О прицельном огне со стороны противника речи даже и идти не могло, пусть орудий у нас всего и два, но зато каких, особенно у меня, от него не спрятаться, и это приводило меня в экстаз. Единственное неудобство – это замена короба, это тебе не автомат с легким магазином, тут один короб с лентой на пятьдесят патронов одиннадцать килограммов весит, и о быстрой зарядке не могло быть и речи.

Отстрелял три короба, плюс Степановна тоже дала жару, и выпустили два по сто два, затем мы увидели, как с обратной стороны деревни наутек рванули пять квадроциклов.

– Степановна, уйдет же! Отъезжай! – крикнул я торчащей из люка старушенции.

– Успокойся. – махнула она мне рукой. – Гена, в вашу сторону пошли касатки, принимайте, на квадроциклах идут в панике. Бейте и к нам подъезжайте. – спокойно сказала она.

– Тоже вариант. – закричал я ей, услышав ее голос в наушнике.

– Не ори, дурачок оглушенный! – ухмыльнувшись, махнула она на меня рукой, на что я просто развел руки в стороны, глядя на то, как в нашу сторону шел Михалыч с полотенцем, повязанным на талии, и со здоровенным фингалом под левым глазом.

– Эко тебя приложили, черт старый! – ухмыльнулась Степановна.

– Издержки профессии. – рассмеялся он в ответ. – Красиво зашли, не думал, что ты на это подпишешься. И тебе, Илья, спасибо, красавчик, слово держишь! – похвалил он меня.

– Ага, ага. – закивал я. – Где моя малышка?! – грозно спросил я у него.

– Вон там, за бараком стоит, но ты уж это сильно не серчай. – поморщившись, ответил он, указывая мне направление.

В этот момент где‑то вдалеке раздалась мощная симфония выстрелов.

– Вот, а ты переживал. – обратилась ко мне Степановна, но я ее уже не слушал, я, схватив автомат, спрыгнул с КУНГа на землю и побежал смотреть на свой пикап.

Мамкин Пирожочек (Петр)

Как же все перевернулось с ног на голову, и угораздило же меня попасть в команду с этим Яном, нытик и душнила. Постоянно всем недоволен, впадает в панику от каждого шороха. Да, я тоже не герой, но, тем не менее, не слабак, в отличие от него, да и наличие оружия делает меня куда сильнее.

Да, есть часть моей вины в сложившейся ситуации. Кто же знал, что Лиза такая строптивая, я, конечно, в этом никому не признаюсь, но она напугала меня до чертиков. Даже этот отбитый на голову Ил не такой жуткий на ее фоне. Как там говорится… В тихом омуте черти водятся.

Но мы вырвались, и теперь нужно думать о том, как действовать дальше. Очевидно одно: долго я с Яном не протяну, нужна команда более сильная и толковая, та, в которой за кем‑то можно спрятаться в случае беды, а Ян точно не из таких. Но глупо отрицать его интеллект, все же в одиночку придумал и воплотил в жизнь безумную идею, заставив слаженную команду поубивать друг друга, хитер, вот только голова у него включается в самые критические моменты. В целом, Ян сейчас зависит от меня так же сильно, как и я от него, поэтому пока подлянок с его стороны можно не ждать. Но если мы сможем вписаться и втереться в доверие к какой‑нибудь группе, то с ним нужно будет кончать, и делать это нужно будет очень быстро, или же это сделает он.

Время шло к вечеру, солнце постепенно катилось к закату, пробиваясь своими лучами сквозь серые облака, которые предвещали своей плотностью грядущую непогоду. Мы уверенно мчались по трассе, и она была крайне оживленной, мы стали часто встречать группы выживших, которые пролетали по встречной полосе на своем груженом транспорте, а также некоторые обгоняли нас, да и мы тоже нагоняли и обгоняли целые колонны. С некоторыми, особенно крупными караванами из машин хотелось пообщаться и попробовать наладить контакт. Но едва нас замечали, и как только мы приближались к ним, на нас сразу наводили оружие и давали понять, чтобы мы как можно скорее скрылись из виду. Зомби тут, кстати, тоже было немало, но двигались они малыми разрозненными группками, на обочинах было очень много убитых особей, видимо, кто‑то постарался на славу, засыпая дорогу телами и гильзами, что были повсюду.

