– Вот, совсем другой разговор. – улыбнувшись, ответил он и, забравшись в кузов, забрал бутылки.

Дело теперь пошло в нужном русле, и каска кевларовая нашлась, даже фонарик к ней шел в комплекте, форма, берцы по размеру, и даже наколенники с налокотниками добавились. Разгрузка, броник, ремни, балаклава и даже плащ-палатка.

С оружием все тоже по высшему разряду, все новенькое прямо при мне из ящиков доставал, мне оставалось только таскать все это в кузов.

– Слышь, командор, а СВД с оптикой, глушителем и пульками есть вариант получить? – тихонечко спросил я у него.

– Не знаю, вроде бы как команды-то не было. – шепотом ответил он, отведя взгляд в сторону.

– Ну так что, сколько? – задал я резонный вопрос.

– Ящик коньяка. – ответил он мне.

– Поимей совесть, и нет столько, максимум три бутылки и водки две, больше нет. Давай еще блок «Мальборо» сверху. – предложил ему я.

– «Мальборо» красный? – уточнил он.

– Ага. – согласно кивнул я.

– Хрен с тобой, неси. – согласился он.

Сказано – сделано, и вот я уже довольный собой прячу СВД в кузове машины. Прапор очень попросил не светиться с ней в колонне, так как за подобное ему влетит. Ну еще бы, коррупция процветает у начальства под носом, да его расстреляют, наверное, если узнают, да и меня, наверное, тоже. Черт с ним, день был весьма насыщенным и тяжелым, но продуктивным! Ох и по кайфу мне этот конец света!

22 июля. Военная колонна, трасса Е-50. Сварщик пятого разряда Петров Геннадий Павлович.

Силы мои уже заканчивались, более суток на ногах, безумная жара, стресс, расшатанные нервы, бесконечный скрежет бронетехники, запах выхлопных газов и, разумеется, грохот выстрелов. Все это в совокупности забирало много энергии, и если бы у меня была возможность, я уснул бы прямо сейчас, здесь, на броне, свернувшись в клубок, словно котенок. Но нет, так нельзя, наше дело правое, людей защищать, и с этой задачей мы обязаны справиться. Так что, попивая трофейные энергетики, которые, кстати, никак не помогали, с красными от усталости глазами мы смотрели по сторонам и отстреливали зомби.

Аэродром показался издалека, мы были на небольшой возвышенности, откуда открылся замечательный вид на взлетную полосу и стоящие ровными рядами самолеты. Единственный отрицательный момент – он взят в кольцо из живых мертвецов, что бьются о бетонные стены. Нас тут уже ждали, так как начальство еще в Минеральных водах связалось с ними, и люди, преисполненные надеждой на спасение, удерживали территорию как могли.

Колонна, рыча моторами, под канонаду из выстрелов подъехала к КПП, у которого стояли два БМП, и, судя по количеству убитых зомби в округе и количеству отстрелянных гильз, парни тут потрудились на славу.

Нас сразу запустили без лишних разговоров, а в рации тут же посыпались приказы и распоряжения. Эти туда, эти сюда, усилить оборону, командирам расставить посты, технику, назначить рабочие команды и все в таком духе.

Меня, Пашку и Димку сразу отправили в самый дальний угол аэродрома на свободную вышку и даже выделили нам целый Урал, чтобы мы быстро доехали, а по команде вернулись обратно. Мы же в армии, так что: сказано – сделано, закинули в кузов оружие, десять цинков с патронами, еще парни взяли ящик с гранатами и ВОГами. Про себя мы тоже подумали, так что прихватили три сухих пайка, воду и сигареты, а после рванули к караульной вышке. Пашка попытался уточнить, через сколько времени планируется вылет, но ответа на этот вопрос получить не смог, мол, ждите, без вас не улетят.

Все-таки самолет – это тебе не машина, заправил бак и поехал, тут все гораздо сложнее, помимо керосина нужно еще заправлять кислород и досконально проверить каждый механизм. Опять же, сломается машина – ты остановишься, а в небе такой функции нет, одна ошибка – и все люди погибнут, вероятность на выживание еще ниже, чем сейчас оказаться с голым задом на дороге.

Я прыгнул за руль и, разгоняя машину до максимальной скорости, мчался вперед по взлетной полосе.

– Эй, гонщик на второй полосе! Обороты сбавь! Тебе тут не гоночный трек! – раздался раздраженный крик из рации, установленной под потолком.

