– Ты же не глупый парень, ты ведь сам должен понимать, что знаешь слишком много лишнего.

– И что с того? Что я, пойду в ООН жаловаться? Что мне делать с этой информацией? Организации по защите прав человека тоже больше не существует. Кому какое дело до вас? Я более чем уверен, что всем плевать.

– Звучит логично, но неубедительно, обязательно найдутся безумцы, что решат нам противостоять или что‑то вроде того. А может, ты и сам один из них!

– Я? – рассмеялся я в голос. – Делать‑то мне больше нечего, впрягаться за каких‑то идиотов! Не, дядь, мне бы еще хотелось пожить, на мир посмотреть, а не в шпионов играть.

– Это мы проверим, кто ты у нас и чего хочешь от жизни. Сейчас я вручу тебя в руки очень умелых дознавателей, и они вытащат из тебя всю информацию. Кстати, учти, у нас сохранились весьма обширные базы данных, может, чего и накопаем на тебя. Так что мы тщательно все проверим, а потом посмотрим, что с тобой делать. – строгим тоном заявил он.

– Вот же заехал оружием разжиться! Знал бы, что так получится, объехал бы вас стороной! – раздосадованно ответил я и откинулся на спинку стула. – Давайте своих дознавателей, пробивайте по базе, как я уже говорил ранее, мне скрывать нечего. – добавил я, полностью уверенный в собственной легенде.

Ил

После беседы с полковником в моей жизни начался сущий ад. Для начала у меня взяли кровь и провели несколько тестов, дабы убедиться в том, что я не заразный. Хотя мне кажется, это был только предлог именно для получения крови. Возражать я не стал, так как если им будет нужно, они ее так и так бы взяли, вопрос в другом: сколько бы боли я перед этим вынес.

После анализов у меня взяли отпечатки пальцев, тут хорошо, что не по старинке, где на твои руки наносят какую‑то черную дрянь, а после каждый палец прикладывают к бумажке. Тут уже все технологично, мою руку приложили к сенсорной панели, она сделала скан, и вуаля, все готово.

Но все это были цветочки, ягодки начались, когда меня завели в небольшую комнатенку два на два метра, усадили на неудобный стул и подключили кучу датчиков к голове, запястьям и даже пальцам. Я, мягко говоря, был раздражен такой процедурой, меня так и подмывало сорвать с себя все провода, а после взять ноутбук, что стоял передо мной на столе, и разбить его о голову своего мучителя. Мой мучитель был тем еще специалистом, но это в хорошем смысле. Худощавый смуглый мужчина со спокойным бархатистым голосом сидел за столиком и монотонно задавал мне различные вопросы: кто я, откуда, где и как проводил время с момента начала апокалипсиса. Также этот хитрый гад постоянно задавал наводящие вопросы и нередко повторялся, словно то и дело хотел поймать меня на лжи. Сбоку на стене висел экран, к которому были подключены датчики, они показывали мой пульс, давление и еще какие‑то графики. Видел я их неспроста, как и весь этот кабинет с довольно ярким светом, направленным мне в лицо, создан для того, чтобы я чувствовал себя максимально дискомфортно и от раздражения начал путаться в лживых показаниях. Но они не учли главного, мне многие эмоции чужды. Мне не страшно, мне не стыдно, и я ни о чем не сожалею, не переживаю, я вообще ко всему равнодушен. Следовательно, пульс относительно ровный и вскакивал только тогда, когда меня начинал раздражать дознаватель, а это, кстати, было часто. Время от времени к нам в комнатенку заглядывал полковник, узнавал, как идет процесс, и просил дознавателя отправить на печать листы с моими показаниями.

Допрос продлился почти пять часов, и меня отвели в уже знакомый кабинет полковника, где тот восседал за столом с сигаретой в зубах и вчитывался в мои показания.

– Здрасте. – поприветствовал его я.

– У нас говорят: «Здравия желаю». – ухмыльнулся он, не отрываясь от чтения.

– Это у вас, а у нас как придется. Долго эта клоунада еще длиться будет? – тяжело вздохнув, уточнил я. Уселся на стул, хоть он и был деревянным, но тем не менее куда удобнее предыдущего.