– Вот что ты сидишь? – недовольным тоном обратился ко мне Ян.

– А что делать‑то? Хочешь, я поведу?

– Нет уж, спасибо! Ты уже порулил, да так, что чуть машину и нас заодно не угробил! Водятел чертов! – злобно прошипел он и, взяв с торпеды карту, протянул ее мне. – Определи наше местоположение и подумай, где можно остановиться на ночлег. Дело к ночи идет, по темноте ехать опасно, как бы твой подвиг потом не повторить!

– Хорошая идея, вот только я ни черта в картах не понимаю! А ты, часом, не подскажешь, как определить нашу геолокацию? И как потом найти это место на карте? – поморщившись, спросил я у Яна, так как у меня при усиленном изучении карты голова разболелась от перенапряжения.

– Господь! За какие грехи ты ниспослал на мою шею этого кретина? – подняв руки вверх, взмолился Ян.

– А то ты не знаешь, за какие? – натянув на лицо язвительную ухмылку, произнес я. – И вообще сам такой! Думаешь, это так просто – определить, где мы находимся? Для этого так‑то специальные примочки нужны или хотя бы звезды! А не так просто взял и все понял. – попытался оправдаться я.

– Какой же ты идиот. – приложив ладонь к лицу, истошно прошипел Ян. – Как ты вообще дожил до своих лет? Как такого оленя вообще в армию взяли? Тебя же, сука, можно было на выставках показывать как подтверждение теории Дарвина, ты же от примата почти не отличаешься. Вообще удивительно, что ты говорить умеешь!

– Слышь! Ну ты не перегибай! За базаром следи, а то я тебе колено прострелю! – возмутился я и достал пистолет из кобуры. – Если бы не я, тебя бы уже зомби сожрали! Не забывай, кто тебя прикрывал, когда ты колесо меня!

– Ну да, ну да! Что‑то припоминая, особенно ярко вспоминается причина, по которой я это колесо вообще был вынужден менять! – закричал Ян, сбавляя скорость машины, останавливая ее на обочине.

– С кем не бывает. Можно подумать, ты не косячил никогда?!

– Разумеется, косячил, но тебя мне ни в жизнь не переплюнуть! – тяжело вздохнув, снисходительным тоном ответил Ян, забирая у меня карту. – Итак, урок для тупых! Запоминай, хотя лучше записывай. – начал поучать он меня. – Приборы и звезды, что ты упоминал, для определения своей позиции тебе все равно не помогут, как и мне, и нужны они, я там не знаю, в море или где‑то далеко в лесу. А мы находимся на дороге, смотри на указатели! Что написано на указателе, то и читай – тыкнул он пальцем на большую синюю табличку, висящую над дорогой.

– Нижнекамск сто пятьдесят километров, Екатеринбург девятьсот восемьдесят километров. И что с того? – перевел я взгляд на Яна, после того как озвучил содержание знака.

– Ты упустил важную деталь, что еще там написано?

– Что? Стрелки? – уточнил я.

– Какие, нахрен, стрелки?! – закипел от злости Ян. – М‑двенадцать! Вот что ты упустил!

– А что это такое? Откуда мне знать, что это важно?

– В общем, так. – после нескольких глубоких вздохов начал говорить Ян. – М‑двенадцать – это номер трассы, по которой мы едем. Это тебе так, для справки на будущее, все основные трассы имеют название и обозначаются на картах. В итоге, что мы имеем? Мы знаем дорогу, на которой находимся, а еще знаем расстояние до ближайших городов. И последнее – это масштаб карты, то есть, найдя ближайший к нам город, а именно Нижнекамск, мы можем отступить от него сто пятьдесят километров строго по трассе и плюс‑минус минут определить свое местоположение. Понятно? – уточнил у меня Ян, глядя мне прямо в глаза, пытаясь найти в них отклик, но мне ничего не было понятно, что за масштабы, как это считать и отступать, блин, темный лес.

– Ну типа да. – поморщившись, ответил я, сделав виноватый вид.

– Кому я что объясняю? А главное, зачем? – отвернувшись от меня, ответил Ян и начал открывать карту на магнитоле.

– Она что, работает? – удивился я, когда напарник открыл на карте Нижнекамск.