшевелить его. Что скажете? – спросил он у меня.

– Разумеется, я согласна. – улыбнувшись, ответила я, понимая, что данное предложение из тех, от которых нельзя отказываться.

Плюс я смогу побольше узнать, что вообще происходит в этой лаборатории.

Леший

Ключи нашлись в кармане парня, которому я свернул шею, вынув их, сразу расстегнул браслеты и размял затекшие запястья. После мне пришлось снять одежду с убитого, так как я все еще был в одних трусах и босой. Натянув на себя вещи покойника, принялся обыскивать второго, в карманах у него ничего полезного не было, а еще кровь из раны залила всю его одежду, так что второго комплекта одежды мне не обломится. Я хоть и не сильно брезгливый, но всему есть предел, ее только отстирывать весь день придется.

С оружием дела теперь обстоят куда лучше, все же два автомата, но патронов совсем немного, два неполных магазина, что были пристегнуты к каждому. В салоне машины из полезного был только небольшой, уставший кухонный нож, а в багажнике нашел только банку собачьего корма и монтировку. В целом дела мои не очень, опять остался почти без всего, но где‑то убыло, где‑то прибыло, теперь хотя бы есть машина на ходу и огнестрельное оружие, хоть и с горсткой патронов. Но главное, что я смог вырваться из уже, казалось бы, безвыходной ситуации, а вообще утомился я находиться на волоске от смерти. Везение рано или поздно покинет меня, и тогда я отправлюсь в места, где нет солнечного света, там будет очень жарко, а в воздухе витает запах серы.