После массы анализов меня увезли куда‑то вниз на лифте, провели по мрачному коридору и завели в небольшую камеру примерно три на три метра, где помимо меня было еще пять человек в таких же робах. Кровати тут были в два яруса, а в уголке за перегородкой было расположено отхожее место.

– Вечер в хату, бродяги. – неуверенным тоном произнес я, стоя на пороге.

– Кино насмотрелся? – хохотнул один из местных, что лежал на кровати.

– Ну типа того. – согласно кивнул я.

– Да это же Пирожок пришел. – обратил на меня внимание еще один мужичок, его лица я не помню, да и видно было плохо, так как освещение тут ни к черту, но голос был знакомый.

– Вы это, извините меня за мое поведение. – понимая, что меня тут знают, начал давать заднюю, так как пытался оправдаться в глазах Коли.

– Бог тебе судья. – отмахнулся тот самый мужчина. – Ты главное сейчас не раскисай и держи ухо востро, при первой же возможности нужно будет рвать отсюда когти. На прогулку поведут или в столовку, подмечай все, что только можешь. – пояснил он мне.

– Закройте рты, идиоты! – послышался еще один голос. – Вы еще не поняли, куда попали? Это вам не зона! Тут не будет никаких прогулок, ничего больше не будет! И тот, кто выйдет через эту дверь, сюда больше никогда не вернется, выход – это билет в один конец. Тут лаборатория, где изучают зомби‑вирус, а так как он не действует ни на кого кроме людей, то место лабораторных крыс заняли мы.

От такой новости у меня подкосились ноги, и я уселся пятой точкой на пол.

– Откуда ты это знаешь? – скептически спросил мой знакомый.

– Потому что я тут работал, но напился и подрался с одним работягой, и этого было достаточно, чтобы сослать меня сюда. Так что забудьте про побег и прочее, на вас всем плевать, ты теперь просто биоматериал, а не люди. – поправив подушку под головой, ответил мужчина и перевернулся на другой бок.

Каждое его слово било по голове, словно молот, вызывая во мне паническую атаку, мне вдруг стало тесно, страшно и тяжело дышать. Я начал громко кричать, бить изо всех сил по двери и требовать того, что бы меня выпустили отсюда. И это помогло, дверь открылась, и перед собой я увидел крепкого мужчину в белом халате, а затем его кулак перед лицом, и наступила темнота.

Иван Михайлович

Так уж сложилось в моей жизни, что я никогда не соприкасался с авиацией, как‑то интереса не было, да и случая. Летал я всего один раз в молодости и по пьяни. А вертолеты так вообще видел только в небе, и никакого восторга они у меня не вызывали, скорее наоборот, так как больно шумно работали.

Издалека вертушка выглядела вполне крупной, но это только на первый взгляд, когда же мы, расталкивая орду зомби, приблизились к ней, я аж присвистнул от удивления.

– Вот это мастодонт! – восхищенно произнес я, понимая, что наш КАМАЗ меркнет на фоне данного воздушного титана с огромными лопастями.

– Ага, был мастодонт, но, кажется, спекся. – скуксившись от досады, произнес Гаврилыч, припав к окну, внимательно разглядывая технику.

Не сразу поняв, о чем речь, я последовал его примеру, и первое, что я увидел, так это огромное, уже засохшее масляное пятно под самолетом, на котором толпились мертвецы и периодически поскальзываясь падали. Двери вертолета были раскрыты нараспашку, и внутри также было много зомби. По борту вертушки были видны две отчетливые линии из пулевых отверстий, и, судя по тому, как был изогнут металл, стреляли изнутри. А стекла в кабине были черными, словно наглухо затонированы, но это была сажа от пожара, также краска на фюзеляже от высокой температуры местами вздулась и осыпалась на землю.

– Пу‑пу‑пу. – почесав затылок, произнес летун и отпрянул от окна.

– Насколько все плохо? – прямо спросил я.

– Мы живы, здоровы, зомби нас не достать, еда и выпивка имеется, а также транспорт и патроны, в целом все в ажуре. – хохотнул Гаврилыч и начал зажимать пальцами папиросную гильзу.

– Я не об этом. – нахмурив брови, произнес я.

