Но все выяснилось очень быстро. Помимо меня в камере сидел еще один человек, и я его даже узнал. Нет, мы не были с ним лично знакомы, просто пересекались пару раз прошлым летом в лагере пиратов, который после захватили эти самые военные. Он и поведал мне, что здесь творится. Периодически вниз спускались люди в белых халатах и уводили с собой людей, которых больше никто не видел. От охраны, что следила за нами, парни слышали про какие‑то эксперименты. И этот слух в целом объяснял, зачем нас держат – мы в роли белых подопытных мышек. И пощады, как и спасения, нам не видать. Также сосед дал мне совет, что если предложат хоть какую‑нибудь, даже самую грязную и унизительную работу, то стоит сразу соглашаться, так как это единственный шанс не попасть к белым халатам.

На следующий день за моим соседом пришли. Парочка крупных ребят в халатах и двое суровых бойцов в черной форме. Они сковали ему руки пластиковыми стяжками и увели прочь, и больше я его не видел. Я остался сидеть в одиночестве и пытался придумать хоть что‑то.

Время шло, порой к нам приходили люди, они то забирали сидельцев, то искали работников, но и те, и другие обходили меня стороной. Порой к нам приводили новеньких, но селили их в другие камеры, а я жил словно в одиночке. Я уже было начал падать духом, ведь сбежать отсюда было невозможно, ведь нас банально никуда не выпускали. Ни тебе прогулок, ни тебе принудительных работ, просто сидишь и сидишь на месте в пустой камере без ничего, и нет ни единого шанса осмотреться.

В очередной день к нам пожаловали покупатели, как я их про себя прозвал. Один из них ходил вдоль камер в поисках работника, я же сидел в самом конце и даже не надеялся. Как вдруг силуэт в черной форме появился перед моими решетками.

Не веря собственным глазам, я увидел перед собой парня и еще сильнее выпал в осадок. Это был он! Гребаный Ил! Тот человек, что однажды чуть не грохнул меня. И какого‑то черта он стоял в армейской форме, а не сидел в соседней камере. Видя его надменный взгляд и ехидную улыбку, я всей душой хотел вцепиться ему в глотку. Но не мог по ряду причин, и дело тут не в том, что я за это, скорее всего, буду очень жестоко наказан. Не могу этого сделать из‑за разделяющей нас решетки и из‑за того, что он может оказаться сильнее, как и в прошлый раз. Ведь он хоть и создает впечатление обычного немощного неформала, но это далеко не так. Все же я проверил это на собственной шкуре, горло потом еще долго болело.

Каково же было мое удивление, когда Ил предложил сделку, сообщив, что он, по сути, такой же пленник, как и я, просто условия содержания у нас разные. Он предложил мне вместе организовать побег, но так как из камеры проку от меня никакого, предложил и работу, как раз по моей профессии, механиком. Отказываться было глупо, да и что я вообще теряю? Так хоть погибну при попытке к бегству, но если так, то и Ила заберу с собой. А если все выгорит, то как только вырвемся отсюда, я осторожно прикончу и его, и нужно сделать это первым, иначе это сделает он сам.

Ил обозначил мне задачу полностью изучить этаж, на котором предстоит работать, от А до Я. Найти там очень надежные тайники и подружиться со всеми местными обитателями, так сказать, стать для них своим в доску. Дальше остается только ждать его прибытия с дальнейшими инструкциями.

Могу ли я верить этому парню? В целом да, могу как самому себе, но это ровно до того момента, как мы пересечем границу базы. А дальше уже будет каждый сам за себя. План у парня однозначно имеется, иначе бы он не подтянул меня. К тому же глупо отрицать его интеллект, Ил в одиночку прожил уже достаточно много и, попав сюда, угодил не в камеру, а в спецотряд. Это уже говорит о многом, странно, конечно, почему он не может просто взять и вырваться отсюда, но, видимо, есть свои нюансы, просто я о них не знаю. А может, хочет вытащить отсюда кого‑то еще, что маловероятно, но вполне возможно.

