Олег поведал мне о том, чем занимался в последнее время. С его слов, в тайге поселилось очень много людей. Сюда буквально съехалась половина выжившего населения России и не только. Но многих выживших объединяла одна и та же проблема, они искали здесь спасения, но совсем не были готовы к суровым реалиям выживания в тайге. Они почему‑то думали о том, что на деревьях растет горячая пища, а из родников бьет американо свежего помола. Насмотрелись фильмов и поехали, считая себя самыми умными, но суровая реальность звонко щелкнула их по носу. И вот начались качели, те, кто посильнее, начали захватывать в плен малые группы и заставлять их на себя работать, собирать пищу, дрова, готовить еду и многое другое. Вот с такими ребятами и борется Олег, он не считает себя героем, спасителем человечества, но просто подобное отношение между людьми его жутко раздражает, по личному ряду причин. Вот он и решил превратиться в этакого мстителя и крошит отморозков налево и направо, при этом пополняя свои припасы в качестве оплаты труда. Он дает людям надежду на выживание, а дальше они копаются сами, как могут, так как это уже не его дело.

В военном деле он был очень опытен, ведь за его плечами служба в армии, где он здорово поднаторел. Я не мог не воспользоваться моментом и начал у него расспрашивать как можно больше про это. Как грамотно стрелять, как делать засады и многое другое. И Олег согласился обучить нас всему, что знает сам. И раз я пока не боеспособен, начал с теории, что тоже было очень полезно.

Так мы и жили, с утра Олег с Сережей уходили проверять петли и добывать дрова. После наш старший отправлялся на разведку, чтобы осмотреться на территории и проверить, не появился ли кто непрошеный поблизости. А вечером начинались занятия по боевой подготовке.

Герда тоже учила нас чему‑то подобному, но ее занятия были скучными и очень нудными, вместо обучения я все больше боролся с желанием заснуть. С Олегом же все было иначе, почти на каждую тему у него имелась история из жизни, он приводил массу примеров и развеивал кинематографичные мифы. Как, например, метание ножей, но это я уже знал, как раз благодаря Герде и Илу.

Но главное, чему он начал меня обучать, так это снайперскому искусству, о котором он знал очень много. Поначалу я даже решил, что он служил снайпером, но оказалось, что нет, уж больно он крупный для этого. Но время от времени винтовку в руках держать ему приходилось, и чисто для себя общался с профессиональными снайперами, набираясь у них опыта, да и после армии не забросил это дело. Так‑то я тоже не пальцем деланный и имел неплохой опыт в охоте. Стрелял я весьма метко из гладкоствольных винтовок. Плюс взял пару уроков у Ила, он тоже в этом деле хорош, все же биатлонист и, как говорится, бил белке в глаз. Но Олег спустил меня с небес на землю и макнул лицом в грязь, словно котенка. Ведь моя стрельба всегда была при прямой видимости цели и на малые расстояния, а тут и оптика не особо нужна. А вот если говорить о реальной дальности, в дело вступает физика и геометрия, и если не знать определенных вещей, то как ты не старайся, как не пыжься, но в цель тебе ни за что не попасть, даже на дурака не прокатит, если только чудом, но это, как правило, работает только один раз.

Стрельба из винтовки оказалась весьма сложным и муторным делом, а ведь я из нее еще даже ни разу не выстрелил, а уже замучился вычислять формулы отклонения пули при различном ветре. Мозги мои быстро вскипали от такой работы, а если подумать о том, что это нужно высчитывать за секунды, ведь ветер может измениться в любую минуту. И цель, разумеется, ждать не станет, пока я карандашиком буду выводить цифры в блокноте. Мне приходилось не просто, но от этого было только интереснее, особенно хотелось перейти к практике, но ближайший месяц мне это не светит, так как перелом оказался слишком сильным и кость должна хорошо срастись. Чтобы я не скучал, Олег постоянно задавал мне примеры, чтобы я считал их в уме, что‑то из разряда две тысячи триста восемьдесят пять разделить на семь и тому подобное. И если поначалу я по несколько минут думал над ответом, то со временем ответы появлялись в моей голове за пару секунд. Сережа так же, как и я, постигал эту науку, но ему давалось это куда тяжелее, ведь он совсем малыш, но все равно впитывал информацию как губка и пытался казаться взрослым, точнее, делать вид.