– Да понял я, не дурак, дурак бы не понял. – тяжело вздохнул старик, откинувшись на спинку кресла, зажал папиросу губами и, чиркнув спичкой по коробку, прикурил ее, отчего по кабине поплыли клубы едкого дыма.

– Ну?! – нетерпеливо добавил я.

– Что ты нукаешь? – вспылил летун. – Сдох Бобик! Все, отлетался, даже смысла нет заходить в него. – добавил он.

– А починить? Генка у нас мастер на все руки! – предложил я.

– Нет, тут так не работает. – отмахнулся летчик. – Весь борт как решето, а там жгуты с проводами и приводы управления, кабина горела, я, если честно, удивлен, что он потух, а не вспыхнул как спичка. Там проводки, мама дорогая, вовек не восстановишь. И еще, это же тебе не машина, тут одна ошибка, и ты камнем с неба на землю полетишь. В общем, чтобы оживить эту птичку, нужны специалисты. – пояснил он.

– А ты кто?

– А я летчик, так, конечно, много чего знаю и умею, но этого недостаточно, да и запчасти нужны, где их взять‑то? Такие вещи в магазине не хранятся, в общем, гиблое дело, только время потратим.

– Печаль. – огорченным тоном ответил я и тоже закурил папиросу. – А ты где служил раньше? Может, нам в часть твою наведаться, как знать, может, там есть чего летающего и целого? – озвучил я новую идею.

– Может и есть, точнее, точно есть, вот только служил я на Сахалине. – хохотнул Гаврилыч.

– Да чтоб тебя, старый хрыч! Никакого прока! – вспылил я.

– Ты поосторожнее на виражах! Я ведь и обидеться могу, и в грызло съездить! – показал он мне свой могучий кулак.

– Извини, это я так, в сердцах, эмоции, нервы, сам понимаешь. – признал я свою неправоту.

– Я так понимаю, это теперь музейный экспонат, а не рабочая лошадка? – из динамиков раздался голос Гены.

– Все верно, не повезло. – активировав микрофон, ответил я.

– Ху… Хм, досадно.

– Смотрите, там на ангаре! На десять часов. – вдруг оживился Макс, указывая нам направление.

Посмотрев в сторону, я увидел большой ангар, на крыше которого стоял какой‑то мужчина в синих брюках и такого же цвета футболке. Он что‑то нам кричал и размахивал белой тканью в разные стороны. Гаврилыч сразу схватил с приборной панели бинокль и начал через него рассматривать пляшущего человечка.

– О! Так это же Димка! – радостно заявил он.

– А кто у нас Димка? – уточнил я.

– Пожарный местный, молодой парнишка толковый. Надо бы подсобить, вытащить его оттуда. – предложил летун.

– Ну вот еще! – возмутился я. – Спасали мы уже людей и в деревнях, и в ангарах, а все одно и то же! – поделился я опытом.

– Да будь ты человеком! Видишь, парнишка в беде, а может, он и не один. – возмутился Гаврилыч.

– Слушай! – вдруг осенило меня. – А раз тут вертушка, значит, тут и специалисты по ремонту должны быть? – уточнил я.

– По обслуживанию – да, по ремонту – нет. – опроверг он мою догадку.

– Вот все не слава богу! – отмахнулся я.

– Старшой, что делаем? – опять раздался голос Гены из динамиков.

– Поехали, узнаем, чего он там хочет, может, просто поздороваться решил. – снисходительно ответил я.

Сломанный вертолет и так уронил настроение ниже фарватера, так еще и очередные пострадавшие, что просят о помощи, не думаю, что этот парнишка там один в ангаре сидит, хотя, может и так.

КАМАЗы, рыча моторами и выплевывая клубы сизого дыма из выхлопных труб, синхронно двинулись вперед, расталкивая скопление зомби, что облепляли технику, словно пиявки.

При приближении к ангару мы обнаружили, что плотность мертвецов возросла в разы, это только подтверждало мою догадку по поводу группы людей в ангаре. Растолкав зомби, мы приблизились к стене здания, и я передал Максу рацию, которую он метко закинул на крышу прямо в руки мужчине.

– Спасибо вам большое за то, что откликнулись! – сразу же раздался благодарный голос из динамиков.