Так и начались мои рабочие будни. Наш технический этаж состоял как бы из двух ярусов. На верхнем стояли пульты управления и аккумуляторы. На нижнем генераторы и резервуары с топливом, которые мы накачивали горючкой, хранящейся где‑то глубоко под базой. Со слов старшего этажа, старика Борисыча, которому, на секунду, было семьдесят семь лет, под базой горючки примерно на три года беспрерывной работы. Но вояки порой пополняют ее запасы, так что хватит на больший срок, да и работаем мы не на полную мощность.

Всего на этаже обитало шесть человек, я стал седьмым, а мой предшественник погиб. Этот идиот решил, что технический спирт можно пить просто так. И припрятав себе пол‑литра под подушку, во время отдыха осушил половину бутылки, как итог – отравление и путешествие на тот свет, ну хотя бы не мучился, просто уснул и не проснулся.

Работа у нас была не сильно сложной, один постоянно сидит за пультами, отслеживая показатели датчиков, второй следит за генераторами. Они работают посменно, каждый по двенадцать часов, а полчаса идет на обслуживание. Собственно, это и была моя работа – следить за износом механизмов, менять ремни, прокладки, масло и накачивать топливо в бочки. Джурили мы в три смены по четыре часа. Остальное время проводили на кухне, где еды было вдоволь, к тому же чай, кофе и сигареты без ограничений. Для нас была оборудована хорошая спальня с приличной шумоизоляцией, а то около генераторов очень шумно. Мужики работали весьма простые и заурядные, так что общий язык с ними найти было не сложно. Я много слушал, мало говорил, порой травил смешные анекдоты и разные байки из жизни. Так что спелись мы уже к концу первого дня.

Насчет тайников тоже разведал, с этим тут проблем не было. Все же этаж технический, много оборудования, ниши, склады с запасными частями, пустые бочки, в общем, при желании я бы мог и корову спрятать.

В остальном мне даже нравилось, куда лучше, чем в камере и на улице в морозную стужу. Но было и два неприятных момента. Первый – это то, что ежедневно сюда заглядывал мужик в черной форме, такой же, как у Ила. Он ходил всюду и совал свой нос, заглядывая в темные места. И грубить ему не стоило, парни мне сразу пояснили, людей в этой форме нужно не то что опасаться, а бояться до ужаса. Им убить человека ничего не стоит, и, кстати, за это им ничего не будет. В общем, у них самые высокие полномочия. Я даже был удивлен, как Ила приняли в эти ряды? Хотя по сути, он такой же отморозок, как и они, да и как я, чего греха таить, просто у каждого своя правда и свои тараканы в голове. Второй неприятный момент – это то, что мы тут заперты словно в клетке, покидать этаж строго‑настрого запрещено. Шаг влево, шаг вправо – расстрел на месте, и никак иначе. Но об этом мне еще бойцы рассказали, пока вели меня сюда. Но все равно это лучше, чем сидеть в клетке, есть баланду и ждать, пока тебя заберут к ученым на опыты.

Ил

Спасенные нами люди пребывали в легкой растерянности от произошедшего. Да, им пришлось многое пережить, все же они ученые, а не солдаты, и находиться под обстрелами – это не для них. Но я был, мягко говоря, удивлен, узнав, что эти белые халаты были в недоумении от того, что на них вообще соизволили напасть какие‑то люди. И правда, они всего‑навсего пытались как можно лучше изучить вирус и сделать новые открытия. А то, что они людей резали, аки лягушек на уроках лаборатории, это для них вполне нормально.

Чтобы не привлекать к себе новых зомби, мы погрузились по машинам и отправились на базу, и мне не повезло, как и моим напарникам, нам пришлось всю дорогу ехать в кузове с пленниками, что‑то и дело поглядывали на нас ненавистными взглядами.

– Сурок, а радейки у нас мощные? – спросил я у напарника, вынув рацию из разгрузки.

– Ну так. – пожал он плечами. – Километров на тридцать бьют, но это в хорошую погоду.

– Итак, дорогие друзья, Вы попали на радиостанцию «Ил ФМ»! И сейчас для наших слушателей в эфире прозвучит песня в моем исполнении! Сигма, сигма, бой! Сигма, бой! Каждая девчонка хочет танцевать с тобой!