– Это не клоунада, это очень важные в нашем деле мероприятия. А то, как долго все это будет длиться, напрямую зависит от тебя.

– И как мне это ускорить? А то что‑то есть уже хочется.

– Не переживай, покормим. Скажи‑ка мне на милость, за что тебя привлекали в двадцать третьем году? И почему твоя персона была переквалифицирована из обвиняемого на потерпевшего? – ехидным тоном спросил полковник.

– О, и правда базы есть. – улыбнулся я и стащил сигарету из его пачки, что лежала на краю стола. – Да там все просто, с одним гражданином чуток поссорились. Не кривя душой скажу, он был не прав, но, разумеется, считал иначе. А еще он был весьма крупный в габаритах, что на его взгляд послужило главным аргументом. В общем, проломил я ему череп, сломал пару ребер и нос свернул. На следующий день уже и забыл про это, но тут к дому подкатился ментовской бобик, и меня пригласили в отдел для беседы. Там мне уже пояснили, что на меня у них имеется заявление, и могу я за тяжкий вред здоровью неплохо так намотаться. Но мне позволили сделать один звонок другу, который привез мне две новенькие пачки хрустящих пятитысячных купюр, и курс дела сменился. Я написал встречное заявление задним числом. На следующий день опять прибыл в отделение на очную ставку весь несчастный в бинтах и с гипсом, разумеется, при себе у меня была справочка из травмпункта. А еще на звонке сидела парочка свидетелей, что видела, как этот огромный дяденька жестоко избивал меня. К тому же у одного из них была видеозапись, правда очень плохого качества, ночь все‑таки. Вот так все и обернулось.

– Что‑то подобное я и ожидал услышать. Больно ты вертлявый, как я посмотрю. – откидывая документы в стороны, смягчившись, произнес полкан.

– Что есть, то есть. – согласился я. – Что дальше? Вы меня отпустите или как?

– Нет, не отпустим, этот вопрос даже не обсуждается. Так что у тебя есть всего два пути. – натянул он свою злобную улыбочку, и от его зубов начал отражаться свет настольной лампы.

– Жду, полковник, я весь во внимании.

– Первый простой, тебя сейчас спеленают, отведут на нижний этаж, закроют в камеру, а когда придет твое время, то отдадут на опыты. Второй вариант сложнее, но перспективнее. Вступай в наши ряды, будешь служить. А дальше видно будет, как знать, возможно, однажды даже займешь мое место. Сам видишь, у нас безопасно, есть пища, кров, электричество и все блага цивилизации. Но и поработать придется, точнее послужить. Ты парень уже опытный, боевой, мои парни тебя подучат, и из тебя выйдет достойный солдат. Что скажешь?

– А если соглашусь служить, а сам сбегу? – прямо спросил я.

– Куда? Ну ты видел мир, куда бежать? Да и догоним, спеленаем и кинем в клетку. Бесполезная это затея, а если ты сейчас про Герду вспомнил, то ей повезло, никто не знал, что это она учудила тот переполох. Пока разобрались, пока поняли, что она сбежала, вот она и успела хорошо оторваться. У тебя так не выйдет. – спокойно ответил он.

– Ну, полковник, вы не оставляете мне выбора. – наигранно ответил я. – Но есть просьба.

– Какая же? – заинтересованно уточнил он.

– Простая, не хочу стоять на вышке как истукан. И не хочу быть пушечным мясом. Определяй меня в самое боевое подразделение, где нормальные люди служат. Чтобы операции там интересные проворачивать и все такое. А не дороги мести и толчки драить.

– За это можешь и не переживать. Я отправлю тебя в мой личный взвод, там ребята толковые, такие операции проворачивают, что тебе и не снилось. Вот два дня назад вернулись из Европы, такого там шухера навели! – гордо заявил он.

– Из Европы? Да иди ты?! – искренне восхитился я.

– Зуб даю! – ухмыльнулся он в ответ.

– Чермет нынче не принимают. – пошутил я в ответ. – Кстати, полковник, как величать то тебя? А то уже столько времени общаемся, а я ни сном ни духом, а ты уже всю мою подноготную изучил.