Каждую ночь во сне я видел один и тот же кошмар про тот самый роковой день. Хоть я и не подавал вида, но чувство вины до сих пор поедало меня изнутри. Как бы мне хотелось все переиграть, но, увы, время вспять не повернуть. Олег все это видел, он в целом людей читал как открытую книгу, но не лез ко мне с этим. Только однажды сказал, что все пройдет со временем, оно лучший врач. А мне нужно перестать терзаться прошлым и смотреть в будущее, определить свой путь и приглядывать за Серегой. Это, конечно, не помогло, но я часто думаю о его словах.

Леший

Следующие пару дней я провел в компании Толяна и Сереги. В целом они были нормальными мужиками, вели себя ровно, не выделывались и не поддавались на мои провокации. Моряки ушли вчера ночью, а меня все еще держали на месте, не давая никакой информации, и это, мягко говоря, напрягало. Почему не отпускают и что будет, когда отпустят, точнее, если отпустят? Вот так выгонят за ворота, а у меня, как у латыша, только хрен да душа. Ни оружия, ни патронов, ни одежды, ни еды, в общем, вообще ничего. И как быть? Вот я и пытался прощупать почву у парней на предмет того, как бы мне разжиться вещичками, но они всегда вежливо посылали меня на три буквы.

С другой стороны, я посмотрел, как здесь живут местные, и в целом был доволен. Никаких тебе рабов, никто никого не заставляет работать, ведь люди, по сути, и сами стараются вносить свою лепту для помощи выживания. Здесь все на равных, как и у моряков, даже так же едят из одного котла, никаких господ. Вот только законы построже будут, и смертную казнь никто не отменял, или изгнание. Прецеденты были, но после пары показательных порок все ведут себя тихо.

Я тоже не дурак и прикинул для себя, что даже если мне выдадут оружие и все необходимое, то добраться до бункера не выйдет. Уже осень на носу, а может, и уже наступила, я вообще в днях потерялся. Ночи уж больно холодными стали, да и днем не так жарко, плюс листва на деревьях уже во всю желтеет. А чем дальше к бункеру, тем холоднее, в тех районах уже, скорее всего, снег лежит. Значит, делаем вывод, идти туда сейчас – это форменное самоубийство, а значит, нужно найти пристанище на зимовку.

Просто так меня здесь никто не оставит, поэтому придется работать, как и все, но что именно делать? Строить жилища на территории и укреплять стены мне не улыбается. Намесился я бетона в свое время, ну его на хрен. Из всего разнообразия представленных местной биржей труда профессий я могу выделить только две приемлемые для себя. Это либо идти технику чинить и быть по самые уши в мазуте, или же солдатом, рисковать своей шкурой ради общества, которое мне не уперлось. Но с другой стороны, если я стану бойцом, то смогу хорошенько поднатореть в военном деле, и тот самый главнокомандующий Леха мне в этом вопросе может очень сильно подсобить. А весной, если доживу, то уйду в закат по своим делам, в целом это будет самым разумным решением.

– Серый, а где мне Леху найти? А то я его уже сутки не видел. – обратился я к товарищу, что сидел на деревянной лавочке со стаканом чая в руках.

– Он сейчас в штабе, вчера днем какая‑то непонятка произошла с местными группами, два наших отряда положили. – тяжело вздохнув, ответил он.

– В смысле? – уточнил я. – И Толяна тоже? – возмутился я, вспомнив, что он уезжал вчера на вылазку.

– Да. – недовольным тоном фыркнул Серега, посмурнев, словно туча. – Сука, исподтишка напали, но я пока не в курсе подробностей, сам командира жду.

– Дела. – тяжело вздохнув, ответил я. – Мне казалось, у вас тут все в елочку и с местными полный порядок, или это недовольные изгнанники ответочку кинули?