– Виноват. – ответил я, зажав тангенту, и, сбросив скорость, прижался к краю полосы, а потом и вовсе съехал к вышке.

Вышка, конечно, своим видом доверия не внушала. Старая, проржавевшая, металлическая конструкция, возвышающаяся над землей на пять метров. На самом верху был небольшой навес, создающий тень, а пол выстелен старыми деревянными досками, и в том, что они нас выдержат, я вообще не был уверен. Но Димка сразу забрался наверх, походил по ней назад-вперед и даже попрыгал.

– Не ссыте, мужики! Она куда крепче, чем кажется! – радостно заявил он.

– Ну раз так, тогда пошли. – кивнул Пашка и начал обходить машину.

Откинув задний борт, мы начали поднимать наверх все пожитки, а после забрались и сами. Вид, конечно, отсюда открывался хороший. Огромное, бескрайнее пшеничное поле, уходящее в горизонт, светло-голубое небо. Позади нас аэродром виднелся как на ладони, люди суетливо бегали вокруг стареньких ИЛ-76. А вот зомби на нашем направлении видно не было, и это очень радовало.

– Блин, парни, а вы летали когда-нибудь? – обратился к нам Димка.

– Я нет. – ответил Пашка, разрывая сухой паек.

– Я летал и не раз, а с такого даже прыгал. – похвастался я, указав пальцем на «Илюшку».

– И как? Страшно? – уточнил у меня Димка.

– Летать – нет, первые пару раз даже прикольно. А вот прыгать жутковато, в первый раз я толком-то и понять ничего не успел, вроде вот стоишь, рампа открылась, лампочка загорелась, и пошли по одному. Только выпал, парашют расправился, и вот уже земля, я приземлился тогда неудачно, коленом нос себе разбил. Во второй раз было страшно, но товарищи помогли, вытолкнули, и я полетел аки Арёль. – поведал я парням о своем опыте.

– А в третий раз уже сам прыгнул? – уточнил Димка.

– Третьего не было, хотел на гражданке попрыгать, но что-то то некогда, то негде, в общем, так и забросил эту идею. – ответил я.

На улице быстро стемнело, и мы сидели на досках, по очереди глядя на горизонт через Пашкин прицел. У нас все так же было тихо, но это только у нас, на других направлениях стрельба почти не прекращалась. Речи о полетах пока не было, технари в своих синих спецовках кружились вокруг самолетов, залезая в разные лючки в фюзеляже и копошась там часами. В общем, что-то делали, а их еще даже не заправляли, значит, раньше утра точно не улетим.

Пока у нас все было тихо, я предложил парням по очереди поспать хотя бы по тридцать минут, так как силы уже покидали меня. Они поддержали мою идею, и я на правах старшего лег первым. Так мы дремали по очереди до самого рассвета, отдых, конечно, так себе, но это куда лучше, чем вообще без него.

– Парни, смотрите! – оторвавшись от оптики, произнес Пашка, привлекая наше внимание и указав пальцем в горизонт.

– Етить-колотить! – сказал я, глядя на то, как золотое поле прямо на глазах становится черным.

– Сколько же их там? – задал риторический вопрос Димка.

Пашка сразу схватился за рацию и начал докладывать об увиденном. Но, как оказалось, подобная толпа двигалась на аэродром и с другой стороны. Самолеты все стояли на своих местах, а командиры о вылете даже не думали, и даже еще не давали команды заправлять, топливозаправщики как вчера подъехали к ним, так и стояли нетронутые.

Недалеко от нас вплотную к забору подъехали и припарковались два КАМАЗа с КУНГами, из них повыскакивали парни и установили на крышах два АГСа и два «Утеса».

– Ну так еще куда не шло. – сказал я, глядя на крупный калибр, и принялся с парнями вкручивать запалы в гранаты.

Хотя толку-то от этих гранат, это все же не кино, где кидают гранату и через три секунды происходит взрыв, словно от противотанковой мины. Чего там, просто бах – и все, как средняя петарда. Да и осколки не факт, что даже ранят, вот в замкнутом пространстве это да, и по ушам ударит, и осколки рикошетом могут залететь куда угодно. А в поле, да еще в такой толпе для зомби это ерунда, ведь они даже боли не чувствуют, так, если сухожилия перебьет и они не смогут двигаться, что мозг им повредит – шансов мало, но попытка не пытка, как минимум, они без брони, а это уже большой плюс.